Ее улыбка

Убедившись, что остальные страны уже ушли, Беларусь подкралась к России со спины. — Братик, давай вновь станем едины. Ведь мы созданы для этого! Россия от неожиданности подпрыгнул и икнул. Да, скрытности его младшей сестры могли позавидовать самые лучшие ниндзя. Оглядевшись, Иван заметно занервничал, так как путей к отступление пока не видел. А Наташа тем временем уже обвила его левую руку и чуть ли не буквально повисла на ней. Взгляд ее васильковых глаз буравил лицо мужчины. — Наташа, милая, отпусти меня, — Иван попытался мягко отцепить девушку от себя, но та не сдавалась. — Пойми, ты моя сестра. Родная и не менее любимая, но сестра. То, что ты предлагаешь, несколько неприемлемо. И я хочу чтобы ты была самостоятельная и сильная, способная выстоять все невзгоды, если понадобиться. При этом я всегда готов оказать тебе поддержку. — Я уже такая, Ваня! Чем я тебя не устраиваю? — Ты моя сестра, Наталья! Не могу же я родную сестру взять в жены?! — Почему? — она смотрела на него щенячьими глазами, полными преданности. Как же Ивану не нравился такой взгляд. Он понимал, что ее маниакальная привязанность к нему ненормальна, и простыми уговорами это не решить. Приходиться применять жесткие меры. — Потому что ты моя сестра! Отпусти меня, мне надо ехать. Россия резко выдернул руку и очень быстрым шагом зашагал к выходу. Он не любил повышать голос на Наташу и срываться на нее, но это были крайние меры. Иначе от нее не убежать. Брагинский до сих пор не придумал как решить проблему с Беларусью и каждый раз лишь убегал. А Беларусь осталась стоять на месте. Так происходило каждый раз. Каждый гребаный раз. Девушка опустила голову. Сейчас она одна, сейчас она не должны быть сильной и независимой, как говорит брат. Из глаз потекли предательские слезы. Сейчас сдерживать их не было ни сил ни желания. Плечи слегка подергивались, а тонкие пальчики сжались в кулачки, впиваясь ноготками в кожу. Сейчас она чувствовала себя как виноватый ребенок. На нее накричали и оставили совсем одну. А ей просто хотелось ласки и любви. Ей казалось, что если брат не хочет быть с ней, что он не любит ее. А ей хотелось снова быть вечерами вместе, как раньше. Снова смотреть вместе телевизор, танцевать, петь, готовить. Но каждый раз он отвергал ее. И каждый раз она находила силы снова бороться за свое место под солнцем. Наташа не привыкла реветь. Она привыкла быть непроницаемой каменной стеной без эмоций, чтобы никто не смог ее пробить, чтобы никто не смог ранить ее хрупкое сердце. Вытерев слезы платком, Беларусь выдохнула и пошла сама не выход. Надо было сменить мысли, чтобы вновь не заплакать. Поэтому девушка продумывала, как бы заставить брата быть с ней. Она даже не заметила, как за ней все это время наблюдали из-за угла. Когда девушка скрылась за поворотом, из-за другого угла вышел Норвегия. Он был настолько ошарашенный тем, что видел, что не мог двигаться и даже мыслить. Многие говорили, что они похожи с Беларусью. Но он даже представить не мог, что за этой «железной» леди скрывается столько боли, что она плачет в одиночестве в здании заседаний. С Исландией тоже возникали ситуации, в которых Норвегии не хотелось принимать участия. Исландия считал себя уже взрослым, а Норвегии так не казалось. Он для него всегда младший брат. Он хотел дарить ему свою братскую любовь, но получал в ответ лишь волну негодования. Он сам страдал от этого, никому не показывая свои чувства. Но такого исхода со славянами он ожидать не мог. Отойдя от шока, Кетиль направился к выходу. Сев в машину, он завел ее и поехал в аэропорт. Больше ему находиться в Англии было не зачем. И все время до дома Швеции он был задумчив и молчалив. Сегодня северные страны собирались вместе, чтобы посмотреть хоккейный матч и отлично выпить. Когда Дания увидел, своего старого друга, то заметно удивился. — Старина, ты чего такой хмурый больше обычного? Расслабься! Дания задорно рассмеялся и хлопнул Норвегию по плечу. Кетиль, не ожидавший хлопка, немного попятился вперед. — Да. Ты сам не свой, — Швеция также встревоженно смотрел на друга, хотя казалось, что он сейчас очень зол. — Да все нормально. А где брат? — Норвегия огляделся по сторонам. — Он сказал, что сегодня посидит дома. Похоже на то, что он простыл. — Я, наверное, тогда поеду к нему. Надо позаботиться о нем. — Да оставь ты его в покое. Не маленький уже, сам все сможет. Тем более на смертельно больного он не походил. Твоя опека порой переходит все границы, Нор, — Дания немного сурово посмотрел на Норвегию, но тут же снова стал весел. — Да, Хенрик прав. Ему сейчас нужен спокойный и крепкий сон — Тино дружелюбно улыбнулся Кетилю. Под давлением северян, Норвегия остался с ними. Пока он с Финляндией готовил закуски, Швеция и Дания притащили четыре ящика пива. Сегодня должен был состояться хоккейный матч Швеция — Россия. Пропустить такое событие они не могли. Естественно местом просмотра стал двухэтажный загородный дом Оксеншерны. Игра должна была быть вечером, который перетек бы потом в ночь, и страны решили не беспокоить простых людей своей пьянкой. Под алкоголем эта компания становилась не в меру шумной и активной. Игра получилась напряженная. Сначала забивали российские хоккеисты, из-за чего компания активно негодовала и выпивала залпом много пива. Больше всех ругались Швеция и Финляндия. Первые две забитые шайбы чуть не заставили шведа вырвать волосы на голове, но финн успел его остановить. Дания активно ругался на русских, иногда проливая пиво на паркет, когда те забивали шайбу или перехватывали ее у шведов. Но потом шведы взяли себя в руки и стали забирать лидирующие позиции. Теперь возгласы были радостные. Когда забивалась очередная шайба, скандинавы вскакивали со своих мест и орали в голос. Алкоголя в них уже было достаточно, чтобы они вели себя очень громко. Они прыгали возле телевизора и орали от радости. На последних двух шайбах они вообще не садились, буквально прилипнув к экрану. Даже угрюмый Норвегия развеселился под конец, когда алкоголь взял свое. Игра закончились со счетом 4:3 в пользу Швеции. Дания предложил отметить эту победу чем-нибудь более крепким. За добавкой послали финна, ибо в этом доме он знал расположение алкоголя как свои пять пальцев. Притащив пару бутылок спиртного, парни продолжили пить. Вслед пошли песни, которые они горланили невпопад, но это им вовсе не мешало. Кутерьма продолжалась до самого утра, когда уже начинало светать. Запал неожиданно пропал, и все отправились спать, кроме Норвегии. Он налил себе в стакан еще алкоголя и сел на кухне. Ему вдруг снова вспомнилась плачущая Беларусь. В тот момент она была такой хрупкой, мягкой, слабой. Он забыл, какой она всегда была при людях. Неожиданно Кетилю захотелось как-то поддержать девушку. Только вот как? — Нор, чего не… спишь? — Тино сел напротив него. Финн был самым крепким из компании и почти был трезв. Именно он всегда убирал за ними, когда остальные просыпались в комнатах. — Да вот думаю, — перестав залипать в одну точку, он посмотрел на друга. — Тино, что можно подарить девушке, чтобы она улыбнулась? Финн уставился на норвежца. Обычно этот замкнутый парень никогда не разговаривал ни с кем на счет девушек. Даже попрекал Данию за ее немного разгульный образ жизни. Казалось ему это вовсе не интересно, а интересны только его фея и тролль. Тино вначале растерялся и не сразу нашел, что ответь. — Ну не знаю. В зависимости от степени ваших взаимоотношений, — он посмотрел в потолок и почесал голову. Финляндия тоже с девушками особо не общался. Рядом всегда был Бервальд, и роль «девушки» доставалась ему. — Можно цветы. Девушки любят цветы. А ты для кого, Нор? — он прищурился и посмотрел на друга. Но тот состроил каменную морду. — Да так. Спасибо за идею. Можно воспользоваться вашим ноутом? — В 4 часа утра дарить девушке цветы? Ты сумасшедший. В зале, он без пароля. Норвегия встал и немного покачиваясь отправился к ноутбуку. Кое-как открыв его, он стал искать службу доставки, которая отправит букет цветов в Белоруссию. Но как назло ничего не искалось. Алкоголь снял его маску безразличного ко всему парня. И Норвегия даже успел разозлиться, но поиск не останавливал. Наконец-то он смог найти необходимую службу доставки. Оплатив заказ, Кетиль тут же вырубился, оставив ноутбук на своих коленях. Интерес взял вверх над ним, и Тино решил посмотреть кому Норвегия собирался отправлять цветы. Уложив на диван сидячего не нем Нора, парень забрал ноутбук с ног. Разбудив машину, он посмотрел историю заказа. Страна-получатель его очень удивила, если не сказать, что шокировала. Он никогда не замечал за Норвегией тяге к этой страшной девушке. — Ты точно сумасшедший. Хотя Тино признавал, что Норвегия был полон загадок. После обеда в дверь постучались. Наташа оторвалась от вышивки и подошла к выходу. Сегодня она никого не ожидала в гости. Открыв дверь, она увидела курьера с букетом. — Наталья Арловская? — Да. — Вам букет. Распишитесь вот здесь, — курьер указал на ячейку колонки, где надо поставить роспись. Забрав у него ручку, девушка быстро черканула на листе. — А от кого цветы? — Прошу прощения, это не было указано. Доброго дня. Закрыв дверь, девушка прошла внутрь квартиры. Нежные розы белого, розового-белого оттенок в сочетании с сиреневыми лизиантусом. Нераскрывшиеся зеленые бутоны оттеняли все это. Букет был завернут в упаковочную бумагу и перевязан атласной лентой. Наташа с восторгом смотрела на эту красоту пару минут, пока не вспомнила, что цветы надо поставить в вазу. Найдя подходящую, она налила воду и опустила букет в вазу вместе с оберткой. Беларусь осторожно провела пальцами по цветкам, смотря на них и не веря. Да, ей дарили цветы. Но никто еще просто так не дарил цветы. — Это Ваня прислал. Такое предположение неимоверно грело душу. Неужели брат решился на объединение. Но все же девушке захотелось убедиться в правильности своего предположения. Набрав заветный номер на мобильном, девушка услышала гудки. Ответили не сразу. — Привет, Наташа. По какому поводу звонишь? — Это ты мне прислал цветы, — не вопрос, утверждение. В свои слова она верит на все сто процентов. — Какие цветы? — Букет. Курьерская доставка. — Прости, но я не присылал тебе цветов. Сегодня же не праздник? — Нет, братик. — Это странно. Как узнаешь кто это сделал, обязательно мне скажи, хорошо? Беларусь услышала в голосе Ивана угрожающие нотки и немного успокоилась. Братец ревнует. — Обязательно, Ваня. — Отлично. Быстрый телефонный разговор одновременно расстроил, успокоил и озадачил Наташу. Кто этот незнакомец, если не брат? В голову пришла другая мысль. Снова набрав номер, она стала ожидать ответа. Ответили быстро. — Лоринайтис, это ты прислал мне цветы? — ее голос был грубым и жестким. Она не понимала и не признавала этой его любви к себе. Это мешало ей быть с братом вместе. Литовец постоянно встал на пути к России, порой в буквальном смысле, когда пытался пригласить ее на свидание. — Наташа?! Пр-р-ривет. Какие цветы? Я не присылал тебе цветы. На заднем фоне послышались польские крики: «Это типа какие такие ты ей цветы прислал, Торис? Ты типа тотально хочешь сразу к двум бабам клеиться, курва?» — Я тебя поняла. Беларусь сбросила звонок. Разбираться в польско-литовских отношениях у нее не было никакого желания. Ей хватило слушать их, когда они еще были женаты. И судя по всему, они сейчас решили возобновить свои отношения. Но это не ее дело. Снова подойдя к цветам, он опустилась на колени перед столиком, на который их поставила. Легкие и воздушные, они заполняли ее сердце теплом. Ведь на дворе весна, и ей также хотелось ощутить эту весну у себя. Чтобы одеть свое самое красивое платье салатового цвета, чтобы ее пригласили в кафе с открытой верандой, чтобы за ней ухаживали. И чтобы это обязательно был Ваня. Но пока что она была в своей квартире в Минске. Вопрос с цветами оставался до сих пор открытым. Больше предположений у нее не было, кто бы мог прислать их. Остальные страны ее сторонились и редко общались. — Скорее всего брат просто решил сделать сюрприз. Это так приятно. Цветы, к сожалению, скоро увянут, а ей так хотелось любоваться ими вечно. Да, можно сфотографировать их. Но ей хотелось по-другому запечатлеть их. Взяв новый клочок ткани для вышивки крестиком, Наташа стала карандашом выводить рисунок этого букета. Когда закончила с этим, осталось подобрать необходимые цвета. С белыми и розовыми цветами проблем не возникло. Но вот переходы на розах было сложно передать. Поэтому она просто смешала нити между собой, чтобы создать неоднородность в цвете. Этот букет очень запал в душу Беларуси. Он пробудил в ней весну за долгие годы зимы в душе.