Пудра

ОБЩЕСТВЕННЫЙ ТУАЛЕТ. 04:01. ДЕЙСТВУЮЩЕЕ ЛИЦО №1 Блять, ему нельзя плакать — это влияет просто отвратительно на обращение ночи ко мне. Страх, который я не должен признавать, подпускать и замечать где-то рядом, только вот совсем игнорировать его тоже нельзя, то есть забыть о нём, иначе темнота воспользуется моментом и выпустит самое гадкое что в ней есть в меня. Тьма повсюду, остальные как обычно не замечают надвигающейся опасности, но Вы то должны мне поверить. Вы должны поверить, потому что я точно знаю и скоро Вам докажу. Сейчас этот парень там, стоит попытаться заговорить с ним. — Тебе нужна помощь? Вы бы видели, как он побледнел! Я употребил более мягкий термин, нежели «поддержка», но это на самом деле должно было ранить его еще сильнее, учитывая состояние. Подбирая выражение, я просчитал этот эффект. Да, я заменил «поддержка» на «помощь». При моём вопросе он наверняка нафантазировал себе быстрый секс без презерватива, глубокий минет на манер изнасилования или даже избиение. Явно ничего пристойного. На это стоило посмотреть. Часто можно слышать, как говорят: «он побледнел». А вы когда-нибудь замечали, как человек бледнеет у вас на глазах? Скорее всего это обусловливается повышенным кровоснабжением мозга, спровоцированным ненормальным выделением определенных гормонов. Думаю, такого объяснения было бы достаточно. У человека это означает, как правило, что он находится на грани отключения, причем я уверен, что и отключается он именно из-за этого самого повышенного кровоснабжения. Мне никогда не доводилось испытывать подобную слабость. А тут зрелище было иного рода: он побледнел, опустил глаза и закусил губу. Честное слово, блестящий спектакль! Вид — словно он пытался убедить себя в том, что должен пройти бог весть какое испытание, лицо отсутствующее, взгляд безумный, ощущение, будто изнутри его пожирает дикая злоба, будто унижение — самая почетная на свете вещь. Слезы на глазах! Существует огромное количество способов того, как себя вести с подобными людьми. Самый разумный — тот, который я изберу прямо сейчас, благо я уже достаточно возбужден — продолжу давить, давить агрессивно, не давая ему времени прийти в себя. Эта техника часто полностью себя оправдывает, и в этом случае я, продолжая нападать на него, вдруг понял, что негодование и страх в нём только возрастает по отношению ко мне. Он стоял словно пригвожденый к месту, безвольный, способный лишь ощущать биение собственного сердца. Я продолжаю издеваться водя глазами по его измученной фигуре. Всё это длится полторы секунды, не больше — мне хватает этого времени, чтобы понять, что он сгодится просто замечательно! На его лице не шелохнется ни один мускул, он выдает свое состояние лишь движением глаз. Это схоже с игрой Винни Джонса в момент одного из мои любимейших фильмов «Костолом», где Дэнни Миану предлагают наёб и очередное предательство на весьма выгодных условиях. Он соглашается. «Если я могу вынести все это, зачем мне тогда терпеть босса, который требует от меня невесть что?» Вот как они все рассуждают и к чему стремятся. Вы никогда не дождетесь от них такого взгляда, о котором я Вам говорю. А я люблю до безумия такие глаза. Глаза, исполненные бессильной злобы, жажды убийства. Н-да… — Я просто воспользовался туалетом. « ЧЕГО ТЫ ТАМ БОРМОЧЕШЬ?!» Стало быть, самое важное — не давать мальчишке времени прийти в себя. Фиксировать взгляд. Не оставлять для него ни малейшей лазейки. А в случае с этим трагичным стриптизёром нужно было еще и постоянно подогревать наполнявшую его эмоцию: любую. Пока мы идем на расстоянии пары метров по длинному коридору, я оцениваю его фигуру ещё раз — превосходный экземпляр, у нас уже давно есть для него применение. — Вы говорили о помощи? Вы выпьете со мной пива? — выпалил мальчишка на одном дыхании, развернувшись ко мне и пряча глаза, — Это не положено, но Вы ведь никому не расскажите? Я и так пива хотел. Да и грех отказываться от такого приглашения парню, который родился в психушке, имеет первую группу крови, последний ребенок в семье, которого воспитывала бабушка и который к тому же сам провёл полжизни в лечебнице. Что они там лечили? А, наверное, всё подряд! Они сами начали сомневаться, что ненормальные, полагая, что быть НОРМАЛЬНЫМ — это быть мной и таким как я, а не остальными. Сомнения вечно будут преследовать человечество, от этого не деться. — Пиво очень сочетается с шумным баром, может хватит на сегодня? Пойдем в тихое место. Он промолчал, видимо ему было страшно отлучаться от привычного места обитания, да ещё и с кем попало. Я сказал, что всё в порядке, и он решился. Не, ну, это полная безнадёга. Посмотрим, что будет дальше. Мы поехали на такси до меня, парень всю дорогу о чём то болтал с водилой, но мне были до пизды их разговоры в пустоту. Я пытаюсь вспомнить последовательность событий, восстановить свой покоробленный, перегревшийся разум, как бы растягивая его и разбивая на фрагменты. До меня доходит, что я на самом деле был дома, что утром я совершенно подавленный вернулся в свое новое логово, втянул последний кокаин и улегся потеть и дрочить, уж даже не при помню на что именно. В итоге уснуть мне не удалось, пришлось выбраться на улицу, ноги сами привели меня... От мальчика пахло потом, выделениями и ванилью, при чём довольно-таки резко: его спокойный природный аромат перебивал устоявшуюся вонь салона. — А чем Вы занимаетесь? — Эй, остановите здесь, — я заплатил ему за Эконом такси 2000 йен, сдачу брать не стал, — Выходи, мы приехали. Я открыл ему дверь, и Вы бы его видели: он был на седьмом небе от счастья! Вот только я не мог прекратить думать о его танцах и густом запахе, ощущая себя чем-то более примитивным, нежели животное, но совершенно не ясно, зачем было так терзаться? Пришлось пройти метров 10 пешком — что-то мне стало совсем нехорошо. ГОРОДСКАЯ КВАРТИРА. 04:52. Этой ночью, впервые за много лет, я увидел в себе Чонгука. Он рос вместе со мной, обучался, делился мыслями и больше ничего, пока я не дал ему имя. Чон Чонгук. Ваши мысли тоже могут оживать если дать им имена, но на самом-то деле не всякий способен осмелиться на этот шаг. Человек, скажем, может просто наебать себя: «окей, раз плюнуть, назову свою депрессию Стивом, и дело в шляпе!» — из этого ничего не выйдет. Дело в том, что осознавая инородную сущность полностью, возможно строить в себе хотя бы две личности. Кто-то может так считать. Я никак не считаю, просто у меня есть целый город замечательных людей, но когда со мной что-то происходит, я становлюсь настолько подозрительным и гадким, как если бы это был один из тех кошмаров, от которых вскакиваешь с кровати в холодном поту. Когда Чонгук стал на время мной… С того самого дня я чувствовал, что внутри меня образовалась какая-то пропасть. Такая дыра не могла появиться в один момент. Что-то разъедало изнутри мое тело, как капли воды мало-помалу точат камень. — Извините, — он сидел на моем розовом ковре, его мягкие кисти рук полностью утопали в нём, — Вы… Обычно я так не поступаю, поймите правильно… Когда я понял, что мой мир нуждается именно в нём, найти его уже не составляло труда, поскольку целое скопище людей объединились ради одной цели: все мы нуждались в этой штуке, способной понять нас. Я осознал, говоря с Виеном (он отвечает за строительство замка), что никто из нас не может по настоящему свободно выразить свою сущность о которой каждый из нас знал стопроцентно исходя из глубокого самоанализа. Такое открытие привело меня на грань разрыва с реальностью. Стоило мне осознать это, как память моя стала извлекать на свет картины, о которых я старался не думать. Но тщетно я пытался избавиться от них; они всплывали снова и снова. Такое могло случиться со мной даже во время деловых переговоров — и между мною и моим собеседником сразу же возникала невидимая стена. — Я всё прекрасно понимаю… Он ни черта не смыслит, но жители города, что находится в моей голове, решили, будто именно он для нас годен. Я не знаю, приподнимал ли он уголки рта или же у него подрагивали мышцы лица от нервов, думаю, он сам не может сказать об этом, он ни черта не замечает. — …у меня сегодня особенный день, знаешь ли. А как тебя зовут кстати? — У Вас День Рождения или типо того? — и улыбнулся, представляете? Вот простак! — Меня зовут Пак Чимин, а Вас как? — Да! У меня Днюха, представляешь? Припудриться не хочешь, Чимини? — Конечно хочу! — обрадовался он, покраснев, и тут же замешкался, понимая, что спалился. Блядь! Я верно создаю впечатление человека ведущего на столько скромную и порядочную жизнь, что ща как сдам его ментам с потрохами: засуну весь кокс, что найдётся у меня во все его щели и вызову целый наряд! В итоге мы выпили немного вина и принялись снюхивать кокаин прямо с пальца; у Чимини кстати был довольно длинный ноготок на мизинце, так он отделял им щепотку и отправлял прямиком в ноздрю. — Как Вас зовут? Вы не ответили. — А ты со всеми незнакомцами на «Вы»? — Да как-то само получилось, — он пожал плечам и уставился своими обдолбанными глазищами. На этот раз мне не выкрутиться: — Да Юнги меня звать. Мин Юнги. Можешь называть меня на Вы, если хочешь это делать из уважения, тока я не на много старше тебя. Сколько те лет? — Мне 19 ещё. — Ну дела. Да ты чо то мелкий совсем, ты давно танцевать начал? — Нет, не так давно. — Поня-я-ятно. Слушай, надо бы чего-нибудь классное придумать в честь моего Дня Рождения.