Препод в квадрате

Хоть лекция еще и не началась, но, из уважения к лектору Егору Степанычу, знаменитому писателю, литературному критику и филологу, в аудитории уже стояла чуть ли не гробовая тишина. Только особенно энергичные студенты на задних партах позволяли себе немного пошептаться и похихихать, а парочка из них даже в наглую покинуть зал. И вот зачем приходили, спрашивается? Внезапно в кармане одного из находящихся в помещении завибрировал телефон. Владелец гаджета не мешкая ответил на звонок. На линии раздался грубоватый, но тем не менее приятный бас: — Алло, это секс по телефону? — Да, — как можно тише прошептал в ответ адресат. — А почему шепотом? — голос в телефоне стал каким-то неуверенным и даже слегка испуганным. — Я на паре… — все так же шептал работник секса по телефону и тут же услышал прерывистые гудки. Будучи весьма озадаченным подобным странным поведением оппонента, он пожал плечами, убрал телефон, встал со своего места и, гордо выпрямив спину, громко произнес: — Прошу внимания, тема сегодняшней лекции: «Трудности определения жанра в русской литературе XIX века». Шептуны на задних партах тут же замолкли, а вместе с этим в аудиторию ворвался один из покинувших ее ранее студентов, чьего имени Егор Степаныч не знал. Как и не знал имен большинства находящихся здесь. Или же просто не помнил. Однако он помнил, что лицо этого вломившегося студента он видит крайне редко и, уж тем более, в таком виде. Выражение молодого юноши было взволнованным, обеспокоенным и даже напуганным. Он шел спешной походкой, чуть ли не бежал, спотыкаясь о свои же ноги. Старался не смотреть на Егора Степаныча, хотя и удавалось это с большим трудом. Взгляд сам по себе косился в сторону лектора, а потом отдергивался парнишкой, опускался в пол и снова косился на лектора. За ним в аудиторию вошла еще пара студентов. Те уже не прикрыто кидали заинтересованные взгляды на Егора Степаныча и тихо хихикали. У одного из них даже слеза прокатилась по щеке. Что такого страшного увидел первый студент, и что такого смешного увидели остальные, Егор Степаныч не знал. И даже понятия не имел. Подобным поведением он был крайне обеспокоен. Единственное, что приходило ему в голову, так это издевки молодежи. Только вот, почему тогда этот первый, смуглый парнишка, до сих пор косится на него с такой опаской? Мотнув головой, мужчина решил выгнать ненужные мысли из своей головы и продолжить лекцию. Но перед этим он дождался, пока вторженцы сядут на свои места и утихомирят хохот. Всю лекцию Егор Степаныч провел под гнетом испуганного взгляда смуглого студента. Лектор каждым миллиметром кожи ощущал напряжение, исходящее от парня, даже несмотря на то, что тот сидел на последних рядах аудитории. Мужчина даже сам начинал пугаться. Что же он такого сделал, что этот студент так пялится на него? Хотя то, что на него смотрят ученики, это вполне нормально, ведь он ведет лекцию. Но этот взгляд не такой, как у обычных учеников, и Егора Степаныча это порядком беспокоило. Он с нетерпением ждал окончания лекции, лишь бы этот парнишка скорее покинул зал и больше не сверлил его таким взглядом. И, наконец, лекция была окончена, и вся аудитория начала постепенно опустошаться. Некоторые студенты лениво закидывали в сумки тетрадки, ручки и вяло перебирали ногами, взяв курс на выход. Другие пулями вылетали из помещения и выкрикивали фразы наподобие «Свободу попугаям!» И только смуглый парнишка, все еще с недоверием косящийся на Егора Степаныча, сидел на месте и не двигался. Он ждал, пока зал полностью опустеет, а после неуверенно последовал прямо к столу лектора. Мужчина же слегка напрягся и начал читать в голове мольбы о том, чтобы парнишка тот час же развернулся и ушел в другую сторону, подальше отсюда. Но мольбы услышаны не были, и студент, спустя минуту, уже стоял рядом с переставшим от испуга дышать преподавателем и, избегая зрительного контакта, мямлил: — Здравствуйте… я хотел спросить… Егор Степаныч еще с секунду подвисал, но все же взял себя в руки и развернулся на стуле к компьютеру: — Имя, фамилия, — из чистого любопытства лектор решил посмотреть данные студента. — Антон Аксёнов… — все так же робко лепетал парнишка. — Ну… Антон, вы не можете похвастаться хорошей успеваемостью. При этом вы довольно редкий посетитель моих лекций и лекций других уважаемых профессоров, я подозреваю, тоже, — с некой суровостью в голосе констатировал факт Егор Степаныч. — Извините… — Голос Антона с каждым новым словом мужчине казался все более знакомым и знакомым. — И что же вам мешает, уважаемый Антон, регулярно посещать занятия? — с любопытством поинтересовался лектор. — М-м-м… работа… у меня не хватает денег платить за обучение и помогать маме с мелкими… — неуютно поежившись и отведя взгляд, ответил Тоша. И тут до Егора Степаныча дошло, где он этот голос слышал. Он слегка смутился, поерзал на стуле и постарался не подать вида тому, что растерян. — Я… Вы… — начал студент, но тут же стыдливо замолк. — В общем, я измотан. Не могу продолжать дальше работать там… — К чему вы ведете, молодой человек? — с неким недоверием поинтересовался Егор Степаныч, ибо уже подозревал, о чем пойдет речь. Парнишка снова отвел взгляд и помялся на месте, не решаясь озвучить мысль. — Ну?.. — Сколько платят за секс по телефону? — тихим-притихим шепотом, краснея, словно рак, спросил Антон. Мужчина, подавив дикое желание хохотнуть, ответил: — Прилично. Вас порекомендовать? — Нет… я просто… До свидания! — Антон шустро ретировался из помещения, оставляя профессора наедине со своими мыслями. Парнишка, звонивший ему перед парой, был Антоном, и теперь ясно, почему всю лекцию тот сверлил его взглядом. А также ясно, почему пара других студентов так хохотали, изучая лектора взглядом. Единственное, что не ясно — зачем они вообще звонили в секс по телефону, да еще и перед началом пары? Но это-то и не так важно как то, что нельзя дать этой новости расползтись по учебному заведению. Так и уволить могут. А ведь это всего лишь невинная шалость увлеченного своей профессией писателя, который совсем недавно начал писать эротический роман о женщине — телефонной проститутке. И, дабы с головой окунуться в мельчайшие нюансы жизни главной героини и передать их в романе как можно живее и достовернее, Егор Степаныч и решился на столь отчаянный для такого серьезного человека, как он, шаг — устроиться работником в секс по телефону. Поначалу было сложно. Желания клиентов порой были до абсурда вульгарны и неприемлемы. Однако были и те, кто звонил просто поговорить и излить душу. Там даже до самого секса по телефону и не доходило. За время работы в данной конторе целомудрие Егора Степаныча упало на множество ступеней вниз, и при всей его ранней сдержанности он стал гораздо развратнее. Хотя и в повседневной жизни этого не наблюдается. Его, как знаменитого писателя, при устройстве на работу тут же признали и приняли без особых сложностей. И это было Егору Степанычу только на руку. Благодаря этой работе написание романа пошло быстрее и легче. Однако даже в самом страшном кошмаре мужчина не мог представить, что все обернется именно таким образом. На следующий день писатель отловил смеявшихся над ним студентов и, после недолгой беседы, «задобрил» их, дабы те не распространялись о его тайном «увлечении». К счастью, студенты были весьма сговорчивы и повелись всего на пару несущественных зачетов автоматом. Хотя и это порядком задело совесть лектора, и тот еще пару дней корил себя за этот бесчетный поступок. Всю неделю Антон в университете не появлялся. Или, по крайней мере, Егор Степаныч его не видел. А на следующую горе-студент заявился после пары. Весь измотанный. С круглыми черными синяками под карими глазам, растрепанной русой шевелюрой, помятой одеждой. Уже не такой испуганный и робкий, но, очевидно, уставший до невозможности. — Егор Степаныч, — слабым, но уверенным голосом обратился студент к сидящему за своим столом профессору, который тут же отвлекся от перебирания разных бумаг и обратил свой заинтересованный взор на говорящего. — Устройте меня в вашу контору, пожалуйста. Подобная просьба застала мужчину врасплох, ведь, разумеется, он не предлагал рекомендацию всерьез. Это была лишь шутка. Кто бы мог подумать, что парнишка так серьезно её воспримет? — Ни в коем случае, — строго отказал Егор Степаныч, закинув ногу на ногу и снова уткнувшись в бумаги. За такое его и работы лишить могут. — Но Вы же… — попытался возразить Антон. — Это была шутка, — пояснил мужчина. — Но… Егор Степаныч. Умоляю, мне нужна эта работа! — не унимался Тоша и как бы с намеком заявил: — Я ведь никому не рассказал о том, что вы, уважаемый человек, увлекаетесь подобной похабщиной. По спине лектора прошелся озноб, и он тут же вскинул голову и, с укором взглянув на студента, возмущенно воскликнул: — Вы пытаетесь меня шантажировать?! — Нет, всего лишь констатирую факт, за который вы должны быть мне благодарны, — решительно кивнув, проясняет Антон. Еще раз оглядев потрепанного юношу и сжалившись — не столько из-за «шантажа», сколько из-за помятости вышеупомянутого, — Егор Степаныч вздохнул: — Я посмотрю, что можно сделать. — Вы всегда были моим любимым профессором, — заулыбался парень и, «по-братски» хлопнув преподавателя по спине, удалился прочь. Егор Степаныч же вновь обреченно вздохнул и, больно стукнувшись лбом о поверхность своего стола, набрал номер начальника его конторы секса по телефону. По просьбе писателя Антона приняли довольно быстро. Уже через пару дней у него был рабочий телефон и псевдоним, который ему заботливо выбрал Егор Степаныч собственной персоной. А псевдоним этот был «Хитрюга». По мнению мужчины, он как нельзя лучше характеризовал его горе-студента. Посещаемость Антона уже в первые дни заметно улучшилась, а точнее, она стала исправной. Парень приходил за десять минут до первой пары, добросовестно отсиживал «срок» и уходил после последней. При этом с Егором Степанычем он лично почти не контактировал. Только здоровался в коридорах учебного заведения ярко, весело улыбаясь. И выглядеть парнишка стал намного лучше, свежее и опрятнее. Чуть ли не другой человек. И вот лектор уже было подумал, что на том возня с Антоном и кончилась. Но не тут-то было. Спустя какую-то неделю начальник секса по телефону начал жаловаться на работу парнишки писателю. Мол, клиенты не довольны: Антон слишком «каменный», зажатый, а порой чрезмерно «дружелюбный», но не в том плане, в котором хотелось бы. И если профессор не удосужится сделать с ним что-нибудь, то, несмотря на глубокое уважение к нему и его литературным произведениям, начальнику придется уволить мальчишку. Обосновал шеф свое требование так: «Вы привели его, вы за него и ответственны, будьте добры, сотворите чудо». Конечно, Егор Степаныч на подобную просьбу пытался отказать. Мол, негоже уважаемому человеку, вроде него, такой дурью маяться. Да и как, спрашивается, это «чудо» сотворять? Он филолог, писатель и литературный критик, но никак не волшебник. Но только лектор вспомнил о финансовых трудностях Антона, в сердце его заиграла совесть. Мужчина сопротивлялся, всеми силами пытался не поддаваться негодному чувству. Но то, к превеликому его сожалению, было весьма напористо. Оно распространялось по телу неприятными покалываниями в груди, проникало в сознание, настойчиво нашептывая: «Антон не сможет платить за учебу. Он не сможет помогать семье. Его вышвырнут из университета. Его семья останется без крова. Он станет бомжом. Его братья и сестры отправятся в детдом. И во всем виноват будешь ты!» Конечно, на самом деле все не было так плохо, как утверждала совесть. И умом Егор Степаныч это понимал. Даже если парня исключат, он все равно сможет жить и не стать человеком без определенного места жительства. И семья его будет в порядке. И все же рисковать Егор Степаныч, в силу своей природной доброты, не хотел, посему под конец и согласился сделать все возможное, чтобы это «чудо» сотворить. На следующий день профессор потребовал Антона подойти после пары. Как он будет «чудо» сотворять, он до сих пор понятия не имел, однако решил, что подумает об этом позже. А для начала поговорит со студентом по душам. Парнишка лучился и светился живостью и энергией. — Да-да, Егор Степаныч? — лучезарно улыбаясь, Антон прискакал к столу преподавателя. — Здравствуйте, Антон, как Вам работа? — изящно отхлебнув глоток чая, поинтересовался мужчина. — Отлично! — воскликнул парнишка. — А вам? — Не жалуюсь, — с некой уклончивостью ответил мужчина, и Антон тут же поспешил заговорить: — Я вот не понимаю, как человека, вроде вас, занесло в эту сферу? — задумчиво произнес парнишка. И ведь с того самого звонка ломает над этим голову. Егор Степаныч в глазах Антона всегда был привлекательным статным мужчиной с идеальной осанкой и светскими манерами. Всегда одет с иголочки в дорогие костюмы. Пахнет дорогим, но не слишком резким одеколоном. Каштановые волосы всегда аккуратно завязаны в небольшой низкий хвост. Поэтому новость о том, что уважаемый Егор Степаныч работает в сексе по телефону, ну никак не хотела укладываться у юноши в голове. Все время казалось, что это всего лишь розыгрыш и его грамотно надули. Сейчас из-за угла выйдет оператор и скажет: «Вы стали героем телевизионной программы „Розыгрыш“, с уважением, Первый канал!» Только вот была одна загвоздка. Антон не является какой-либо знаменитостью, посему и Первому каналу он нахрен не сдался. Егор Степаныч уже было собрался отвечать на заданный ему вопрос, но тут телефон студента завибрировал, и тот тут же поднял трубку: — Аллоу. Да, да, секс по телефону. — Тут уж мужчина навострил уши и начал внимательно слушать, как Антон разговаривает с клиентами. Авось, поймет, что не так и как это исправлять. — Ну че, чувачок, реальные мужики не дают, да? Ну ниче, воображалка даже лучше бывает. — Егор Степаныч, отпивавший очередной глоток чая, аж поперхнулся и ошарашенно вылупился на студента. — Прости, прости, только не дуйся, дорогой. И на твоей улице праздник будет. Ладно, ладно, начинаем: я снимаю с тебя галстук, — скучающие зевнув, проговаривает Антон. — О, так у тебя нет галстука? Ну ла-а-адно. Стой, хочешь, чтобы я был более напористым? Ладно, я рву на тебе всю одежду разом, пуговицы улетают нахуй. Не ругаться?.. Ну ты какой-то уж больно требовательный. Теперь понятно, че ты в секс по телефону звонишь вместо того, чтобы реальных парней пялить… — студент убрал телефон от уха и возмущенно произнес: — Сбросил. Еще и обматерил… А сам-то против мата был! Вот лицемер! Егор Степаныч, обреченно вздохнув, покачал головой. Чтобы из этого «чудо» сотворить, нужно Дьяволу душу продать. Мужчина взял со стола листок, быстро начиркал на нем адрес и протянул Антону: — Сегодня в восемь вечера, Антон, я жду вас по этому адресу. Будьте добры, не опаздывайте. — Опа, зачем?! — изумленно подняв брови, воскликнул парень. — Мы поговорим о Вашем отношении к клиентам, — поясняет профессор. — Вы свободны, можете идти.