О важности дефиниций

Мориарти набирал в чайник воду, когда Эвр, сидевшая за кухонным столом и бесцельно стучавшая вилкой по пустой тарелке с остатками завтрака, стала внимательно изучать его спину. Вообще-то, Джим предпочитал свободную одежду (сидела она на нём, впрочем, идеально, как и любая другая), но сейчас все его вещи лежали в стирке, и серая обтягивающая футболка с чрезмерно глубоким вырезом оказалась единственным вариантом. Эвр наблюдала за тем, как тонкая ткань идеально лежит на его ровном позвоночнике и лопатках, и почувствовала… что это? Волнение? Да-да, пожалуй, оно. Оно заставляет её кусать губу и наклонить в сторону голову, когда Джим ворчит, пытаясь открыть банку кофе, и оно же заставляет её твёрдо позвать: — Джим. Нет ответа. — Джим! — Да? — отзывается тот, не отворачиваясь от банки. Мускулы на его руке напрягаются, и он пыхтит, не понимая, почему крышка так сложно поворачивается. Эвр прекрасно знает, что не хочет говорить о некоторых вещах напрямую, что Джим этого не любит, и решает пойти очень странным, но верным путём. — Ты бабник, — заявляет она и хитро улыбается, словно одной только улыбкой намекая, что сегодня Мориарти будет спать на диване — чего он так ужасно боится. — Что на этот раз? — вздохнул он, всё так же не отворачиваясь от кофе. — Ничего, — произнесла Эвр, отбрасывая волосы назад и разочарованно вздыхая, — я просто констатирую факт. Джим наконец-то поставил банку на стол, очевидно, решив, что она не стоит усилий, и повернулся к Эвр. Глаза его сузились, а губы превратились в тонкую нитку — словно он подозревал её в чем-то. — Ты никогда не делаешь выводов, не опираясь на факты. — А разве у меня нет фактов? — ехидно улыбается она, склонив голову набок. — У тебя их никогда и не было, — усмехается Джим, и тут же внезапная догадка озаряет его подозрительный взгляд. Засмотревшись на уголок кухонного шкафчика, он вдруг засмеялся, прикрыл рукой глаза и опустил голову: — Хорошая попытка, Эвр. Очень хорошая попытка! Очень неплохо, очень! — Что ты имеешь в виду? — спросила она, слегка вскинувшись и скрестив руки на груди. Джим успокоился, приняв серьёзное, но вполне себе соблазнительное выражение лица и став медленно к ней подходить. Его пальцы заскользили по поверхности кухонного стола, спокойный взгляд изучал Эвр, которая старалась не нервничать (но она снова чувствовала, что теряет контроль, что её раскусили, и это ей не нравилось), а на губах играла едва заметная ухмылка. Подойдя совсем близко к ней, Джим слегка наклонился, чтобы быть с Эвр на одном уровне, и, выдержав пятисекундную борьбу взглядами, которая была необходима (и, естественно, волновала Эвр ещё больше — сдерживать желание закусить губу или наброситься на Мориарти здесь и сейчас становилось невыносимым), наклонился еще дальше и, остановившись у её уха, просто дышал. Эвр прикрыла глаза и приоткрыла рот — и Джим, быстро вернувшийся в исходное положение, это заметил. Он победоносно заулыбался, глядя на её трепещущее лицо, и произнёс шёпотом: — Вошла во вкус? Хочешь, чтобы папочка тебя наказывал за плохие слова? Эвр только открыла глаза, а уже решила, что не позволит ему чувствовать власть над ней. — Я просто заметила за собой, что… — В спальне или здесь? — перебил её Джим, с силой сжимая её ноги и быстро поцеловав её в шею. — Здесь, — сбивчиво отвечает Эвр, даже не задумываясь. — Что почувствовала? — Мориарти встал сзади неё, откинув её волосы с одной стороны на другую, и облизал мочку её уха, после чего подул на него, от чего у Эвр по телу побежали мурашки. Затем положил руки к ней на плечи, разминая их. — Возбуждение. Не совсем понимаю, почему. Хочу выяснить механизм. Никаких конкретных предпосылок и вербальных и невербальных сигналов от тебя не исходило, — отчеканила та. — Да-а-а, интересно, — Мориарти качнул головой из стороны в сторону, положив кулак на подбородок и делая вид, что ему нравится её научно-исследовательский тон. — Что там нам нужно для проведения следственного эксперимента? Восстановить картину событий? — Мориарти вновь встал лицом к ней, сев на стул напротив неё. — Расскажи-ка, что было перед тем, что ты почувствовала? — Ты открывал банку. — Так. — Потом я посмотрела на твою спину. — И? — И поняла, что организм приходит в состояние возбуждения, — пожала плечами Эвр. — О-о-о-очень интересно, — протянул Мориарти. — И что бы мы могли с этим сделать? — он протянул руку, слегка задрав её юбку, чем вызвал у девушки тяжелый полувздох-полувсхлип, после чего грустно вздохнул сам. — Ох, милая, боюсь, что симптомы неутешительные. У тебя острая нехватка… — Чего? — нетерпеливо спросила девушка. — Меня, — Джим самодовольно улыбнулся, скрестив руки на груди. — Нехватка меня. Но ничего. Это излечимо. Но нужно приступать к лечению незамедлительно. — Ох, Джим, опять ты пытаешься говорить своими дурацкими метафорами, — вскинулась та, насупившись. — Ну, а чем ещё ты объяснишь… — наклонился над ней, когда она приоткрыла рот. — Столь сильное возбуждение? У тебя расширены зрачки, приоткрыт рот… Всё свидетельствует об этом, знаешь ли. А ведь я даже тебя не касаюсь… Ты нездорова, Эвр. И я даже знаю название твоей болезни. — Что ты опять придумал? — закатила она глаза, стараясь дышать ровно и ничем не выдавая накатывающее волнение. — Мориартинизм? Джим молчал, продолжая смотреть на неё, то улыбаясь, то поворачивая голову, то чересчур соблазнительно закусывая губу, и наконец произнёс тихим гортанным голосом: — Не могу поверить. Моя стальная девочка, безэмоциональная, отрицающая сантименты… — перешёл на шёпот, снова вытягиваясь вперёд, касаясь её ушей и дотрагиваясь до ног, забираясь под юбку, отчего Эвр запрокинула голову и закрыла глаза, —… и заболела. Он тут же прекратил любые движения, засмеявшись ей на ухо и вернувшись в исходное положение. Эвр, как и всегда, уже начинала нервничать и обижаться на то, что он так резко всё прекращает: её организму это явно не нравилось, и она чуть ли не загудела, вовремя себя сдержав. — Звучит так, словно ты закроешь меня в психушке, — произнесла она, проглотив ком в горле. — Единственное место, где тебя следует закрыть — это моя спальня, — ответил Джим, вскинув брови, — где я бы имел тебя целый день, — продолжил Джим, почему-то уставившись куда-то позади неё невидящим взглядом, — пока ты бы не забыла как ходить и занудничать. Эвр облизала губу, почему-то нервно задёргав юбку. И почему эта абсолютно бессмысленная обсценная лексика таким странным образом действовала на неё? Глупость какая-то. — Джи-и-им, — Эвр заелолиза на стуле, пытаясь какими-то невербальными действиями склонить его к тому, чтобы он продолжил свои действия. Не будет же она сама, добровольно, выражаться таким же глупым образом, как и он, правда? — Не-е-е, — лениво протянул Мориарти, разглядывая её нетерпеливые елозящие движения и вполне верно их истолковывая. — Даже не подумаю встать с этого стула, пока ты не скажешь то, что я хочу. Только прояви фантазию и не забывай о запрещённых словах. Только не затягивай, — Мориарти хмыкнул, увидев, как она провела одной ногой по другой, сжав их друг с другом. — Болезнь все сильнее прогрессирует. — Собираешься меня вылечить? — поинтересовалась она с долей иронии, на что Джим, изобразив жестом, будто надевает на глаза очки, ответил басовитым тоном: — Больная отказывается от лечения, требуется вмешательство родственников! Впрочем, — усмехнулся он, — можем обойтись и без этого. Твой брат уже сделал достаточно. Одно упоминание Майкрофта показалось Эвр неуместным, но внимание её всё еще было направлено на последнюю фразу. Нет, ничего говорить она не будет, но своего добьётся — твёрдо решила она, вскакивая со стула и тут же садясь Джиму на колени. Он и опомниться не успел, как она уже целовала его, поглаживая пальцами уши и забираясь в его волосы, и по глупости своей даже провел ладонью под её футболкой, задирая ткань кверху, но затем, подхватив за поясницу, поднял её, встал сам и тут же уложил девушку на стол — теперь она от него оторвалась и была в полной его власти. И, хотя противостоять соблазну было тяжело, он произнёс, порывисто дыша: — Нет, милая, так не пойдёт. Нарушаешь правила. — А вы чем больны, доктор? — ехидно поинтересовалась девушка. — Такая страшная одышка, и сердце несётся галопом… — Я своей болезни никогда не отрицал, — усмехнулся Джим, чмокнув её в лоб в качестве награды за метафорическую честность, — а вот твоей подписи в диагнозе не хватает. — Ты же не любишь правила? — хмыкнула Эвр, медленно облизав губы, что заставило Джима на долю секунды потерять самообладание. Интересно, она сделала это специально или неосознанно? — Это удел глупых людишек. — Не люблю, — кивнул Мориарти, проведя рукой по её щеке. — Но ты — единственное исключение. К тому же, в своей игре правила всегда устанавливаешь сам. — Но я буду играть по своим, — уверенным голосом заявила она, потянув его за ремень к себе. — Воу, полегче, — Джим коварно улыбнулся, аккуратно, но уверенно отстраняя её руку от себя. — Ничего не выйдет. Или будешь играть по моим, или не играешь вообще. — Я не люблю выполнять чьи-то требования. Все и всегда выполняют мои, — Эвр заерзала по столу, пытаясь встать, но Мориарти лишь сильнее вжал её в гладкую поверхность. — Научись, — размеренным шепотом произнёс он ей на ухо. — Для меня должно быть исключение. Это несложно. Просто попроси меня так, как надо. Мориарти самодовольно и лукаво улыбнулся, быстро проведя языком по её щеке. — Я… — начала она неуверенно, решив все-таки попробовать произнести фразу, которая отчего-то — она заметила в прошлый раз — так понравилась Джиму. Это же просто эксперимент. Не более. — … тебя хочу. Мориарти зажмурился, выпрямив спину и отстранившись, отчего Эвр показалось, будто стало меньше воздуха, и произнёс, почти обиженно всхлипнув: — Ну, Эвр, ты же говоришь это неискренне! Ты меня не хочешь, это ужасно грустно! — Опя-я-я-ять! — закатила она глаза, стукнувшись головой о столешницу. — Джим, у меня есть прекрасная аргументация своих желаний, но… — НЕ ХОЧУ! — громко заявил Мориарти, как капризный ребёнок, на что Эвр поднялась и снова потянулась к его ремню. Джим отшатнулся, слегка задев спиной кухонную тумбу, и поднял указательный палец вверх: — Ну, нет, милая моя, так не пойдёт! Я не буду этого делать, пока… — Я готова бегать за тобой по всему дому, как лев за антилопой, и растерзать где-нибудь в углу, только прекрати уже! И Джим прекратил. На одно мгновение, но прекратил — приблизившись к ней и позволяя Эвр вытащить ремень из его брюк. — Ты заслужила поощрение. — Думаешь, это для меня? — спросила она, резво стягивая с него штаны. — Это для тебя, чтобы перестал нудить! — Коне-е-ечно, Эвр, коне-е-ечно, — проговорил он, запрокидывая голову и закрывая глаза. Эвр собралась было стянуть и трусы, наклонив голову вниз, как Джим неожиданно вновь отстранился, коварно улыбаясь и быстро натягивая штаны обратно. — Что опять не так? — Эвр вскочила со стола. Это просто нестерпимо! Она уже стала размышлять о том, не попытаться ли его просто изнасиловать, но, зная Мориарти, он сможет за себя постоять и, скорее всего, это, в конечном итоге, закончится тем, что он запрет её дома, так и оставив без сексуального удовлетворения, и даже о фантазии с запертой комнатой придётся забыть. — А, знаешь, я передумал! Я такой непостоянный! Сама знаешь, — Мориарти наклонил голову в бок и хлопнул в ладоши, коварно потирая их друг о друга. Пожалуй, сегодня он оторвётся по полной! За все сцены ревности к Ирэн Адлер, Молли Хупер и за его изнасилованный мозг, у которого в последнее время половая жизнь была чуть ли не более насыщенной, чем у самого Джима. — Я хочу посмотреть, как ты себя ласкаешь. Себя, а не меня. А потом… — Мориарти задумчиво постучал пальцем по губе. — Решу, что с тобой делать. Зависит от твоих… Как ты там любишь говорить? Реакций? Ну, и от искренности твоей мольбы, конечно же. — Это ещё зачем? — отпрянула девушка. — Если бы я хотела заниматься подобным, то просто уединилась бы в ванной. Мне нужен выплеск гормонов, а он будет гораздо насыщеннее при смешивании с твоими. — Бла-бла-бла, — скучающим тоном произнёс Мориарти, игнорируя её пространные научные изречения. — Раздевайся, или я пойду пить кофе с Мораном. — Готов променять меня на кофе со своим дружком? Ты ненормальный, — произнесла Эвр, сев на столе и сощурив глаза. — Ты только сейчас это поняла? — довольно произнёс он, наклонив голову в сторону. — Нет, просто констатирую факт, — проговорила она с легкой ухмылкой. — Хорошо. — Хорошо? — переспросил Мориарти, не веря своему счастью. Он не думал, что она так быстро согласится, но Эвр уже стягивала с себя футболку, заинтересованно за ним наблюдая. Джим стал водить языком по внутренней стороне щёк, но потом, смотря на то, как она расстёгивает лифчик, не отводя от Мориарти взгляда, вскинул брови и поговорил: — Концентрируйся на себе, милая. А не на мне. — Какой тогда смысл? — спросила она, неумело водя пальцем по своему соску. Джим невесело и почти презрительно усмехнулся: — Святые угодники, даже этому учить надо. Неужели никогда в Шерринфорде этим не занималась? — Не было необходимости, — тихо проговорила она, всё-таки опустив взгляд в пол и зажимая сосок между пальцев. — Ощущения всё равно одни и те же. Какая разница, кто удовлетворяет твои сексуальные потребности? — Значит, ты можешь делать это сама, а я просто буду наслаждаться, — произнёс Джим, спрятав, впрочем, лёгкий укол обиды и упираясь в столешницу ладонями. — И больше никакой мерзости про гениталии и всё остальное… Конечно, зрелище было то ещё — но Джим понимал, что ему и самому придётся стиснуть зубы и перетерпеть. Всё, что угодно, лишь бы она поняла: разница есть. Эвр несмело провела другой рукой по груди, распахнув глаза и посмотрев на Мориарти, будто ища одобрения. — Не смотри на меня. Важно, чтобы нравилось тебе — тогда и мне понравится, — Джим ободряюще улыбнулся, скрестив ноги и наблюдая за её неловкими попытками доставить себе удовольствие. Выглядело это все так, будто какой-то сумасшедший учёный шарит у себя на письменном столе, пытаясь найти важные записи, а не так, словно одинокая, жаждущая любви девушка впервые познала всю прелесть мастурбации. Возбуждающего мало. Через пару минут этого странного действа Мориарти вздохнул и сказал: — Можешь и трусы снять, — как он ни старался, голос прозвучал грустно и довольно апатично. Эвр не стала спорить и, сняв трусы, запустила руку к себе между ног. Картина мало поменялась. Разве что в её взгляде опять появилась заинтересованность в реакции Джеймса. Мориарти закатил глаза. — Себя надо любить. Понимаешь, любить. А не исследовать. Это разные вещи. Помнишь, Фрейд писал, что дети познают себя и свои гениталии в 6 лет? Думаю, если бы он увидел сейчас тебя, то расширил бы возрастные критерии! — Мориарти отошёл от столешницы, с грустным видом рассматривая её неловкие движения. Выглядело это даже слегка жалко и, отчасти, унизительно для неё. Совсем не то, чего он добивался. Он хотел быть соблазнителем, а не насильником. Мориарти пару раз глубоко и медленно вздохнул. — Эвр, ну, почему ты вечно так? Почему ты всегда портишь все веселье?! Чувствую себя палачом возле своей жертвы. Отвратительная роль. С тобой я её играть точно не хочу. Ладно… — он соблазнительно улыбнулся. — Покажу, как надо, — подошёл вплотную к ней и положил свою руку на ее ладонь, нежно поцеловав. Эвр опустила на его руку неуверенный взгляд, когда Джим надавил и заставил её ввести пальцы внутрь. Закусив губу, она подняла на него голову и произнесла: — Есть разница. — Правда? — саркастично спросил Джим. — Это я так на тебя действую. И моя близость. Только… — пресёк её он, прежде чем она пустилась в рассуждения о том, почему такое происходит, —… тише. — Хорошо, — тихо проговорила она, прикрыв глаза. — Лучше? — переспросил Джим, отпуская свою руку и снова вставая к столешнице. Эвр кивнула, открыв глаза, и, не прекращая движений, бросила на собственную руку недоумевающий взгляд. — Не думала, что такое возможно, — сказала она; дыхание начало сбиваться, и Джим даже заметил, как она ускоряется и даже выгибает спину. Смотреть на это было приятней. — Всему-то тебя надо учить… — проговорил он, оглядывая её голое тело и наблюдая за тем, как раз за разом вздымается грудь. — И ты должна была догадаться. Это ведь чувствительные точки, не более того. — Ты бы этого так не сказал, — затрясла она головой, — ты бы сказал, что это путь к наслаждению или вроде того… дорога на вершины блаженства… — она подняла на него взгляд, и Джим громко вдохнул, вцепившись в края столешницы. — Точно не хочешь присоединиться? — Даже термины научилась употреблять правильные, — Мориарти изобразил на лице неподдельный восторг, после чего кинул беззастенчивый взгляд на руку девушки и обнял её, опалив кожу уха жарким дыханием и проведя руками по её плечам, словно подбадривая. — Умница, теперь гораздо лучше выходит, правда? Я бы присоединился, но… — Джим упёр язык во внутреннюю часть щеки. — Ты все-таки должна попросить получше. Конечно, в этот момент ему хотелось запрокинуть её на стол и резко войти в неё, сдавливая кожу и прижимая к холодной поверхности, но он хотел растянуть момент, чтобы потом вспоминать его в особенно неприятные моменты. Пожалуй, это было самое сексуальное, что он видел в своей жизни: его гениальная, холодная и постоянно задающая сводящие с ума неуместные вопросы девочка ласкает себя, и ей это нравится. Ласкает для него, потому что он попросил. И, Джим уверен, такого никто и никогда больше не увидит. Она его. Его. Его. Полностью и до конца. Одна мысль об этом дурманила голову, но подсознание всё же упрямо подкидывало напоминание, для чего изначально он всё это затеял. Нет, так просто он не сдастся. Такой удачный для него расклад карт пропускать ни в коем случае нельзя. — Попроси папочку как следует, — наконец закончил фразу Мориарти, дразнящим движением проведя по её левому соску. Продолжая тяжело дышать, Эвр стала разминать шею, прикрыв глаза, так что Джим чуть не задумался: а не решила ли она дойти до конца, не прибегнув к его помощи? Но, когда она всё же открыла глаза, уставившись на него горящим взглядом, и широко открыла рот, выпуская очередной громкий выдох, Джим задвинул эту мысль на задворки сознания, и не думал об этом, стараясь не нервничать — и держать себя в руках. Всё будет. Он же Джеймс Мориарти — он привык добиваться своего, и молчащей Эвр он тоже добьётся… впрочем, молчать она, конечно, не будет. Но на этот раз обойдётся без наглядных уроков по биологии. — Джим Мориарти, — наконец-то заговорила она таким голосом, что у него от напора сдерживаемых порывов задрожали руки, — ты будешь… моим… — она вошла особенно глубоко, запрокинув голову и широко открыв рот, и уже в следующее мгновение выпалила почти умоляюще: — Ты хочешь сделать это сам? — Сделать что, Эвр? — спросил тот дрожащим голосом, выставив вперёд напряжённые ладони. Руки так и тянулись к ней, к её бедрам и горячему телу, но холодный разум, хотя и трясся, словно в эпилептическом припадке, продолжал нервно выкрикивать просьбы остановиться и не торопить события. — Войти в меня? — спросила она недоумевающе, резко наклонившись к нему и показательно кусая губы. — Быть во мне… Иметь меня так, как больше никто и никогда не будет? Трахать, пока не… — О, черт возьми, да, — воскликнул Мориарти, перебивая её и тут же затыкая рот поцелуем: властно проникая языком между губ, он подтолкнул её вперёд, полностью укладывая на стол и раскидывая по сторонам мешавшую посуду. Руки наконец-то притронулись к её желанной коже, он слышал, как тяжело она дышит, и чувствовал, как её руки снова помогают ему избавиться от брюк и трусов. Эвр схватила его между ног резко, заставляя охнуть, и, сняв с него надоевшую серую футболку, стала сама целовать ему грудь, водить языком вокруг сосков, поднимаясь к шее и даже прикусывая кожу, не прекращая при этом движений внизу. Джим только и делал, что шипел от удовольствия, думая о том, что после всех мучений его девочка заслужила вознаграждение — и немножко инициативности, от которой у него, впрочем, напрочь сносило крышу. Эвр делала то, что ей подсказывала страсть, а источник её, конечно — это болезнь, название которой Джим прекрасно знал. Но ничего не возбуждало его сильнее, чем возможность иметь Эвр Холмс, прекрасно понимая, что он смог победить холодную биологическую стену в её голове, и что каждый её оргазм, каждый вздох, каждая царапина, оставленная на его спине — это маленькая его победа над её братьями. Вместе они складывались в сверкающий золотом монолитный триумф, по величине своей превосходящий даже Шерринфорд. В его глазах темнело, когда он думал, что кто-то, столь близкий по родству Девственнику-Шерлоку и его аскетичному братцу стонет под ним в полнейшем блаженстве, и замолкает, позволяя физиологии делать своё дело, но не раздумывая об этом. И, уж конечно, осознавать, что причина этому — он сам, его искреннее и неприкрытое желание иметь единственную женщину, от которой он, и без того ненормальный, сходит с ума ещё сильнее, будоражило еще больше, заставляя ускоряться, нагибаться, кусать её кожу и даже не бояться открывать рот, шипеть и выкрикивать её имя — отчего-то в таких обстоятельствах оно звучало не только приятно, но и сек-су-аль-но. Джим терпеть не мог незащищённый секс — но что поделать, если всё произошло так спонтанно? С Эвр всё всегда спонтанно, и предугадать, что ей неожиданно захочется секса на кухне, он не мог, а поэтому кончил прямо внутрь, не особо задумываясь о последствиях. У Эвр, как обычно, всё произошло несколько раньше, и теперь он, продолжая стоять на холодном полу, упирался лбом в ложбинку между её грудей, губами едва-едва касаясь её соска. Эвр смотрела в потолок, разбросав волосы по столешнице, и, запустив пальцы в его волосы, медленно водила по ним, словно даже не стремилась доставить ему удовольствие. Но Джим закрыл глаза и наслаждался одной только мыслью, что её пальцы — в его волосах. Они перебирают их, гладят, и он слышит её тихое дыхание и столь же тихие слова: — Джим, это… — она замолчала, закрыв глаза, и на её губах заиграла усмешка, столь для неё не характерная, что Джим удивлённо поднял на неё взгляд. Эвр лишь улыбнулась ему, заправляя волосы за уши, и в её взгляде было столько ласки, что он почувствовал, будто прямо сейчас начнёт расплываться: — Это восхитительно, — прошептала она, прикрыв глаза, на что Джим потянулся вперёд и поцеловал её в губы. Ласково, нежно и даже не требовательно, стараясь вложить в это прикосновение всю ту гармонию и спокойствие, что он чувствовал, находясь с ней рядом. Так странно каждый раз зажигать огонь, глядя на неё, а потом, когда он потухнет, нежиться в пепле, как в пене для ванн. — Ты восхитительна, — произносит Джим, убирая волосы с её лица и улыбаясь. — Какая девушка, такой и секс. — У меня превосходный учитель, — смеётся она, когда Мориарти снова бессильно падает ей на грудь.