Под струнный оркестр дождя

Идет последняя неделя ноября. Точнее, она уже подходит к концу. Как же хочется, чтобы этот холод, наконец, ушел. Мне нельзя выходить из дома, иначе на таком холоде простужусь, а для меня это подобно смерти. Да, скончаться от простуды, пережив Рак… Какая ирония, однако. Я словно живу один. Серьезно. Итан все больше времени проводит со своими друзьями, почти не появляется дома, хотя нет, он приходит, но я обычно или уже сплю, или еще не проснулся. Странно, мне казалось, что наши отношения медленно начали оттаивать. Жаль, что не получается поговорить с ним. Я все хочу спросить про тот поцелуй. Что это было? Что он хотел этим показать? И что значили его слова? Может, он просто что-то выяснял? Проверял, так сказать… Хотя, что здесь можно проверять? А он здорово целуется. От него начинает исходить приятный запах корицы, так мною любимой. Не думал, что встречу альфу, запахом которого будет аромат корицы. Вот я… Нет, не буду об этом думать. Время, когда я мог просто так говорить о чем-то столь серьезном прошли. Да и те, когда я мог просто говорить — тоже. Снова мне грустно. Это чувство не отпускает с того момента, как я поехал на репетицию к группе Итана. Они все казались такими живыми, такими счастливыми… Только Рей поначалу вызывал у меня подозрения. Уж больно он обеспокоен нашими с Итаном отношениями. Наговорил столько гадостей в его адрес, даже глазом не моргнул. А ведь это довольно жестоко. Он что… ревнует?  Нет, глупости. Как я мог подумать о таком? Но тогда, если я Рею безразличен, то он говорил правду, и Итан на самом деле не хочет быть добрым ко мне… Не знаю. Я просто не знаю, кому верить. Мне нужно поговорить с Реем и все у него узнать. В конце концов, у него должны быть основания говорить подобные вещи об Итане, а если таковых нет — можно будет списать эти оскорбления на тот факт, что я ему приглянулся. Я, до этого мирно лежащий на кровати, дотянулся до телефона и отправил Рею СМС. «Давай встретимся завтра? Нужно поговорить» Ответ не заставил себя ждать. «Хорошо. Когда?» «У Итана в десять утра. Он, скорее всего, уедет» «Договорились, я приеду» Я отложил телефон. Ох, теперь мне как-то не по себе. Может, мне все отменить?.. Нет. Я уже решил, что хочу знать все об этих двоих, так что отступать поздно. Я хочу… Хочу понять постоянные взгляды Итана сквозь меня, его глаза, смотрящие в пустоту… Я хочу понять слова, что он произнес тогда… И я хочу понять, на кого я был похож для него. Хотя, не только для него. Все его друзья смотрели на меня как-то странно, пусть и весьма дружелюбно… На следующий день, Рей, как и обещал, приехал. Мы сидели на кухне и пили чай с печеньем. — Так зачем я тебе понадобился? — наконец спросил он, отпивая из чашки. Я принялся выводить ответ в блокноте. «Расскажи мне про Криса» — А, — он усмехнулся. — Так Итан предпочел отмалчиваться… Похоже на него. Ладно, кто-то должен об этом рассказать. Я кивнул, предвещая долгий рассказ. Мои надежды оправдались. — Ну, несколько лет назад в клубе Итан познакомился с танцором, парень был сказочно красивый, большой профессионал, танцевал как Бог. Итан бегал в этот клуб каждый день, если не чаще, влюбился по уши. Подарки ему таскал дорогие, учебу совсем забросил. Итан его боготворил, таким был счастливым… — снова эта его ухмылка. — Он остыл ко всему, что было в его жизни до Криса. Он как-то горько усмехнулся… Стало немного не по себе. Но Рей продолжал. — Они встречались где-то четыре года, может чуть меньше. А потом узнали о диагнозе. У Криса была неоперабельная опухоль мозга. Врачи только руками разводили, давали ему пару месяцев, но он продержался полгода. Он умер. А следом умер и Итан. Знаешь, — он сделал многозначительную паузу. — Существуют истории об истинных парах, когда любишь человека больше жизни, и если умирает он — умираешь ты сам. Я стал свидетелем такой парной смерти. Итан очень долго не мог поверить, что Криса нет, да что там… он и сейчас не верит. Он каждую неделю катается к нему, сидит у его могилы часами напролет, до сих пор не перестал себя изводить… И вот, его папа приводит тебя. Интересно, о чем он вообще думал, отправляя тебя к Итану? Он же все еще винит себя в том, что не нашел врачей, не был рядом так, как ему того хотелось… А ты только напоминаешь ему… Он рвано дышал, избегая смотреть мне в глаза. Вау… Я даже представить не мог, что все так получится… Теперь все понятно. Все его слова, все взгляды, наполненные чувством, бывшим мне непонятным. Так он все это время так страдал… А я? Тоже мне, возомнил себя центром вселенной, думал, что он в любой момент подорвется с места и прибежит. Нет, так не будет. Все так, как я думал изначально. Я только обуза. Для Итана, для его родителей, да для всего мира. Лучше бы меня вообще не было, раз так… — Эй, только плакать не надо, — засуетился Рей. — Я не умею обращаться с рыдающими омегами. А ему, наверное, больно все это вспоминать. А я пристал с вопросами… Опять. Опять это происходит… Почему я все порчу? Слезы сами катятся. Не могу, я не могу их остановить. Я не могу здесь больше находиться. Я должен убраться отсюда, и поскорее… — Оливер, перестань. Слушай, я бы остался, но мне уже пора. Я пойду. Только не говори Итану, что я приходил. Хорошо? Киваю, словно прибывая в каком-то трансе. Дурак. Какой же я дурак… Как же больно чувствовать себя обузой, ежедневно добавляя порцию соли на только-только начавшую затягиваться рану. Я ему не нужен, я никогда не был ему нужен. Напридумывал всякого, только хуже всем сделал. Не нужно мне было оставаться в живых. Не нужно было… * * * — Ну, что же… Уже год прошел. Извини, что не прихожу чаще, любимый. В университете завал, а еще эти репетиции… Думаю, бесполезно на них появляться, если концертов у нас не будет. Как считаешь? Может мне все бросить? Мне никто не отвечает. Еще год назад я понял, что больше никогда не услышу его голос. Да что там… Никогда не прикоснусь, никогда не услышу, как он зовет меня по имени. — Крис, я… я очень скучаю, но не знаю, как мне дальше быть. Мне кажется, я начинаю чувствовать что-то к этому немому омеге. Меня это пугает, я так не хочу. Я хочу остаться с тобой. Навсегда. Я помню, что ты сказал мне тогда. Но как я могу просто забыть тебя? Как могу заменить тебя кем-то другим?.. А ответа все нет… Я всегда провожу здесь несколько часов, но сегодня, сам не знаю, почему, просидел всего час, переполненный мыслями об Оливере. Он не дает мне нормально спать, даже простое нахождение в одном доме с ним делает мое существование невозможным. Я не могу постоянно видеть его и постоянно отговаривать себя заговорить с ним. Я ведь мало о нем знаю, только то, что вычитал в интернете. Я не знаю, чем он хочет заниматься, когда уедет, не знаю, уедет ли он вообще. И я не знаю, радоваться мне или огорчаться. Я очень долго не подпускал к себе никого, так почему этот омега стал исключением? Что в нем особенного? Как? Чем он смог меня зацепить? Я не знаю. Мне кажется, я уже ничего не знаю. И это пугает. Я еду домой. Там меня ждет Оливер. Всегда, как бы поздно я не приходил. Не понимаю, почему он так делает. Я много раз говорил ему не дожидаться, а он словно и не слышал. Вот и сейчас. Я уже подъезжаю, и прямо чувствую, что он сидит на своем любимом месте и ждет. Захожу в дом. Странно. Никого нет. Позвать его? Нет, это ни к чему. Если захочет — сам выйдет. Может, зайти к нему? Просто спросить, как дела… — Оливер? — стучу в его дверь. Она закрыта на замок. Он же стал реже закрываться… — Слушай, может прокатимся? Заедем… пообедать? Не отвечает. Конечно, ответа от него нужно ждать чуть дольше, чем я привык… «Нет.» — надпись на записке, просунутой под дверь. Надо же, даже точку поставил. — У тебя все хорошо? «Да, нормально.» Не нравится мне это, ох, как не нравится. А это что? — Оливер, дай мне войти, — я начинаю нервничать. Откуда на бумаге кровь? «Прости меня». — Оливер, хватит, просто открой дверь. Почему? Почему мне так страшно? Не отвечает. И в голове пусто, совершенно нет мыслей… — Оливер… прошу тебя, пожалуйста, впусти меня… Я готов был выть от желания выломать эту самую дверь. Он же там, по ту сторону, один. А если что-то случится, или уже случилось. Что, если это будет чем-то непоправимым? Я не переживу. Нет, точно не переживу. Щелкнул замок, дверь чуть приоткрылась. Я влетел в комнату одним быстрым движением, лихорадочно обводя ее взглядом. На полу рядом с дверью, обняв руками колени, сидел Оливер, шмыгая носом и пряча лицо. Я кинулся к нему, смотря в упор, стараясь не пропустить ни одной детали… — Эй, тише, спокойно, все хорошо, я здесь, — почему я так говорю? Почему успокаиваю? Почему переживаю? Ведь еще полтора месяца назад я знать не знал о том, что он есть, а месяц назад он был мне совершенно безразличен. Что теперь не так? Что не так со мной? — Не нужно плакать, Оливер, — я положил руку на хрупкое плечо. Он сильно дрожал. — Малыш, кто тебя обидел? Его рука потянулась к бумаге, что была разбросана по полу. Два слова. Он пишет всего два слова. «Прости меня» — За что? — я не понимаю. «Я мешаю тебе жить» Он поднял на меня глаза. Глаза, всегда такие безжизненные, теперь были переполнены печалью, отчаянием и слезами. Он плакал, так, что сердце само сжималось. Я не хочу видеть его таким. Мне некомфортно, когда он плачет… — Что ты такое говоришь? — всматриваюсь в его лицо. — Ты мне не мешаешь. Что за глупости, Оливер? «Я похож на него, так ведь?» Он говорит о Крисе? Но от кого он узнал? Что, Рей проболтался? Его можно понять. С большим трудом, но все же можно. — Да, ты на него похож. Даже очень, — по впавшим щекам бежали новые слезы. — Но это лишь внешнее сходство и ничего больше. Ты другой, Оливер. Если ты не хочешь здесь находиться, то пожалуйста, уезжай, только не надо думать, что я сам горю желанием тебя выставить. Будь осторожнее со своими мыслями, хорошо? Ответа нет. Он не реагирует почти никак, только слипшиеся от слез ресницы немного подрагивают. — Откуда это у тебя? — спрашиваю я, буравя взглядом его щеку, на которой красовался небольшой, но глубокий порез. «Упал в ванной» — пишет он, отрешенно глядя куда-то в пустоту перед собой, почти не обращая на меня внимания. — Ясно. Нужно быть аккуратнее. Пойдем, я тебе пластырь дам. Он кивает. Мы спускаемся по лестнице на первый этаж и остаемся на кухне. Когда омега успокоился, я начал расспрашивать его о том, был ли здесь Рей, но Оливер ничего не отвечал. Уже под вечер, когда омега захотел уйти к себе, я закончил наш непродуктивный диалог. — Я уже говорил. Если что-то случится — зови меня. Я всегда приду на помощь, пойми, — я уже хотел первым взойти на лестницу, как ко мне подлетело растрепанное существо и обняло, так сильно, как позволяли тоненькие ручки. Мне показалось, что он что-то сказал, почти не размыкая губ, но я не предал этому большого значения, просто обнимая мо… моего омежку в ответ.