XIX

      Мальчишка, чудом спасшийся от озверевших ангелов и теперь живший в крохотной кроличьей норе у подножья скалы, рассказывал:       – Я не один спасся… со мной были две девушки, они… - пацан замялся, - ну… не по этой части… они… вместе в том смысле, что…       – Мы поняли, - пряча улыбку, кивнула Мэри.       – Да ничего мы не поняли! - запротестовал Люцифер, но Мэри тихонько сжала его ладонь, и он замолк.       – И что случилось с этими девушками, Джонни?       – Они… - мальчик посмотрел на женщину и на архангела спокойными, сухими глазами и тихо сказал: - Хозяйка… мать этих гор… она забрала их. Навечно.       Люцифер и Мэри переглянулись, а потом Люцифер сказал:       – Эти девушки вместе, как мы с тобой?       – Нет, как ты был с Келли.       – И с тобой тоже!       – Не льсти себе. Джонни, куда пошли девушки?       Когда они уже уходили, Джонни окликнул их.       – Зачем вам туда? Хозяйка заберёт и вас…       – Нет. Мы просто вернёмся в домой. Удачи тебе, малыш, выжить в этом умирающем мире.       В Извечной Пустоте нет прошлого, нет будущего, нет настоящего. Единственное, что остаётся у тебя — это воспоминания.       У Люцифера сейчас оставались только воспоминания…       Это было бесконечно давно. Мир Апокалипсиса, их дети, оставшиеся в другом измерении, невероятно сложная задача впереди.       Но… им было хорошо.       – Опять привал, женщина-Винчестер? - недовольно спросил падший, когда Мэри, устав от долгого подъёма по крутому склону, обессиленно плюхнулась на холодный камень.       – Может, поднимешь меня наверх? На крыльях? - устало съязвила Мэри.       – Тут это не работает, - разочарованно цокнул языком архангел, - а то я бы…       Вместо очередного язвительного комментария Мэри просто уставилась на попутчика. Наверное, от усталости она даже не потрудилась придать взору какую-либо осмысленность. И Люцифер вдруг отчётливо подумал, что прекрасно представляет её в роли матери Джека. С таким же усталым и пустым от повседневных забот взглядом, но с искорками, которые теплятся в зрачках. С такими же огрубевшими от множества дел руками, которые, впрочем, гладят очень нежно…       Стоп. Люцифер тряхнул головой, отгоняя наваждение. Мэри и он — временные союзники, поэтому переспать с ней точно не удастся. И единственное, на что он может рассчитывать — так это на то, что Мэри не станет стрелять ему в спину при первой же возможности… хотя и это неточно.       Да и не любовь это — просто тоска по человеку, по равному, который поймёт его и будет ему предан.       Тогда Люцифер не знал — хотя сейчас уже догадался — что Мэри смотрела на него с глубокой любовью, с теми же самыми чувствами… ах, если бы тогда он сумел это понять… Дело в том, что дух падшего пробыл в этом мире ещё несколько секунд после окончательной гибели сосуда и самого архангела. И он видел, как, замирая от сердечной муки, Мэри упала на колени перед его бездыханным телом.       Если бы он мог повернуть время вспять… если бы он мог перед смертью улыбнуться ей — единственной женщине, на которую Люциферу было не наплевать. Чтобы она запомнила эту улыбку. Чтобы думала, что ему не больно. Чтобы она не боялась… Что же поделать, если между Отцом и кем угодно другим Люцифер всегда выбирал Отца?       В тот вечер Люцифер смежил Мэри веки, и она скоро заснула.       ...Хозяйка этих гор, Древняя Бабушка, или, попросту, Сидни Фрост приветствовала их без слов. Она даже не поднялась со своего простого деревянного трона, эта огромная лысая женщина, утопающая в белоснежном шёлке. В тот момент оба — и Мэри, и Люцифер — почувствовали ужасающую, сильнейшую (до дрожи) похоть. Они были готовы броситься на Белую женщину и рвать её на части, иметь во все дырки, гладить её, лизать её, пожирать её…       Сидни с минуту любовалась произведённым эффектом, а потом начала говорить, и голос её, еле слышный, казался слушателям ужасающим набатом и ещё долго отзывался в голове.       И Сидни сказала:       – Падший Архангел… охотница… я могла бы убить вас, просто оставив в одной комнате. Ваши тела горят от страсти, желание застилает вам глаза, а боль от утрат грозит в любой момент переродиться в звериную ярость… но я пощажу вас.       – И с чего бы такая доброта? - вполголоса сказал Люцифер.       – Доброта? Нет. Обычно я убеждаю людей убить себя — и обычно они слушаются. Но провоцировать людей убить друг друга не в моих правилах. Если вы достаточно умны, вы тоже сегодня умрёте. Вы навсегда останетесь здесь, со мной…       Свет исчез, и оба странника оказались в полной тьме. Постепенно из этой тьмы начали выступать контуры фигур, причём для каждого из них — разных.       Люцифер увидел на полу освещённого единственным лучиком света истекающего кровью Чака. Рядом с ним разверзлась бездна.       – Люцифер… За что? - промолвил Бог.       – Нет… не может быть… - Люцифер побледнел. Ты — иллюзия… плод фантазии жирной лысой бабы, которая хочет оставить нас здесь…       – Нет, сын мой, - ослабевший Господь приподнял голову. - Я — это будущее, прошлое, и настоящее. И здесь всё жестоко. Либо ты страдаешь и умираешь… либо я страдаю и умираю. Мне больно. Знаешь, как больно? Знаешь?       Люцифер посмотрел в глаза отцу, и в тот же момент его скрутила дичайшая, жестокая боль. Он пошатнулся, еле устояв на ногах.       – Мне больно! - с мукой в голосе закричал Бог-отец. - Мы можем, всё ещё можем это прекратить!       – Как?       – Посмотри в эту бездну, Люцифер.       Архангел сам не понял, как оказался возле отца, в луже крови, прямо перед бездной. Кровь капала вниз, и блестящие капли исчезали в пустоте…       – Знаешь, что там?       – Смерть?..       – Мысли шире! Там — не жизнь и не смерть, не Свет и не Тьма. Там — блаженство. Ты можешь избежать страданий, своих и моих. Я не буду говорить тебе: «Сделай шаг, сын мой, сделай шаг». Когда ты меня слушал?       Чак усмехнулся, и из его рта выплеснулся сгусток крови. Люцифер заворожённо наблюдал, как слизистый комок скользил по подбородку, оставляя чёрную дорожку.       – Я не буду тебе приказывать или просить тебя. Мэри вернётся домой или не вернётся, но помни - она любит тебя. И если ты умрёшь, как тебе суждено, она себя не простит. И если я умру, как суждено мне… Ты никогда не простишь себя. Сделай верный выбор. Сделай шаг. Сделай шаг… или не делай. Решать тебе.       Люцифер занёс ногу над обрывом.       А Мэри в тот момент стояла возле истерзанного тела Люцифера, который говорил:       – Ты виновата, Мэри… Это из-за твоей глупости… это из-за того, что ты не позволила мне быть с моим сыном…

***

      Мэри и Люцифер оказались глупы. Они не сделали шага. Прощаясь, Белая женщина загадала охотнице загадку:       Два крестика — удобную мишень       Увидел как-то я,       Меж ними палку, что бросает тень -       То смерть; но не твоя.

***

      Сейчас бледная Мэри стояла на коленях перед трупом Люцифера — или, технически, трупом Ника — и плакала. Она должна была остаться там, у Сидни Фрост. Более того, как это ни жестоко, следует признать, что они оба должны были остаться там, в горном дворце. Там нет страха, нет боли, там только Белая женщина и вечное спокойствие…       – Я верну его, - пообещал Чак, - Люцифер ещё недалеко ушёл по стезе мёртвых.       Мэри кивнула и отползла в сторону. Кас обнял её.       – Отпусти! - дёрнулась Мэри. - Ты счастлив! Ты его ненавидишь, всегда ненавидел! Ликуй теперь!       – Это была красивая смерть, миссис Винчестер, - отозвался серафим, - и ужасная. А отрезать крылья — это самое страшное, что только может случиться с ангелом. Я даже дьяволу этого не пожелаю.       Мэри вышла на улицу. Было прохладно. Сэм и Дин смотрели на неё, не зная, что и сказать. За последний год их мир дважды дал трещину. Сперва Кроули пожертвовал собой, а теперь и Люцифер.       О Господи, точнее, о Чак, как всё глупо! Кроули пожертвовал собой, чтобы остановить Люцифера, воплощение зла. До этого, кажется, Мэг умерла, чтобы остановить Кроули… а сейчас сам Люцифер отдал жизнь ради Чака. Круг замыкается! Как глупо! Как ужасно! Люди и нелюди совершают великие поступки, умирают… зря! Тщетность… ужасная тщетность.       Тщетность — или это и есть то, что люди называют… жизнью?       – Мэри, - кто-то погладил женщину по плечу.       Охотница обернулась. Люцифер, бледный, пошатывающийся, в успевшей немного подсохнуть крови, стоял перед ней. Он слабо улыбнулся.       – Нет-нет, не надо объятий… я сейчас упаду. Мне больно, и крыльев Чак пока не вернул. Оживить архангела чертовски сложно. Он сказал, силы ему ещё понадобятся, чтобы разобраться с Джеком. Помоги мне дойти до машины…       – До Импалы, - машинально поправила Мэри и обняла мужчину. Её куртка моментально измазалась его кровью, но ей было всё равно.       Охотница усадила едва живого архангела на переднее сиденье и обернулась назад. Помахала Дину — тот кивнул, понял.       Возле Дина Мэри увидала Белую женщину. Древняя Бабушка послала охотнице воздушный поцелуй, а Винчестер тихо сказала ей: «Слышишь, Сидни? Сегодня мы победили и тебя, и то, что ты прячешь там, в бездне. Мы выиграли… пусть ненадолго, но выиграли. Прощай же, Мать Великих гор, Древняя Бабушка, Сидни Фрост! Прощай!»       Силуэт Белой женщины истаял, и вот это уже была красная женщина — пророчица из нашего мира, прекрасная, юная, в алом платье. Она улыбнулась Мэри и растворилась в воздухе.       Мэри села за руль, и Импала покатила по пыльной дороге.