Покровитель неудачников

*****

— Как…ты это…- Стив трётся щекой о сбившуюся простынь, слегка запрокидывая голову и пытаясь нащупать пальцами хоть какую-то точку опоры, — делаешь? Каждый, — но только сильнее вжимает в матрас пятки разведенных​, согнутых в коленях ног, — раз…каждый.? — Эффективность — основная характеристика Зимнего Солдата, — улыбка в голосе Джеймса — совершенно кошачья — физически ощутима, когда он медленно тянет пальцы на себя, выходя на фалангу. — Рассчитай траекторию, — он слегка проворачивает кисть и мягко покачивает ей на обратном движении, позволяя костяшкам упереться в ложбинку между ягодиц, медленно обводит большим пальцем чуть припухшее колечко мышц, ненадолго задерживаясь на чувствительной точке под мошонкой, и повторяет ещё раз, очень постепенно, но неумолимо наращивая темп, переходя на слитные, размеренные толчки, — Получи тактическое преимущество, — подаётся вперёд, опираясь на локоть и длинно выдыхает, на секунду прижимаясь губами к косточке бедра, и соскальзывает вниз, практически складывается пополам, горячие влажные губы обхватывают головку, язык скользит по уздечке, принимая на себя упругую шелковистую тяжесть. Он не берёт глубоко, он вообще никогда не берёт глубоко: судя по всему, у него однажды была повреждена гортань, он не уверен, но точно знает, что игры с дыханием грозят панической атакой. — Используй его, — он выпускает член изо рта с мягким звуком, почти полностью вытаскивает пальцы и четким движением посылает их обратно, немного сгибая и вжимая подушечки в стенку с неотвратимой точностью снайпера. Стива выгибает расходящейся волной и выгибает ещё раз, мелкая, частая дрожь поднимается от бёдер, заставляя на рваном выдохе крупно вздрогнуть уже всем телом. Джеймс собирает молочные капли с продолжающих по инерции сокращаться мышц живота и каким-то очень естественным, совершенно не пошлым жестом облизывает пальцы. Со второй попытки Стив всё-таки поднимает руку и притягивает его за загривок, укладывая на себя. Губы расступаются легко, под минимальным нажимом, язык касается кромки зубов, проскальзывает в приоткрытый рот медленно, вдумчиво, благодарно. — Тебе стоит написать книгу, — Стив шепчет, почти касаясь губами ушной раковины, пропускает между пальцами пряди волос, мягко надавливая подушечками на затылок, — Метод Барнса, или что-то такое. Это был бы дар человечеству. — Не уверен, что «метод» подойдёт всему человечеству​, — Джеймс фыркает, немного прогибаясь в спине, подставляется под широкую, тяжёлую ладонь. — Ммм? — рука проходится по шее, немного разминая мышцы и замирает между лопаток. — Ну, знаешь, микромимика. Динамика изменения частоты дыхания и сердечного ритма. Подъем температуры тела. Рефлекторные сокращения мышц. Обратная связь. Мгновенное внесение корректировок. — Тренинги. Ты мог бы заработать состояние. Серьезно, — Стив тихо посмеивается Джеймсу в макушку, касается виска губами, вжимает обе ладони в поясницу. — Я не оказываю сексуальных услуг. За деньги. Только за ответные услуги, — Джеймс щурится на свет, и его взгляд сейчас красноречив настолько, что его невозможно трактовать двояко. Стив шутливо вскидывает руки, признавая капитуляцию. Джеймс садится, опускаясь ему на бедра и задумчиво ведёт раскрытой ладонью по груди, наклоняется, задевая волосами напряжённые соски, чертит одному ему видимые узоры губами и языком, приподнимается, вскидываясь резко. Тянется к затерявшемуся в складках скомканного одеяла тюбику, растирает по пальцам смазку и заводит руку за спину, прикрыв глаза. Растягивает себя методично, привычными, целенаправленными движениями, закусив губу. Закрытые веки подрагивают, заставляя длинные, темные тени ресниц неритмично метаться по щекам, напряжённая морщинка залегает между бровей. От него расходятся осязаемые волны едва сдерживаемой жадности. Никогда не догадаешься, если не знаешь, куда смотреть, но Стив знает — алхимия, превращающая любовника в художника — знает, опуская горячие ладони ему на ягодицы, легко оттягивая их в стороны, проводит по пояснице — мышцы напряжены до звона, он весь напряжён до звона, он весь натянутая до последнего предела струна. Стив облизывает два пальца, прихватывает тонкую кожу на внутренней стороне бедра, ведёт с нажимом от паха до подколенной впадины, безотрывно вглядываясь ему в лицо. Джеймс торопится. Это видно по чуть более резким, чем необходимо, движениям, слышно в прерывистых, с усилием, выдохах через нос, ощущается в нетерпеливой дрожи пальцев, смыкающихся кольцом на члене и распределяющих по нему остатки смазки, прежде чем он чуть отклоняется назад и направляет его в себя, одним движением насаживаясь до упора. Джеймс шипит сквозь зубы, замерев на секунду, и резко распахивает глаза. В зимнем мареве черными дырами цветут иглы зрачков. Это — сигнал, стремительно выводящий Стива из созерцательного транса, превращающий художника в любовника. Он подхватывает Джеймса под бедра и подталкивает вверх, облегчая первое движение, помогая почувствовать ритм, а потом опускает, плотнее вжимая в себя, тот стискивает его коленями, упирается рукой в грудь и, окончательно отпускает себя, берёт жесткий, с оттягом, темп. Он всегда трахается так, будто завтра сдохнет, полностью выпадая из реальности, в эти минуты для него не существует ничего, кроме ощущений тела. Своего — завязывающимся внизу живота желанием, оплавляющим нервные окончания до ощутимого запаха палёной проводки, расступающимися под нажимом мышцами, судорогами удовольствия. Чужого — горячей кожей под ладонями, сбившимся дыханием, твёрдостью внутри себя. Одно перетекает в другое, вплавляется, смешивается, растворяется молоком в кофе, поднимается волнами по позвоночному столбу, клубится в солнечном сплетении, прорываясь единым, общим для двоих ритмом. Разделенным на двоих оргазмом. Стив перехватывает запястья Джеймса, не позволяя ему дрочить себе, вздёргивает вверх, вбиваясь размеренными, беспощадными толчками, срывает с губ тихие, полузадушенные стоны и невнятные, грязные ругательства на трёх языках, чувствует, как Джеймс сжимает мышцы вокруг его члена, запрокинув голову, кончает ему на живот, следом втягивая в разрядку, и стекает ему на грудь, упирается лбом в ключицу и бессистемно водит ладонями по плечам, выравнивая дыхание. Через вечность и две минуты укладывается рядом на живот, обнимая руками подушку, поворачивает голову и прижмется губами к плечу. Стив перекатывается на бок и подтягивает его к себе, обнимая поперек спины. И это ещё одна вечность. Личная, расслабленная, тянущаяся как патока вечность, наполненная мягкими прикосновениями. — А теперь отпускай меня, большой парень. Потому что мне всё-таки​ нужно в душ, а потом меня ждёт отвратительный текст. — Джеймс лениво потягивается всем телом, сводит лопатки, прогибается в спине, обозначая намерение, но пока не делает настоящей попытки встать. — Грёбанный ад, а не текст, на самом деле, — демонстративно кривится в ответ на вопросительно вскинутые брови Стива, — Все эти «дырочки», «щелочки» и бесконечные «детки». — Какой-то третьесортный порнографический роман? — Именно. — Ты правда это читаешь? — Боже упаси. Я это перевожу. Единственное, что нашел за такой короткий срок. У меня, видишь ли, по очевидным причинам ни портфолио, ни характеристик с предыдущего места работы, но я очень ценю возможность самостоятельно купить себе хотя бы сигарет. — Но…- Джеймс приподнимается на локте, прижимает указательный палец к губам Стива, чуть вздёргивая подушечкой верхнюю, не даёт им сомкнуться, но договорить тоже не даёт, коротко целуя в уголок рта. — Я знаю. И пару коньков в придачу. Но сейчас я сам. Всё, что смогу. Пожалуйста. — Как скажешь. — Стив смещается влево, опуская подбородок Джеймсу на плечо, плавно тянет за бедра, вжимая в себя ягодицами, проскальзывает ладонями под живот, ласково оглаживая большими пальцами выступающие косточки. — Если не будешь воспринимать это на свой счёт, я может быть позволю тебе сделать что-нибудь для меня, чтобы ты мог почувствовать себя лучше. — Скотина, Баки. Какая же ты скотина, — Стив смеётся ему между лопаток, ощутимо прихватывая кожу под самым крылом. — Ага, — Джеймс выпутывается из его рук, садится в кровати тягучим, экономным движением, но встает рывком едва ноги касаются пола. — Меня немного поломало, но не упускай ключевой момент: по итогам я чертовски себе нравлюсь, — он идёт в сторону ванной, — Тебе, кстати, тоже, — не глядя тянет с двери полотенце, позволяя инерции медленно закрыть её за собой, под живой лопаткой стремительно светлеет след зубов, — Можешь начать с кофе. Стив откидывается на спину и пару минут лежит с закрытыми глазами, вслушиваясь в шум воды, звук тихого удара пластика о плитку — видимо, уронил шампунь — и едва различимую ругань сквозь зубы, кажется, на фарси. Поднимается, натягивает нашедшиеся под кроватью домашние штаны и идёт на кухню. Ставит на огонь турку для себя, щёлкает кнопками кофеварки — для Джеймса, потому что жидкую смерть, к которой тот питает нездоровое пристрастие ни в какой турке не сварить. И даже успевает сделать пару глотков и открыть новости на планшете, когда в безмятежную утреннюю тишину врезается глухой звук падения тяжёлого тела.