Глава одиннадцатая
25 июля 2017 г., 13:55
Какая грязь, какая власть И как приятно в эту грязь упасть, Послать к чертям манеры и контроль, Сорвать все маски и быть просто собой… И не стоять за ценой Ария - Грязь
Толчок, сильный, неистовый. Еще и еще. Упругой твердой плотью в ее горячую, податливую. Он прижимает ее к стене. Нагими сосками о холодные обои с вензелями. Полустон. Его выдох через зубы, горячим дыханием в самое ухо: — Грррязнокррровка… В ответ Гермиона лишь шире раздвигает ноги. Мокрая. Восхитительная. Вся его. Правой рукой он оттягивает тяжелые курчавые косы, и та лишь послушно выгибает спину: эту прекрасную, желанную спину с торчащими лопатками и миндальной мягкой кожей. Еще толчок, сильнее. — Скажи это. — Я… твоя. Ммм… вся твоя, Драко, только твоя. Довольный, почти звериный рык. И темп еще неистовее. Второй рукой по груди, по соскам, по влажной от пота коже и дальше, к низу живота, чуть задевая клитор и вырывая женский вскрик. Чертовка понимает, что конец близок, и начинает подмахивать. Выпячивает округлую попку, трется промежностью о его пальцы. Быстрее… еще быстрее, она не сдерживается и вот-вот кончит. С волос его рука перекочевывает на шею. На ней нет ничего, кроме этого блядского галстука. Серебристо-зеленого. — Сука… сладкая… моя… блядь. Он тянет галстук на ее шее, и она кончает. Оргазм ознаменовывает вскрик… громкий, глубокий, из последних сил, пока воздух еще не закончился. Драко отпускает галстук, ощущая, как сокращаются мышцы ее влагалища. Он наспех вытаскивает из неё, а та с готовностью разворачивается, становясь на колени, чего никогда не делает Астория. Гермиона приподнимает руками грудь и приоткрывает рот. Его любимый ротик. Драко спускает теплую сперму на нее и только потом, когда экстаз оргазма его отпускает, замечает, что она чуть трясется, словно перед истерикой. Гермиона размазывает сперму и начинает уже всхлипывать. Драко опускается к ней и обнимает. Как что-то хрупкое, почти по-отечески. — Я что-то не так сделал? - нежный шепот оттеняет опаска. Она отрицательно качает головой и снова всхлипывает. Уже сильнее. — Я думал, тебе нравится… — Мне, — очередной всхлип, — нравится. Очень. Драко сцеловывает слезу с ее щеки. Прижимает спиной к себе еще сильнее. Разгоряченные тела быстро остывают в прохладном гостиничном номере. — Я не понимаю. Она прикладывает палец к его мягким губам и целует их. Почти успокоившись в его объятьях. — Прости, со мной случается такое когда… когда слишком хорошо. Эти эмоции переполняют меня, как сосуд, и им необходимо дать выход. — Дурочка, ты же меня напугала. Гермиона улыбается ему почти по-детски, и это уколом напоминает ему Асторию. Драко моргает и снова прижимает ее к себе в последний раз, чтобы поднять и потащить за собой под прохладный душ. Он усаживает ее на бортик ванной и аккуратно снимает галстук. Где только она достала его? Улыбается самому себе. Вытирает скомканной серо-зеленой тканью сперму и бросает на пол. Под прохладными каплями он целует свою любовницу и боится признаться, что этот поцелуй слишком напоминает их первый, там на пляже. Он вытирается и выходит первым. Ждет на кровати, пока она справится с волосами и выйдет к нему, голая, прохладная, вся его. — Сколько ты можешь воевать со своей прической? — Завидую я породистым людям, вроде тебя. — Что, прости? — Ну: ты, Дафна, Панси… у вас от рождения хорошая кожа, быстрый метаболизм… — Дафна с Панси пашут в спортзале раз в неделю и… — Я знаю, но мне нужно для такого же результата минимум три раза. — Почему мы вообще обсуждаем это? — О, я просто немного завидую твоим мягким и послушным волосам цвета платины, пока ты подкалываешь мои. — Гермиона Грейнджер согласилась с тем, что не все волшебники равны от рождения? Я не верю! — Драко, все волшебники равны в правах, это не обсуждается. Но природные задатки у всех разные. Конечно же, все зависит от упорности и работы над собой. Но согласись, что кому-то достаточно приложить минимум усилий, чтобы достигнуть того же результата, на который у иного мага уйдут годы работы. Я планирую раскрыть этот вопрос в новой статье для «Придиры». — Ну, ты, конечно, упорная пчелка, но задатки у тебя отличные. Иди ко мне. — Не сравнивай. Думаешь, почему Асторию с таким удовольствием выдали за тебя замуж? — Я наивно полагал, что она решилась на это по любви. Драко не любил, когда речь заходила о его жене, а инициатором был не он. Ему одновременно и нравилось, что Грейнджер так хорошо его знает, и бесило это. Отец с детства наставлял его не доверять и уж тем более не доверяться никому. Малфой снял номер в гостинице на постоянной основе. И они с Гермионой уже три месяца аппарировали туда по нескольку раз в неделю. Поначалу он то и дело жаловался на супругу и на её попытки забеременеть. На то, как его угнетает мир чистокровной элиты, где все улыбались друг другу фальшивыми улыбочками, втайне мечтая раздавить. Где все сводилось к материальным ценностям, к деньгам. Где Астория перетаскала его к сотням колдомедиков и даже к маггловским гинекологам. — Ну, я не говорю, что она не любит тебя, но сам подумай. Ни Тео, ни Панси не были выбраны в семью случайно. Боже, да они тебя изначально пристроили в конный клуб. Ничего не напоминает? По каким критериям выбирают племенных жеребцов для покупки? — Прекрати. Ты стала слишком циничной с тех пор, как устроилась штатным журналистом. — Я просто размышляю логически, и ты знаешь, что я права. — Давай мы помолчим и займем твой красивый ротик работой?***
Гермиона, наконец, нашла себя в журналистике. Она работала штатным корреспондентом в «Придире» и под заказ писала редкие статьи в «Ежедневный пророк». Она больше не осуждала Риту Скитер, понимая, как сложно быть неглупой женщиной и делать при этом карьеру в волшебном мире. С Драко ей было спокойно и хорошо. Она доверилась ему настолько, что посвятила в свои маленькие сексуальные странности. И он поддержал ее в их практике. Ей нравилось отдаваться ему с оглядкой на то, что он ее бывший враг. Что он, слизеринец, рычит от удовольствия, как только касается ее, магглорожденной. Сила в слабости. Гермиона заметила, что, подчиняясь ему в сексе, получает над ним некий контроль в реальной жизни. Заметив, что ему нравятся галстуки и ее деловые костюмы, она однажды пришла к нему в гостиницу в школьной форме. В яблочко. Это был неистово страстный акт любви прямо на полу, у порога. С тех пор они пробовали новое в сексе, и их вкусы на удивление совпадали. Она знала, что Астория третирует его потугами забеременеть, поэтому старалась быть резким контрастом. Гермионе казалось, что рано или поздно Драко сам заговорит о том, чтобы бросить жену ради нее. Она ждала месяц за месяцем, но этого не происходило.
