Дела минувших дней

Они вошли в мир. Войдя, они обрели свойства — шесть валар и семь валиэр, вот кем они стали. И мир стал вокруг них — невидимой стеной. — Но здесь ничего нет! — сказал Мелькор. — Только мы. Теперь он видел их всех — видел так, как не мог видеть раньше, и Варда понравилась ему. — Мы должны сотворить Арду, — отвечал Манвэ. — Разве ты не видишь Пламя Неугасимое, из которого мы создадим ее? — Вижу, — сказал Мелькор. И он полюбил Пламя Неугасимое и решил, что такова будет его стихия. Но остальные создавали мир по своему усмотрению, и в согласии с Изначальной Музыкой, и Ауле создал землю, а Ульмо создал воду, и Манвэ создал воздух. И долго они трудились, Песней Звучащей придавая видимый облик всему. И Арда стала осязаемой и они спустились на нее и приняли образы Детей Эру, чей облик Творец показал им до того, как они вошли в мир из пустоты. И радуясь новым формам, они бродили по пустынным долинам и по берегам морей, и валиэр песнями изменяли стихии, создавая в них новое, а Варда сотворила звезды и они засияли на небе. И Мелькор пришел к Варде и сказал ей: — Свет небесных звезд и пламя земли не должны ли быть вместе? Когда дети Эру придут в мир, не нам ли с тобой встречать их? Но Варда посмотрела на него и ответила: — Не огонь я выбираю, но ветер. Я слышала твою музыку и она мне не по сердцу. Тогда Мелькор разгневался и покинул Арду, чтобы пережить свое горе в одиночестве. Ибо впервые ему было отказано в том, чего он хотел. И когда он покинул ее, выйдя во Внешнюю Тьму, купол мира содрогнулся, и многое было разрушено, и валар впервые разозлились на него. И долго блуждал он в темноте, пытаясь отыскать Чертоги Безвременья, в которых он пребывал вместе с Эру Илюватаром и айнур до Великой Музыки, но не мог найти их, потому что теперь они были от него скрыты. Те, что спустились в Арду, не могли вернуться обратно. И тогда Мелькор вновь пришел в мир, и вновь купол мира содрогнулся и вновь многое было разрушено. И Манвэ обратился к нему и сказал: — Теперь, когда ты вернулся, будем вместе мы создавать то, что еще не создано и править тем, что уже существует, если путь твой снова не уведет тебя прочь. — Для всех созданий вы нашли место, — отвечал Мелькор, — и для птиц в небе, и для рыб в воде, и для деревьев на поверхности Арды. Где же здесь место для огня, в котором будут жить существа, что выберут мою стихию? — Место огня — в недрах земли, — возразил Манвэ, — в жерлах вулканов и в очагах тех, кому еще суждено прийти в этот мир, ибо не только разить и уничтожать он создан, но и нести тем, кто в том нуждается, тепло и свет. — Значит, мой народ будет жить в недрах земли, пока вы с Вардой станете править эльфами? — спросил Мелькор, ибо он видел будущее, так же, как и другие валар видели его до сошествия в мир, и он видел, что не ему поклоняются дети Эру. — Ты станешь править наравне с нами, и у каждого существа будет в мире свои цель и место. — Манвэ улыбнулся ему, — созданиям Ауле также больше по душе будет земная твердь, иным же милее будет небо или морские волны. Разве это не справедливо? — Своя цель и свое место? А мне — место в подвалах Арды? — Так спросил Мелькор, ибо он знал, что случится, но в гордыне своей не понимал, что так случится по его собственной вине. — Я — старший среди вас и я не стану подчиняться вам. — Сказал он. — Признайте мою власть или я разрушу то, что вы создали и создам то, что сам сочту наилучшим. Манвэ качнул головой, но взгляд его остался все таким же светлым и мягким. — Без наших сил ты создать ничего не сможешь, — сказал он, — ибо одно происходит из другого, и все в мире связано между собой. А то, что ты называешь подвалами, может стать обителью жизни, если создавать там жизнь с умом. Небо — тем, у кого есть крылья. Море — тем, кто умеет плавать. Пламя же — тем, кто способен не сгорать, горя. — Я вижу, у тебя на все найдется ответ, — проговорил Мелькор и на сей раз в голосе его была злоба. — Ты хочешь править всеми, называя это справедливостью и равновесием. Тебе досталась Создательница Звезд, тебе же достанутся и сердца прочих. И я должен подчиниться тебе, хоть я и сильнее вас всех! Я должен подчиниться и позволить пламени лишь согревать обед в очагах тех, кто наделен слабой плотью и краткой жизнью. В последний раз говорю тебе — отдай мне власть в Арде или будет война! — Сердце, брат мой, завоевать нельзя, — ответил ему Манвэ, — любовь не получить силой, но у тебя есть моя. Может быть, этого мало для тебя, но говорю тебе — пока ты не вынудишь меня, воевать с тобой я не стану. Ибо ты часть меня, также, как я — часть тебя самого. Так было и так будет всегда. — Ты сказал, брат. Война началась. — Мелькор, воздев руки к небу, вызвал огонь из-под земли. Горы, обрамляющие долину, на которой они стояли, разговаривая, не слышимые никем, превратились в вулканы, извергающие лаву и пепел, а Мелькор, отбросив видимое тело, исчез. Мелькор избрал себе землю на севере Арды, и он покрыл ее пламенем и льдом и выстроил свой дворец, уходящий глубоко под землю и возвышающийся до самого неба. И он хотел, чтобы в земле его резвились огненные создания, чьим сердцам равно близки были холод и жар. В чьих сердцах звучала бы музыка Мелькора. Но никого он не мог создать и никто не населил огненные равнины — как и предсказывал Манвэ. Увидев, что брат его был прав, Мелькор пришел в ярость, в которой сам себе не желал признаться. И он похищал тех, кто пришел в мир по зову других, и пытался переделать их на свой лад, но выходили лишь чудовища, ненавидящие всех, включая своего создателя. И Мелькор отсылал их прочь или переставал замечать. Словно не по его воле во льдах Севера и в его огненных озерах поселились твари, противные даже самим себе. И он разрушал то, что создавали его братья и сестры, ибо не мог позволить им преуспеть там, где сам потерпел поражение. И он рассчитывал на то, что победит еще, когда дети Эру, придя в этот мир, изберут для жизни его страну и станут поклоняться ему. И квенди явились в мир. Мелькор первым нашел их, и, собрав несколько десятков на берегах озера, унес их на север. Там он разбудил их от глубокого сна, в который они впали, будучи у него в руках, и показал им свой дворец, и свои огненные озера и ледяные равнины, и горы, поднимающиеся в небеса. — Вот моя страна, дети Эру, будете ли вы жить здесь? — Так спросил он, приняв облик, подобный их собственному облику. В его черных волосах сияла корона из белого пламени, отраженная тысячи раз ледяными стенами тронной залы Ангбанда и одежды его были из снега и льда. Но обернулись они по сторонам, и во взгляде, который обратили квенди на Мелькора, не было восторга — лишь страх. — Здесь не видно ни неба, ни звезд, — заговорил тот, у кого еще нашлись слова, — здесь холодно, но от озер огня поднимается убийственный жар. Как нам жить здесь? Горько стало Мелькору от этого ответа, потому что он понял, что квенди никогда не полюбят то, что он создал. Никогда их сердца не обратятся к тому, что Мелькор принес в мир из глубин своей собственной мысли. Творения Манвэ, Варды и Яванны милы им, творения тех, кто лишь слушал музыку Эру, вместо того, чтобы сочинять свое. — Вы будете жить здесь, потому что такова моя воля, — сказал он. Эльфы испугались и заплакали, стали взывать к милосердию Мелькора, прижавшись друг к другу, смотрели на него, надеясь, что он переменит решение. — Чего вы хотите? — спросил Мелькор, почувствовав жалость к ним. — Я сказал, что вы будете жить со мной и я не меняю решений. Но я спрашиваю, чего вам не хватает здесь для счастья? Я дам вам одежду и обувь, я дам вам пищу и то, что вам еще потребуется, — Мелькор взмахнул рукой и тела эльфов покрыли плащи из мягкой и пушистой белой ткани, созданной специально для них. Ибо Мелькор взглянул в их сердца и увидел, что жар огня и холод льда причиняет им боль. — Вам нужны звезды! — воскликнул Мелькор. — Я знал об этом, и я просил Владычицу звезд зажечь их для вас. Она отказала мне. Быть может, одному из вас она не откажет. Взяв с собой того эльфа, кто первый говорил с ним, Мелькор явился на берег Валинора, в гавань Альквалонде. Манвэ, властитель ветров, вышел им навстречу. Он приветствовал брата краткой улыбкой, и его слегка удивленный взгляд скользнул по квенди, стоявшему рядом с ним. Лицо эльфа было полно надежды, когда он взирал на Манвэ, и вала обратился к Мелькору: — Я рад тебе, брат мой, но скажи, зачем ты пришел? — Я нашел детей Эру и они будут жить у меня, — ответил Мелькор. — Но им нужны звезды. — У тебя? — осторожно переспросил Манвэ, — где это — у тебя? — он помнил, кажется, какой мир рисовал словами Мелькор, и теперь тревожный взгляд короля воздуха остановился на эльфе, который перевел на Мелькора взор, полный ужаса. — У меня, — ответил Мелькор, мысленно показывая Манвэ Ангбанд, свое творение и гордость. Манвэ молчал некоторое время, а потом осторожно спросил: — Но как же проживут они без плодов, созданных Йаванной, и без воды — детища Ульмо? Как жить им без ветра, творения моего? Твой мир похож на тебя, брат мой, но для тех, кто создан, чтобы жить под звездами, о которых ты просишь, он непригоден. — Я вижу, что вы все сговорились! — сказал Мелькор. — Вы хотите отнять у меня детей Эру! Вы создали этот мир таким, что они не могут любить то, что мне дорого. Но я не отдам их вам, Манвэ. Сам решай, как быть. — Но почему ты так решил, Мелькор? — спросил Манвэ, чуть хмуря брови, — я уже говорил тебе. Они полюбят твои творения также, как любят наши. Но без наших творений — как и без твоего — они просто не смогут выжить. Дети Эру созданы частью того мира, который мы создавали вместе, и их судьба — жить в этом мире, не отказываясь ни от одной из его составляющих. — Их судьба и их жизнь — в наших руках, — ответил Мелькор, не желая слушать ни доводов разума, ни укоров совести. — Они будут жить там, где я хочу, потому что я не стану делить их с вами. Пусть Варда зажжет звезды над Ангбандом или квенди будут жить без звезд. — Квенди не смогут жить там, где живешь один ты, — снова повторил Манвэ, и на этот раз тон его был тверже, хоть в нем все еще не было ни раздражения, ни злости, — а, умерев, все равно вернутся сюда. Не лучше ли вместе дать им жизнь, в которой им будет хорошо и не захочется покидать дарованные им тела? — Варда! — воскликнул Мелькор, вызывая ту, чей образ хотел и не мог забыть, — ты слышала, что сказал твой супруг и ты слышала, что сказал я. Взгляни на детей Эру, один из них — здесь, со мной. Я говорю, что не отдам вам их, даже если и вы, и они этого хотите. Зажжешь ли ты звезды над моим домом? Украсишь ли ночь на севере? И Варда, которая слышала их разговор, явилась в зримом облике и в глазах ее был гнев, и гнев был в ее речах: — Как ты смеешь удерживать их? — воскликнула она. — Как смеешь обращаться с ними, будто они принадлежат тебе? Ты портишь все, что мы создаем и это сходит тебе с рук. Но детей Эру не мы создали и не тебе говорить им, где жить. Но Мелькор, увидев ее гнев, лишь улыбнулся, ибо теперь он знал, как причинить боль той, что отвергла его. — Кажется, наш разговор окончен, — подытожил он и прижал эльфа к себе, намереваясь унести его обратно, — придется и дальше нам жить без звезд. Эльф попытался вырваться, снова заплакав. Он умолял владык помочь ему, умолял о спасении. Манвэ нахмурил светлые брови. — Зачем ты делаешь это? — спросил он тихо, — ради того, чтобы причинять боль им или нам? Ты не понимаешь, Мелькор, никакая боль не имеет значения, никакая боль не может принести удовлетворения. Кроме той, которую ты испытываешь сам и которую сам сможешь побороть. Но тебе, увы, это не под силу. Так знай же — мне больно вместе с тобой, — он посмотрел на эльфа и улыбнулся ему, — твоей судьбой мы распоряжаться не в праве, дитя Эру. И этого не может даже Мелькор, возомнивший себя властелином твоей души. Ничего не бойся — он ошибается, а ты вскоре освободишься. — Утешает, не правда ли? — проговорил Мелькор, глядя на эльфа. — Боль ничего не значит, говорит тебе Повелитель Воздуха, запомни. Сказав это, Мелькор вернулся в Ангбанд, забрав эльфа с собой. И когда Мелькор покинул земли Амана, укрепленные против него же — Варда долго смотрела ему вслед, а потом сказала: — Он нашел, как уязвить нас. Теперь он ни за что не отпустит детей Эру, ведь он увидел, что нам они небезразличны. — Ему они небезразличны также, как нам, — заметил Манвэ, храня спокойную улыбку на губах, — он пришел к нам, прося зажечь для них звезды. Когда он увидит, что тела их не могут существовать без того, что создали мы, а души стремятся к свету, а не тьме, он одумается. — Он пришел с требованием, чтобы я зажгла звезды над его домом, — вздохнула Варда, собираясь уйти и в одиночестве подумать о произошедшем. Мелькор хотел их ссоры с Манвэ, но этого он не добьется, что бы он ни делал. Но тут Ульмо явился перед ними — приняв облик, подобный облику эльфа: — Желает ли мой брат и повелитель спасти хотя бы тех квенди, что еще не во власти безумца? — прямо спросил он. — Спасти? — переспросил Манвэ, окинув взглядом фигуру повелителя вод, — отнять у него их, чтобы в следующий раз он захватил в плен сотню? Нет, брат мой, я не собираюсь этого делать. — Ведь мы создавали Арду для того, чтобы дети Эру жили здесь, — горько проговорил Ульмо, — чтобы они были счастливы. С этими словами он удалился, решив, что сам отправится на поиски детей Эру. *** Мелькор был мрачен. Признать, что Манвэ прав, выпустив эльфов, или дать им умереть и тем самым признать, что Манвэ прав? Отличный выбор! Не принимая телесного облика, он смотрел за тем, как дети Эру бродят по дворцу или собираются вместе и поют печальные песни. Ильвэ, которого он брал с собой в Валинор, рассказал им о красоте той земли, о Манвэ, Повелителе Ветров, и о его словах. Другой эльф, которого братья и сестры звали Новэ, ответил на это, что предпочел бы жить там, где нет королей, распоряжающихся чужими жизнями, и где шумит вода. Услышав его, квенди запели песню про воды озера, в которых отражаются звезды. Но голоса их были слабы и петь им было трудно. Тела, данные им Эру Илюватаром, оказались так слабы, что уже почти не способны были вмещать их души, охваченные печалью. — Спойте что-нибудь повеселее! — велел Мелькор, являясь перед ними в зримом облике. Эльфы, замолчавшие, когда он явился им, продолжали хранить молчание еще некоторое время, взирая на него. — Как можем мы петь что-нибудь веселое, когда мы так несчастны? — спросил наконец Новэ, и голос его звучал решительно, хоть и слабо. — Отказываетесь, — усмехнулся Мелькор. — Ну ладно. В этом мире все идет так, как задумал мой брат Манвэ. Я вижу, что вам не мил мой дворец, вы предпочтете умереть, чем жить здесь. Я предупреждаю вас: после смерти вам не удастся насладиться тем, чего вы жаждете, и даже не по моей воле. Но я даю вам выбор: назовите меня своим королем и идите свободно, живите, как вам угодно и где угодно. Ничего и никогда не потребую я от вас, лишь того, чтобы вы не звали Манвэ и Варду своими повелителями и не пели им песен. Откажетесь — и мы узнаем, прав ли был Манвэ, говоря, что боль не имеет значения. Эльфы переглянулись в страхе, и Новэ вновь заговорил, только на этот раз еще тише и отчаянней, чем прежде. — Почему ты так поступаешь с нами? Чем мы заслужили твои угрозы? Зачем тебе наше слово и наше признание? И долго молчал Мелькор. В этот миг история мира могла бы пойти по-другому. Но музыка уже прозвучала, музыка, которой те, кто творили ее, сами не понимали до конца: — Вы ни в чем не виновны передо мной, — ответил Мелькор. — Но вы пострадаете не за свою вину. Выбирайте. — Но чем ты лучше тех, от кого просишь нас отвернуться? — спросил Новэ, и остальные застыли, глядя на него в ужасе, — мы не умеем говорить неправду, и потому должны знать — почему ты, желающий мучить нас, лучший для нас повелитель, чем тот, кто не помог нам? Мелькор взмахнул рукой и ледяной пол под Новэ растаял, растопленный вспышкой пламени. Подхваченный ослепительно белым огнем, эльф исчез, без звука провалившись туда, где остальные уже не могли его видеть. — Я и не говорил, что я лучше, — ответил Мелькор. Его лик изменился, прекрасные черты исказились, словно они тоже растаяли и застыли вновь, но уже не так. — Новэ сделал выбор. Что скажут остальные? Прочие эльфы сперва испугались, побледнели, и, пораженные, смотрели туда, где только что скрылось тело их товарища, но потом один из них, нахмурившись, собравшись с силами, взглянул на Мелькора и ответил: — Ты можешь уничтожить нас всех одного за другим, но теперь мы точно не поклонимся тебе. — Посмотрим, — ответил Мелькор. И он оставил их в Ангбанде и не дал им умереть и покинуть свои тела. А Новэ Мелькор вынул из пламени и перенес в лес недалеко от того озера, где он нашел его. И когда Новэ очнулся, не понимая, где находится, и поднял голову, и осмотрелся по сторонам, он увидел над собою чистое небо и заплакал от радости, не веря собственным глазам.