Не молчи...

      … Движения становились все быстрее, наполняя комнату различными звуками. Несдержанные стоны, тяжёлое дыхание, шлепки двух разгоряченных тел друг о друга — все это непременно войдёт в коллекцию Чонгука, как самые замечательные звуки не свете, ведь воспроизводил их для него Хосок.       Но, пожалуй, самым важным воспоминанием для Чона останется такой домашний, поистине родной хён, что сейчас так мило стонал под макнэ, не желая причинить ему боль. Так забавно. Всю инициативу младший сам взял на себя, а Хосок волнуется за него. Но Чонгуку нравится вот такая не скрытая нежность его хёна, который всем видом показывал, что готов ради своего тонсэна на все…       Им не важно, который час был в этот миг, ведь пелена из томных звучаний давно затмила разум обоих парней, отрывая их от реальности и перенося куда-то далеко за пределы человеческого понимания. Туда, где было хорошо и уютно только им двоим. Туда, где макнэ мог любить своего хёна до скончания ночи, а то и следующего дня…       Каждый пытался найти себя, даже не осознавая того, что они не могли дышать нормально без малейшего признака присутствия друг друга рядом. И каждый искал весомое объяснение всему этому. Но ведь оно крылось совсем в другом — в этом тяжёлом дыхании, горячих и одновременно нежных прикосновениях, в смазанных поцелуях и невообразимом наслаждении.       Для Чонгука сейчас все как в тумане. Перед его лицом застыл образ Хосока, что отвернувшись дышал и старался более-менее успокоить то и дело нарастающее возбуждение. Все ради макнэ. Все ради этого, совсем ещё маленького, создания, что не особо-то и разбирается в жизни, а тут собственноручно восседает над хёном и доставляет удовольствие похлеще любой порно-актрисы. Ведь это просто Чонгук, он ещё слишком мал, чтобы понимать. Тонсэн лишь чувствует, следует инстинктам, возмещает своему телу те убытки, что были принесены с гормонами и стрессом.       А ещё Чон любит. Он так по-детски любит своего хёна, радуется его успехам, помогает и успокаивает при неудачах. Просто Чонгук не умеет иначе, да и не хочет особо меняться, ведь рядом — его Хоби. Тот лучик света, что наполняет жизнь макнэ радостью. А сейчас так сладко стонет и мнется под ним, не желая действовать самому, чтобы лишний раз избежать неправильного поступка. Но ведь ему так нравится… До дрожи в коленках и бешеного сердцебиения Хосоку нравится Чонгук.       Почему он так отчаянно отворачивается и прячет своё лицо? Да потому что просто боится сломать младшему психику, отбить у него желание и надежды на будущее, хотя, сам того не осознавая, являлся тем самым будущим макнэ… Все это чёртово желание сделать Чонгуку хорошо, сделать его счастливым и беззаботным, боязнь обидеть и испугать, дать шанс на лучшую жизнь…       Но тот считал иначе. Чон просто-напросто хотел видеть и ощущать хёна рядом. И не абы кого, а именно Чон Хосока. Нет, Чонгук хотел не просто ощущать это тело, эти губы, плавные движения и изгибы под собой. Он желал чувствовать нежность, лёгкие поцелуи, тёплые объятия и любовь. Настоящую любовь Чона старшего и его искренние чувства. Но что он получал сейчас? Оба разобраться не могли толком… Чонгук склонился к лицу старшего, стараясь уловить его взгляд:       — Не молчи, хён… Прошу, не молчи… — прошептал макнэ, нежно целуя влажную от пота щеку Хосока.       Но тот не отвечал. Он все также продолжал устремлять свой растерянный взгляд куда угодно, только не на Гука… В его памяти должны остаться представления о первом половом акте и этих пережитых подростковых чувствах, но никак не Хосок. Так старший считал до самого конца.       — Прошу… Хён… — шепот перешел уже на ухо сонбэ, а тяжёлое и сбитое дыхание макнэ лишь усугубляло ситуацию, — я не могу так…       Хосок прекрасно понимал всю участь Чонгука, но боялся перебороть себя и перейти рамки поставленного раннее столь мелкого правила. Такая мелочь мешала Чону раскрыться, полностью овладеть не только ситуацией, но и старшим. Макнэ сдавленно стонал, почти рычал куда-то в шею Хосока, равномерно толкаясь в излюбленное младшим тело.       Оба держались. Держались до конца, тем самым не давая друг другу продолжать исследовать этот этап жизни и открыть для себя более важные вещи.       — Хё~ён… — простонал Чонгук, тем самым заставив Хосока немного вздрогнуть.       — Что? — впервые хрипло отозвался старший. Он позволил себе эту маленькую оплошность, когда совсем немного повернул голову к лежащему на плече младшему. Хёну стало так жаль его маленькое создание, которое устало выбивать из Хосока слова или ответы. Лишь когда Чонгук заглянул в глаза напротив, ответил:       — Почему ты отворачиваешься? — как показалось старшему, макнэ пролепетал это своим детским возбужденным голоском, — почему так холодно ведёшь себя?       Мокрая тёмная челка свисала с головы Чонгука, подчёркивая его бездонные красивые глаза, что так и старались найти в глазах напротив хоть капельку ответов на все возможные вопросы.       — Тебе неприятно? — вновь задался вопросом младший, — ты не хочешь меня?       Последние слова кольнули Хосока где-то в районе сердца. Он хотел… Очень хотел своего Гукки, но не мог позволить такого, ведь боялся сломить представления о мире у Чонгука. А этого хён ну никак не мог допустить…       — Чонгук-и… — не успел договорить Хо, как его губы накрыли горячие и влажные губы макнэ.       — Наконец-то я добрался до твоих губ, хён, — будто радуясь собственной победе, сказал макнэ. Но это не лишало обоих желания поговорить и разрушить невидимую стену между ними.       — Просто закончи, Гукки… Я хочу, чтобы тебе было хорошо…       — Но я хочу, чтобы ты тоже наслаждался этим! Я хочу видеть твоё лицо, целовать тебя, кричать и слышать твои стоны! Прошу, хён, не лишай меня этого!       Слова младшего звучали слишком болезненно, с неким огорчением и мукой. Именно мукой, а ещё скукой по хёну и его вниманию. И всё-таки, Чонгук-и совсем ещё маленький.       — Я не тот, кого ты должен целовать и обнимать по ночам. Чонгук, ты должен любить кого-то и отдавать этому человеку все свои чувства… — с горечью на душе говорил Хосок. Ему было очень тяжело осознавать то, что макнэ может быть с кем-то другим, а не с ним.       — Но я ведь люблю тебя, хён! Мне крышу сносит от твоих стонов и твоего тела! Я хочу целоваться с тобой втайне от хёнов, и чтобы сердце стучало не останавливаясь… Хочу гулять с тобой, покупать мороженое и смеяться вместе, когда измажемся в нем! Меня жутко раздражает, когда Чимин или Тэ обнимают тебя, и ты отвечаешь им тем же! Но я злюсь не на них, а только лишь на то, что сам не могу так же… — положив лоб на ключицу старшего и хлюпнув носом, продолжил Чон, — и чёрт… Почему ты так возбуждаешь меня только в одних этих шортах и майке?       У Хосока мир перевернулся с ног на голову… И если это не сон, он обязательно поведет макнэ в кино и угостит позже раменом. Но сейчас все было как в непроходимом тумане…       — Чонгук… — хотел было начать удивленный Хо, но его прервали.       — Почему ты так со мной? — послышался шепот младшего где-то в районе шеи, — почему тогда позволил раз не хочешь?       — Макнэ, послушай… — гладив Гука по локонам его влажных черных волос, говорил старший, — я… Я очень сильно хочу тебя… Просто боюсь, что сделаю что-то не так, что сделаю тебе больно и не смогу ничего вернуть. А ещё я люблю тебя так, как никто другой, поверь мне… Просто…       — Ты любишь меня? — резко поднял голову удивлённый Чон, решив переспросить не послышалось ли ему.       — Да… — прошептал в ответ старший, после чего прильнул к нежным губам макнэ, ладонью наклоняя его к себе.       Чонгук возобновил свои действия, продолжал он уже более уверенно, из-за чего оба непрестанно срывались на стоны и почти крики. Была полночь, но это не помешало парням понять свои чувства и любить друг друга до конца…