XIX

      Глаза Сэма были завязаны, и он мог лишь чувствовать, как их с братом ведут, нет, тащат куда-то… сперва направо, чёрт, здесь ступенька… вторая ступенька… лестница… а теперь вниз… тому, кто тащил их, даже в голову не приходило предупреждать о неожиданных опасностях на их пути. Каков негодяй…       А ведь всё так хорошо начиналось.       Получив прощальный привет от Люцифера, Дин на радостях решился написать Джеку благодарственное письмо, в котором хотел поблагодарить нефилима за избавление от проблем в лице падшего архангела. Конечно, он этого не сделал, но идея была хороша, верно? Только вот потом вернулся Кастиэль.       Он приехал в бункер на рассвете, ворвался — воодушевлённый, со светящимися новой верой глазами. Поделился счастьем: «Дин, я нашёл его… я нашёл того, за кем я пойду, ради кого пожертвую жизнью...»       Дин сперва обиделся:       – Я думал, что я являюсь для тебя таким человеком!       А затем ангел рассказал о Джеке. Подробно рассказал. Не забыл даже убиенных Михаила и Адама. С присущей ангелам наивностью Кас упомянул об этом и смущённо замялся. Впервые — за последние несколько лет — обратился к своему человеку за советом. Честно спросил: «Как это понимать?»       У Дина спина покрылась холодным потом.       Выработать единую стратегию они не успели. Мэри позвонила им и объявила, что Келли пропала. Кастиэль, чувствуя ответственность за мать своего кумира, бросился в Небраску, где жили мистер и миссис Клайн. А через день Винчестерам пришло ещё более пугающее сообщение: «Домик Клайнов весь перевёрнут, будто там что-то искали. Родители Келли исчезли. А за мной, кажется, следя...»       Сообщение было не дописано. Винчестеры собрались было ехать в Сохо, но вечером Мэри написала им, что она пересеклась с Кастиэлем (тот еле отбился от толпы хорошо вооружённых спецназовцев) на трассе Небраска – округ Колумбия, и теперь вместе занимаются поисками Келли.       А Сэму и Дину ничего не оставалось, кроме как сесть обдумывать положение.       – И чего этому серому чудику неймётся? - задал Винчестер-старший риторический вопрос, под "серым чудиком" подразумевая, видимо, юного нефилима.       – Зачем ему Люцифер? - с сомнением произнёс Сэм.       – Ну, мало ли… может, он всех архангелов уничтожает?       – А зачем?       Действительно, зачем? Дин задумался. Джек прожил не миллионы и даже не тысячи лет. Ему всего два месяца или чуть больше. За что он может быть обижен на архангелов? Ведь Люцифер, при всей его явной антисоциальности и нетерпимости к человеческому роду сделал всё возможное, чтобы быть рядом с сыном и обеспечить ему достойное будущее. Можно было даже сказать, что падший полюбил — по-своему, конечно — это маленькое суперсильное существо. За что ему мстить? И уж тем более никак не мог возбудить ненависть Джека Михаил, который последние несколько лет провёл в Клетке и на события в мире не влиял вообще.       – Эй, Дин!       Окрик брата вывел старшего Винчестера из задумчивости.       – Чего тебе?       – Помнишь Азраила?       – Кого-кого?       – Ангел из отряда Каса. Помогал нам разок, с тем делом о тульпах… ну, он ещё молекулярной кухней интересуется.       – Ах, да! И что?       – Его труп нашли на заправке…       – Когда? - только и хватило у Дина сил вымолвить.       – В середине июня… о, смотри. В тот же период убито его пятеро ангелов… выжжённые отпечатки крыльев, и всё такое…       Сэм поднял глаза от ноутбука и посмотрел на Дина.       – Дошло?       – Да… - медленно отозвался тот, - середина июня — ангелы. Конец июня — архангел. Конец июля — ещё один архангел. Как там это понятие называется…       – Градация, - подсказал Сэм. - Следующим будет…       – Или следующей, - помертвел Дин. Всё-таки Изначальная Тьма запала ему в душу.       Теперь было ясно. Джек набивал руку.       Нефилим шёл убивать Чака и Амару.       И сейчас совершенно не важно, не имеет значения, зачем ему это нужно. Потому что две Изначальные сущности могут погибнуть по прихоти того, кто выглядит на двадцать лет, но в душе — двухмесячный младенец.       Необходимо предупредить Тьму и её брата.       Намерение, конечно, было благим. Только абсолютно не реализуемым, потому что выследить Изначальных простым охотникам… было невозможно. Но накрылся план даже не поэтому. Просто при выходе из бункера братья Винчестеры в прямом смысле увидели свет в конце туннеля, а потом волна тёплого света затопила их.

***

      Глаза Сэма были завязаны, и он мог лишь чувствовать, как их с братом ведут, нет, тащат куда-то… сперва направо, чёрт, здесь ступенька… вторая ступенька… лестница… а теперь вниз… тому, кто тащил их, даже в голову не приходило предупреждать о неожиданных препятствиях на их пути. Каков негодяй…       Наконец мучительный путь завершился. Братьев швырнули на пол и развязали им руки. А затем Джек своим бархатным голоском певца бой-группы сказал:       – Прошу прощения за доставленные неудобства, честное слово — не хотел причинить вам трудности. Просто, во-первых, вы докопались до моих планов. Но это ничего, если бы вы искали Бога и нашли, мне это было бы даже на руку… но потом я вспомнил, что Тьма не равнодушна к тебе, Дин, и решил прибрать тебя к своим рукам… сейчас у меня аж два козыря в рукаве…       Джек рассмеялся звонким, чистым, юношеским смехом.       И вышел.       А Сэм догадался, что будет, ещё до того, как они с братом решились снять повязки с глаз и увидели в углу истерзанное тело Люцифера.       Нефилим не врал про «два козыря». У него в руках было два существа, которых любили Изначальные: Люцифер в состоянии, на первый взгляд, близком к смерти, и Дин, человек, чью жизнь так легко прервать.       Джеку даже не нужно рисковать жизнью и ввязываться в схватку с Амарой и Чаком. Если понадобится — те сами героически пожертвуют собой, чтобы спасти тех, кто им дорог.       Но сейчас рассуждения о сложнейших, и, главное, совершенно немотивированных планах Джека были ни к чему. Гораздо больше Сэма волновало состояние едва живого архангела.       Винчестер-младший подошёл к падшему, скользнул рядом с ним на колени.       – Дежа-вю, - с трудом разлепив губы, хрипло прошептал Люцифер.       – Мы сами пленники, - покачал головой Сэм. - Как ты?       – Ненавижу вас, - неожиданно ясно сказал архангел.       Охотник отшатнулся.       – Если бы я мог быть с сыном в первые мгновения после рождения… если бы первое, что он увидел, был любящий отец, а не труп матери… что вы натворили, чёртовы охотнички?       Люцифер был прав. Действительно прав. А это самое отвратительное на войне — понять врага. Потому что пока ты делишь мир на чёрных и белых, добрых и злых, наших и чужаков, всё просто. Но когда появляются полутона, когда ты понимаешь, что твой президент не такой уж святой, а народ за океаном имеет дела поважнее, нежели спать и видеть, как бы уничтожить твою Родину-матушку; когда до тебя доходит, что твой бог ничуть не лучше чужого бога и твоя вера ничуть не лучше чужой веры; когда тебе становится ясно, что мир не чёрный и не белый — он серо-малиновый в крапинку, - вот тогда всё становится действительно сложно.       И Сэм по-настоящему понимал сейчас окровавленного архангела перед ним, который был ему, да и всему человечеству заклятым врагом, этого не отнимешь… но в первую очередь он был отцом для своего ребёнка. И имел право впервые увидеть его при несколько иных обстоятельствах.       – За что тебя? - грубовато, но с ощутимым сочувствием поинтересовался Дин, окидывая взглядом раны Дьявола.       – Ему нужен Чак, - лаконично отозвался тот.       Именно так — спокойно и сухо. Незачем сейчас рисоваться или демонстрировать свою злость к Богу. Сэм понимал — и Люцифер понимал, что он понимает — никакой обиды на Господа у архангела сейчас нет. Только странное, противоестественное желание защитить его.       Почему же тогда Сэм отвернулся, пряча горькую улыбку?       А дело-то в том, что Люцифер, пытаясь быть героем, ведёт себя ровно так, как запланировал Джек. Потому что кроха-нефилим - великий знаток человеческих (и не только человеческих) душ. И он понимает, что, чем больше Люцифер борется, сопротивляется, пытается защитить Отца — с тем большей вероятностью Чак пожертвует жизнью, чтобы его спасти.       И когда Чак придёт сюда — а он придёт, обязательно — он увидит измученного пытками Люцифера и Джека, занёсшего над ним копьё. Нефилим расскажет, как глупый-глупый Дьявол пытался защитить Бога, и как много костей ему переломали… и предложит Чаку выбрать — собственное ничтожное существование, или жизнь глупого, но бесконечно любящего его архангела?       Чак с почти стопроцентной вероятностью выберет сына. А Амара последует за ним в Пустоту, чтобы спасти такой любимый братом мир.       Джек убьёт или оставит в живых Люцифера, что, впрочем, уже будет совершенно неважно.       Сэм содрогнулся. Чтоб его…       Дверь их тюрьмы мягко отворилась, а затем Винчестеров отбросило к стене. Они замерли, не в силах сдвинуться с места. Люцифер обречённо посмотрел на них и опустил глаза. Чёрт…       У Джека мягкая, тихая походка. Он двигается практически с кошачьей грацией, совершенно бесшумно. Поэтому сперва Сэм не услышал его, а то, что нефилим вошёл, охотник понял по задрожавшим губам Люцифера и по его взгляду, полному ужаса. Нефилим с ним не церемонился. Как-то отстранённо Сэм подумал, что архангелу не везёт на родственников.       – Привет, — вежливо поздоровался со всеми Джек, — ещё раз прошу прощения за доставленные неудобства.       – У Люцифера лучше прощения попроси, — услышал Сэм самого себя, и сам удивился, насколько глухо прозвучал собственный голос.       А Джек, в отличие от всех киношных злодеев, не расхохотался, а очень серьёзно сказал:       – У меня нет злости ни к Люциферу, ни к Свету, ни к Тьме. Они мои противники, но не более того. Драка пьянит… я умру в сражении или после сражения, независимо от его исхода.       Сэм прикрыл глаза. Нефилим болен, болен на голову… жаль только, что его больная голова — гениальна, и прежде, чем его остановят, он успеет разнести пол земного шара.       А Джек тем временем подошёл к Дьяволу и тихо поинтересовался:       – Как мне убить Бога, Люцифер?       – Никак — нехорошо обижать старших, - ухмыльнулся архангел и напрягся в ожидании удара.       Но… удара не последовало. Лишь в руке Джека откуда-то появился нож.       – Я могу видеть не только ауры, Люцифер, — почему-то очень грустно сказал нефилим, — я… могу видеть также и крылья.       – Не смей… — в глазах Дьявола блеснула неподдельная паника.       – Тогда говори. Как. Убить. Чака.       Губы Люцифера шевельнулись, будто порываясь что-то сказать… но он промолчал.       – Мне действительно очень жаль, — неискренне произнёс Джек.       Он оттащил падшего от стены и поставил ногу ему на горло — так, чтобы ни дёрнуться, ни шевельнуться нельзя было. Затем вонзил нож во что-то невидимое, в то, что напоминало окружающую Люцифера тень, но ей не являлось. Это была та самая едва ощутимая в нашем мире проекция крыльев.       Дьявол закричал.       Кас когда-то рассказывал, что, когда ангела лишают крыльев подобным способом, это невозможно сравнить ни с чем. Никто никогда — ни ангелы, ни демоны, ни люди — не опускался до такой жуткой пытки. Один только раз, в начале мира, Гадриила припугнули этим, и он сразу же сознался, что пустил Змия в Райский сад. Однако на практике этого не использовал никто. Даже Кроули это зверство в голову не приходило, хотя он был готов на всё ради достижения собственных целей.       А сейчас Джек с безмятежно-спокойным лицом резал по живому крылья Дьявола, падший рвался и кричал, а неизлечимая рана, оставленная клинком, светилась ярче солнца.       Сэм обернулся и посмотрел на брата. Дин был бледнее полотна, глаза остекленели, дыхание замерло — казалось, что это его пытают, что это ему режут крылья…       А в центре камеры Люцифер совсем затих. Джек с секунду молча постоял над ним, а потом два раза ударил по щеке. Дьявол лежал неподвижно. Нефилим пнул его ногой, приводя в чувство — и архангел шевельнулся, приходя в себя с глухим стоном.       – Ты чувствуешь? — Джек присел на корточки рядом с Люцифером. — Ты чувствуешь, что теперь у тебя… всего одно крыло?       Архангел смотрел на него широко раскрытыми, совершенно тупыми и ничего не понимающими глазами.       – Пожалуй, оставлю тебя на пару часов. Осознай этот факт, и потом, надеюсь, ты будешь сговорчивее.       Джек вышел, громко хлопнул дверью. Люцифер закрыл глаза и свернулся в позе эмбриона, в неосознанной попытке уменьшить боль. Из его глаз лились кровавые слёзы, а он этого словно не замечал.       Невидимые путы, до этого удерживающие Винчестеров на месте, исчезли, и братья бросились к мятежному. Надо было осмотреть его: вдруг ещё можно как-то помочь?       – Отойдите, — взмолился Люцифер.       – Мы… мы… - сбивчиво, почти в унисон.       – Вы сделали всё, что могли, — фраза прозвучала с горькой иронией.       Больше братья не услышали от него ни звука до самого прихода Джека.       А когда нефилим пришёл, братья встали ему навстречу, заслоняя падшего архангела своими телами.       – Не приближайся к нему, — спокойно, но с тихой угрозой сказал Дин.       Джек покачал головой, а потом неведомая сила отбросила Винчестеров от Дьявола.       – Что ты выбрал, Люцифер? — поинтересовался Джек.       – Заканчивай… можешь убить меня. Или лишить крыльев. Неважно.       В сухом остатке всегда остаётся любовь… злоба, обида, сарказм — это наносное. А в самом конце всегда остаётся только любовь.       А Джек в первый раз за свою недолгую жизнь вышел из себя и почувствовал не азарт, не интерес, а самую настоящую животную злость. И эта злость дала ему силы медленно, с садистским наслаждением, делать свою изуверскую работу. Несколько раз Люцифер терял сознание и несколько раз нефилим приводил его в себя. Ему, видимо, хотелось, чтобы Дьявол прочувствовал всё — до самого конца.       Когда всё было кончено, Джек отошёл в угол камеры, изредка поглядывая на дверь. Сэм понял, что помесок человека и ангела ждёт чего-то… или кого-то. Значит, сейчас…       Дин бился в невидимых путах, беззвучно кричал — Джек временно лишил их голоса. Разумно. Сэм посмотрел на Люцифера и встретился глазами с его замутнённым болью взором. Между ними словно произошёл молчаливый диалог — а может, так оно и было? Может, между истинным сосудом и ангелом на самом деле более, нежели обычно считается, крепкая связь?       «Вот видишь, - говорил взгляд Люцифера, - всё действительно кончено. Ты можешь больше меня не бояться».       «В смысле… кончено?» - нахмурился Сэм.       «В прямом. С такими ранами не живут».       «Прости...»       Люцифер не ответил, лишь бросил на свой несостоявшийся вессель спокойный взгляд. Архангел уже был одной ногой там, за чертой, и любая обида казалась такой… далёкой.

***

      Дверь содрогнулась. Джек одним прыжком подскочил к Люциферу и резко поставил его на ноги. Впрочем, стоял падший лишь благодаря руке нефилима поперёк живота и… клинку у горла.       Сэм иногда сожалел, что уродился таким умным.       А в следующее мгновение в камеру ворвались Кас, Мэри, и, конечно… Чак.       Всё происходило по тому страшному сценарию, который Винчестер-младший сложил у себя в голове. Джек тихо сказал:       – Не шевелись, Чак. Догадываешься, насколько быстро я могу перерезать ему горло?       – Тебе нужно, чтобы я покончил с собой? — задумчиво спросил Господь.       – Да.       Бог не ответил. Наверное, в его мозгу, который существовал уже триллионы лет, просчитывались варианты. Что будет полезнее для мироздания? Отдать сына, или…       Свой ход сделала жертва. Люцифер бросил короткий холодный взгляд на Сэма, а так — он смотрел только на отца, когда дёрнулся вперёд и клинок глубоко вошёл ему в шею, смотрел только на отца, когда перехватил руку Джека и ещё глубже вогнал небесную сталь в свою плоть.       Наверное, он хотел, чтобы Чак запомнил только спокойный твёрдый взгляд, а не кровь и покалеченное тело.       Потрясённый, Джек отпустил Люцифера (тот рухнул на пол, и в тот же момент его благодать разлилась по камере, покидая сперва тело, а затем и этот мир). Через пару мгновений нефилим исчез, растворился в воздухе — а Чак мгновенно оказался возле сына.       – Он… умер, — прошептал Господь. — Он умер!       Мэри упала на колени, закрывая лицо руками. Это она подсказала Чаку, где искать Джека. Разгадала, хотя и слишком поздно, ответ загадки, и указала на карте штат номер девятнадцать — Индиану. Мэри ощутила безошибочным чутьём, что ехать надо туда, и поняла также, что они всё равно опоздают.       XIX – это число смерти, Мэри, но не твоей…