Глава десятая
24 июля 2017 г., 13:52
Верь мне, я буду просить богов, Чтоб сделали из нас хоть врагов, Но чтобы быть вместе… С листьями чая Храни своё тепло и уют, Враги друг друга не предают, Я обещаю… Мне снилось: я написал биографию И прятал её в своём доме под кафелем, Снились друзья и знакомые площади, Чашки, пижамы, машины и лошади, Дворники, доктор, пожарный и «скорая», Крики, носилки, одежда вся порвана, Помню все лица, но только вот я Совсем не запомнил тебя… Znaki — Верь мне
Месяц спустя Драко вновь стоял у алтаря. Вместо камелий все вокруг было украшено белыми и нежно-розовыми пионами, достать которые в конце октября Гринграссам стоило целого состояния. Драко был шафером Блейза, и в отличие от остальных гостей не удивлялся скорой свадьбе своего друга. Панси в первую очередь рассказала о своем интересном положении им с Асторией, а потому чем скорее будет сыграна свадьба, тем проще будет скрыть, что это обычный брак по залету. Чему Драко действительно удивлялся, так это тому, как ловко Адриана с помощью Паркинсонов манипулировала поведением Блейза. Неужели Забини не видел, что его отношения и будущий брак — красиво разыгранная шахматная партия? Внезапно отцу Панси понадобилась консультация юриста, и он просит именно Блейза, который вообще работает в другой стране, о помощи. По счастливой случайности, Панси решает скрасить пребывание Блейза в Лондоне. Потом она резко понимает, что Блейз — тот самый, дарит ему свою девственность и случайно беременеет. Все счастливы, вокруг пионы, и единственное, что омрачает Забини настроение, — ряд скандальных статей, вышедших в Британском «Пророке». Панси была технической девственницей, о чем Драко знал не понаслышке. Он не смог признаться Блейзу в том, что на его шестнадцатый день рождения она в прямом смысле слова подарила ему свою задницу. Она пожалела об этом уже в начале учебного года, ведь метка и задание самого Лорда полностью отбили у Драко интерес к дальнейшим экспериментам в плане секса. А после войны Паркинсон и сама уже не хотела становиться миссис Малфой. Она несказанно обрадовалась, когда Адриана написала ей и предложила попробовать встречаться с Блейзом. Отец с радостью подыграл им, а потом она пошла ва-банк, переспав с Забини до свадьбы. Мать Панси утверждала, что муж обязательно должен быть у дочери первым мужчиной, ведь это небольшое обстоятельство гарантирует, что супруг ни в чем не сможет упрекнуть её на протяжении всего их брака. Якобы пара капель крови на простынях позволят веревки вить из своего мужчины. Мать Панси не знала, что её дочь отлично научилась получать и доставлять удовольствие еще лет с четырнадцати, сохраняя при этом ту самую плеву. Не знал об этом и Забини. Панси показалась ему чистой и невинной, а потому, узнав о её беременности, он действительно обрадовался и посчитал своим долгом как можно скорее скрепить их отношения узами законного брака. Единственной неприятностью в его жизни теперь была Грейнджер. Он был уверен, что скандальная статья, уличающая юридические компании в аморальности и финансовых махинациях, дело рук его бывшей. Прямо не упоминались ни его фамилия, ни название компании, но провести параллель смог бы даже ребенок.***
Если поступок Гермионы злил Забини, то Малфоя он приводил в восторг. Драко не ожидал, что Грейнджер может быть мстительной. Видимо, длительное общение со змеями пошло ей на пользу. Отгуляв свадьбу друзей, Драко занялся работой. Он планировал перебраться с супругой в Малфой-мэнор к Рождеству, открыв филиал компании Гринграсса в Лондоне. Формально это все еще было делом Александра, но Драко был уверен, что в Англии он будет чувствовать себя хозяином положения. Капитал, конечно, будет предоставлен тестем, но Драко сам будет искать помещение, сам нанимать персонал и сам вести дела, что не могло его не радовать. Параллельно с подготовкой к переезду, они с Асторией, опять-таки, часто проводили время с четой Забини. Драко поражался контрасту Панси с Грейнджер. Они с Блейзом были идеальными чистокровными супругами. Лениво обсуждали другие молодые семьи и не скрывали радости от того, что они лучше остальных: поместье у них больше, род древнее, а отдых дороже. Малфою все эти разговоры казались слишком фальшивыми, но он понимал, что его не поймут, расскажи он кому об этом. А потому, мимикрируя с каждым днем все больше, он жил лишь мечтами о будущей жизни в родных пенатах. Франция утомила его. Он все ещё чувствовал себя иждивенцем каждый раз, когда они гостили у Гринграссов, а женатый Блейз отчего-то перестал быть интересным и веселым. Малфою казалось, что, вернувшись домой в новом статусе, он обязательно всем докажет. О том, что именно он докажет и кому, Драко предпочитал особо не задумываться. Астория в свою очередь начала мечтать о материнстве. Явно сказывалось влияние Адрианы и беременность Панси. Жена стала изводить Драко тем, что превратила их секс в обязанность. Но о какой страсти или даже романтике могла идти речь, когда сразу после соития женщина становится в позу березки, дабы поспособствовать оплодотворению? И чем дольше у неё не получалось забеременеть, тем сильнее та впадала в отчаяние. Множество зелий, которые Астория просила Драко варить для неё, постоянное ведение календаря овуляций, ректальное измерение температуры — все это постепенно выводило Малфоя из себя, но он терпел. Да и как иначе, если от улыбки на лице супруги зависело настроение его тестя, а по совместительству прямого начальника Драко? Малфой надеялся, что ремонт и реставрация его родового поместья отвлекут Асторию от навязчивой идеи размножиться, но не тут то было. Она каким-то образом успевала все и сразу, а беременность почему-то не наступала. После переезда в обновленное поместье все временно наладилось. Александр был на расстоянии, и его давление ощущалось не так сильно. Астория тоже немного поуспокоилась с идеей поскорее продолжить род, всю свою заботу отдавая больной свекрови. Они стали еженедельно навещать Нарциссу, за что Драко был искренне благодарен супруге. Он даже подумывал перевести мать на лечение дома, но колдомедики пока не давали на это согласия.***
В преддверии Рождества Драко спешил отстоять очередь в банке Гринготтс, чтобы успеть еще и в цветочный, порадовать мать и супругу букетами роз. Закончив с гоблинами, в спешке покидая отделение, он налетел на кого-то у самых дверей. Множество бумаг разлетелись по холлу. Чертыхнувшись, он принялся собирать документы, но замер, увидев, кто стал ему в этом помогать. Ладони моментально вспотели. Он так давно не видел её. Даже не знал, что она в Лондоне. — Здравствуй, Драко. — Гермиона. — Так странно, мне кажется, ты впервые называешь меня не по фамилии, — она улыбнулась и передала ему стопку подобранных документов, — прости, что налетела на тебя. — Да нет, я сам виноват, — принимая из её рук бумаги, он взял ее за запястье и не отпускал, пока она не опустила на их руки взгляд, — так ты теперь в Англии? — О, я вернулась еще вначале осени, нашла новую работу. — Давай выпьем чаю? — Зачем? — Расскажешь мне о своей новой работе. — Зачем? — Я соскучился. — Ты — женат. — Это просто чай. Она с минуту молча смотрела ему в глаза и в итоге все же сдалась. Слишком уж искренним был его взгляд, с нотками отчаянья и расширенными зрачками. Как будто он и правда скучал. Рон до сих пор был обижен из-за её побега, а Гарри принял сторону шурина, поэтому Гермиона чувствовала себя чертовски одинокой. Вместо кафе она пригласила его домой, уверяя себя, что поступила так, потому что ей нужно было срочно подогнать статью к завтрашнему выпуску. Когда чайник вскипел, она разлила горячую жидкость по чашкам и залюбовалась лепестками прозрачного пара над ними. — Так Блейз женился на Паркинсон? — Да, они ожидают рождения ребенка уже в мае. — Оу, я не знала, что она беременна. — А ты думаешь почему их свадьба была столь поспешной? Только это не для печати. Довольно с Забини статей о бизнесе, — Драко улыбнулся. — Ты, наверное, считаешь меня мстительной сукой. — Блейз считает, я — нет. — О, мне плевать, что он там считает. — Ты любила его? — Что? — Блейз, ты любила его, а он разбил тебе сердце? — Если честно, — она показалась ему совсем поникшей, захотелось обнять её и защитить от столь враждебного мира вокруг, но Драко понимал, что это было бы неуместно, — если честно, то нет, не любила. Но я думала, что у нас все серьезно, а оказалось, он просто играл со мной, чтобы позлить матушку. — Знаешь, он тоже искренне верил, что у вас все серьезно. Он просто такой человек. — А сейчас он искренне верит, что любит Паркинсон? — Забини. Уже Забини, а не Паркинсон. И если тебя это утешит, то они типичная семья обывателей. Соревнуются, у кого мебель элитней и чьи украшения дороже. Мне кажется, это не совсем то, о чем ты мечтала, встречаясь с ним. — Прошу, давай перестанем говорить о предателях. Мне кажется, я выгляжу жалкой, расспрашивая о нем. — Ты так и не ответила — он разбил тебе сердце? — В каком-то роде, моя самооценка сильно пострадала. Знаешь, женщине больно знать, что мужчина её больше не хочет, даже если это не любимый мужчина. Драко подошел к ней непозволительно близко и снова положил свои руки ей на плечи. Как тогда. Он с улыбкой отметил мурашки на её коже, которые вызвал своим тихим шепотом: — Я все еще хочу тебя, Гермиона. И всегда хотел.***
Предрождественская суета витала в воздухе. Снег пушистыми снежинками оседал на плечи светловолосого молодого мужчины, вышедшего из цветочного магазина. В его руках было два больших букета цветов. По букету для жены и матери. Они пахли розами и чувством вины.
