Мгновения

Время — стремительная величина, и вот уже спустя несколько месяцев Сынгван ощущает себя в солнечном Ливерпуле практически как дома. Он здоровается с соседями, бегло поддерживая разговор о делах, самочувствии и погоде, он обзаводится друзьями, с которыми они весело проводят выходные за городом, и работой, которую, немало потрудившись, ему всё-таки выбивает Хансоль. Теперь они вместе занимаются одними и теми же проектами, и Сынгван чувствует себя на седьмом небе от счастья, когда слышит на итоговых треках Соля свои высокие вокальные партии. Хансоль практически не выпускает его руку, смотря в его глаза с такой нежностью, что у Сынгвана сжимается сердце — он никак не может понять, как позволил мысли о том, что эти отношения будут мешать им и их карьере, вообще жить в своей голове? Они ходят вместе в кино, порой даже по несколько раз на одни и те же фильмы, потому что отвлекаются, самозабвенно, словно школьники, целуясь на задних рядах; играют в игровые автоматы в детских закутках торговых центров, в шутку ссорясь, когда обыгрывают друг друга; звонко смеясь, бегают по набережной, иногда спускаясь на пирс, чтобы побрызгаться или просто посидеть на самом краю и помочить ноги… а по пятницам ходят ужинать в одно и то же кафе у самой воды, откуда открывается потрясающий вид на залив, особенно во время заката, и где, к великому счастью Бу, готовят корейскую кухню. Сынгван очень любит это место и всю неделю с нетерпением ждёт момента, когда они снова туда пойдут. Хансоль находит это милым и никогда не отказывает в этой уже своеобразной традиции. Этот день не исключение. Они садятся за «свой» угловой столик, и Сынгван, словно впервые, озирается и смотрит за бортик, чтобы разглядеть плавающих в воде маленьких рыбок. Официант с улыбкой подходит, спрашивая, что они будут заказывать. Бу попробовал в их меню уже абсолютно всё и потому теперь заказывает только самое любимое из предложенного. — Я буду как обычно, Бен, — улыбается он, смеясь, — и пару этих чудесных пирожных Анники, которые вы ввели на прошлой неделе, — не могу перестать о них думать, — парень смеётся, кивая, и переключается на Хансоля. Бу прикрывает глаза и полной грудью вдыхает морской воздух… Это ещё одна причина, по которой он так любит это место, — он чувствует себя здесь так, словно на несколько часов снова возвращается на Чеджу. Пока они ждут заказ, Сынгван рассказывает Хансолю о своих успехах в покорении английского, о том, что говорил с мамой, которую очень хочет пригласить в гости, смеётся над трогательными сообщениями Сунёна, который в их общем чате в очередной раз в сердцах жалуется на неугомонного Сынчоля… Хансоль кивает, время от время вставляя свои короткие комментарии, и нежно сжимает в своей руке тёплую ладошку Сынгвана, поглаживая его пальцы. Они, как и каждую неделю, наслаждаются знакомыми блюдами, которые здесь едва ли не считаются деликатесами, и расслабляются, наблюдая за клонящимся за горизонт солнцем. — Квани, — произносит Хансоль, и Бу на мгновение отрывает свой взгляд от куриной ножки, что аккуратно держит в руке. — Знаешь, за эти несколько месяцев я понял так много важных вещей… — Хансоль говорит абстрактно, обобщённо. — Я всегда был благодарен тебе за то, как ты заботился обо мне, переживал, дожидаясь меня с тренировок. Как ты звонил мне, если я задерживался с друзьями на незапланированных вечеринках или в гостях, чтобы узнать всё ли со мной в порядке… — он облизывается от волнения и прячет смущённый взгляд. Бу тепло улыбается, но не смеет прервать, снова возвращаясь к еде, всё так же продолжая смотреть на Соля. — Мы всегда были вместе, и я благодарен тебе за все те моменты, когда ты держал меня за руку или обнимал, чтобы я меньше волновался, когда говорил, что ты со мной, что ты рядом… Когда поддерживал все мои, даже самые дурацкие и глупые идеи, — его голос немного дрожит. — И теперь, после тех двух лет в разлуке, после всего того, что я по своей вине заставил нас пережить, я счастлив, что ты всё ещё рядом со мной, что ты каждый день продолжаешь поддерживать меня, как и раньше, что теперь я могу не только держать тебя за руку, но ещё и целовать, что ты весь, абсолютно весь мой… и я хочу спросить… — Сынгван отвлекается на маленькую косточку и не сразу слышит, как Хансоль спрашивает: — Ты выйдешь за меня? Бу медленно поднимает глаза и смотрит на него. Хансоль, кажется, даже не моргает, широко распахнув свои красивые глаза, и практически не дышит. — Что ты сказал? — переспрашивает Сынгван, полагая, что ему показалось. Но… неужели его влюблённый мозг уже стал настолько жидким, что подкидывает ему такие галлюцинации? — Ты выйдешь за меня, Квани? — в глазах Хансоля столько надежды, столько тепла и нескрываемой любви, что у Бу выступают слёзы. Он опускает косточку обратно в тарелку, опирается локтями на стол и подаётся вперёд, чтобы, заглянув Солю прямо в эти бездонные глаза, аккуратно поцеловать его в нос. — Ты ещё спрашиваешь? — не вопрос — утверждение. — Конечно выйду. Сынгван счастливо улыбается, глядя на сияющего Хансоля напротив. Тот поджимает губы и смущённо отводит взгляд, а Бу берёт салфетку и аккуратно вытирает ей своей губы, чтобы секунду спустя наклониться к Хансолю вновь и сцеловать с его носа соус, который там оставил. Хансоль смеётся, а Бу ловит его губы. И, прежде чем поцеловать, тихо шепчет: — Я безумно люблю тебя, моё маленькое солнышко, с того самого дня, как увидел впервые… Несмотря на все те трудности, что нас могут ждать впереди, я хочу всегда держать тебя за руку и быть рядом — ты лучшее, что есть в моей жизни.