Ласка

      Минато-сама действительно удивительный человек, можно сказать, что один на миллион. С восстановлением академии ввёл новые дисциплины, сменил преподавательский состав… и забыл сделать самую банальную вещь — придумать приветственную речь. Перед толпой народа мужчина держался хорошо, ведь импровизация, да ещё приправленная юмором, лучшее средство скрыть какие-либо недостатки. На самом деле Итачи бы и не заметила данной проблемы, но в мире живёт одна из милейших женщин — Кушина-чан. Она с радостью рассказала о том, как её дорогой муж лоханулся. Крёстная сверкала улыбкой слева от её матери, обнимая ту за руку и немного заваливаясь на неё. Ка-чан оставалось лишь сохранять спокойное выражение лица, периодически осматривая макушку подруги любящим взглядом.       Итачи вслушивается в речь Хокаге и позволяет улыбке коснуться собственных губ — Намикадзе перепутал буквы в словах. И сам же рассмеялся с жителями деревни, изображая строгий тон. Рядом с блондином чувствуешь себя как со старым другом.       Минато-сама зачитывает списки лучших новичков. Банальная проверка на скорость, реакцию, сообразительность, ну и всё такое даётся каждому поступающему — по такому принципу и строятся будущие группы. Итачи, как и ожидается, попадает в ряды лучших из лучших, попросту говоря — она показала один из лучших результатов за всё время существования академии.       В передних рядах что-то ободряющее кричат Шисуи и Атсуши, Итачи едва сдерживается от закатывания глаз, но стоит признать, что подобная поддержка чертовски приятна.       Их, как утят, ведут в аудиторию — знакомить с их первым преподавателем. Итачи плавно скатывается на предпоследнюю парту возле окна. Дети вокруг шумят, гомонят, знакомятся. А Учихе бы свалить от всех подальше, к спокойствию и уюту. Изуми, её любимая девочка, садится рядом, надёжно прикрывая от остальных. И Учиха ей благодарна всей душой. Под столом в её руку что-то упирается, девочка переводит взгляд вниз и видит коробочку с данго, которую настырно впихивает ей подруга. Если это ангельское существо не выйдет замуж до тридцати, то Итачи лично сделает ей предложение руки и сердца.       К ним заходит обыкновенный мужчина средних лет, полноватый и, скорее всего, чунин. Представляется как Фунено Даикоку. И Итачи отключается, залипая в окно, на краю сознания, по привычке вслушиваясь в разговор. Учиха уже думает, как побыстрее убежать из этого невыносимого места, где слишком много людей и затхлый воздух. Напрягающая скованность во всех отношениях.       И почему-то не покидает чувство, что жизнь проходит слишком быстро мимо неё. Хотя, казалось бы, что здесь прошло-то? Только недавно закончилась война, потом нападение, а сейчас она стоит на пороге чего-то нового и неизведанного. По сути, изменится лишь окружение, но стоит отметить, что приятного в этом мало. Если и ходить на занятия, то только ради солнышка её жизни — Изуми.       После первого урока в её жизни ждёт приём у Сенджу. Почти долечилась — и уже хорошо. Но желательно потом не перемерзать на длительный срок, здоровье у Учиха — вещь относительная. Вроде оно и есть, а вроде и нет.       Девочка, не поворачивая головы, внимательно оглядывает общество в отражении стекла.       За ней наблюдает вся женская часть группы. Как-то Шисуи упоминал, что Итачи непозволительно красив для пацанёнка, даже миловиден и смазлив, но такое повышенное внимание…       Ками-сама, дай ей сил пережить этот день.       А учитель распинается про Волю Огня, Хокаге, деревню и страну. Такое ощущение, что она пришла послушать пропаганду, закрепляющую любовь к месту жительства, а не учиться.       Дальше объявляют что-то про свободный первый урок и моральную поддержку. Для занятия Учиха подготовилась, поэтому достала причину своих недельных страданий и продолжила доделывать это до конца. — Серьёзно? — Да. — Тебе нравится это?       Камано многое слышал про одарённого наследника Учиха, он ожидал, что тот начнёт везде носиться и показывать, что лучше всех остальных. Но пацан с невозмутимым видом сидит и вышивает, а его подруга умчалась практиковаться в меткости. — Таким девчонки занимаются.       Учиха решает до последнего игнорировать слова однокурсника, продолжая аккуратно вышивать нежно-розовые лепестки сакуры. И чему она здесь научится? Кушина-чан всё причитает про недостаток общения Итачи со сверстниками, однако была бы воля Учихи — она бы сейчас ушла. — Понравился?       Шисуи тут как тут, вместе со своим язвительным тоном. Старший нагло усаживается на парту, потому что может. Рядом с остальными детьми сидят их родные, ладно, может быть, ещё двоюродные родственники, а здесь… Шисуи. Самый родной и близкий, ага. — Учихи, — пацан с ненавистью выплёвывает название их клана. — Итачи-сама у нас совершенство. — А ты ещё лучше него. — В таком случае я Бог, — и усмехается, делая паузу, — на колени.       Если сейчас эта мелкая зараза такое вытворяет, то что будет через лет… пять? Неугомонное дитя лишь успевает похлопать глазами в ответ на подобную наглость, как звонит звонок. А Шисуи зря времени не теряет: мигом сгребает вещи Итачи (собственно говоря, и саму Итачи) и спешит в больницу. У неё приём, а у Атсуши скоро заканчивается смена.       Больница встречает типичным приевшимся запахом медикаментов, чистотой и быстро мельтешащим медицинским составом. Одна из отличительных черт — изобилие цветов. Начиная от утончённых фиалок и заканчивая огромным кактусом под самый потолок. А высота, на секундочку, два с половиной метра.       Молодая симпатичная медсестра проводит их до кабинета и буквально тут же убегает выполнять другие поручения. Итачи чинно стучит в дверь и, получая разрешение, входит.        Рабочее место маленького Сенджу чем-то неуловимо отличалось от всей больницы — тут присутствовала какая-то доля тепла и комфорта. Наверное, этому способствовали буйно цветущие калачики и орхидеи. Также отсутствовали плакаты с какими-то медицинскими пояснениями, потому что это юное подобие на доктора привело аргумент: он сам себе ходячая энциклопедия. Но то тут, то там лежали книги с академическими заковыристыми названиями. Всё углублённое, касающееся медицины, Итачи ровным счётом не тревожило. Поэтому девочка даже и не пыталась во что-то вчитаться.       Сенджу сидит за столом с крайне недовольным видом и пьёт чай с ромашкой — говорят, что она обладает успокаивающим эффектом. То ли у него уже нервы ни к чёрту, то ли ромашка бракованная. Работа с людьми нещадно утомляет, ведь ему крайне необходимо выслушать про их родословную, все болячки, кота, собаку и соседку. — Знаете, есть у нас одна пациентка. Проклинала весь наш медицинский состав, непонятно что наговорила, ходить сама вообще не хочет. А всё почему? Потому что лень. Хотела, чтобы на неё обратили внимание, сюсюкались и подтирали сопли. Зачем после всего этого она нам сдалась? — Учихи не перебивали исповедь Атсуши, лишь тихо присели на кушетку. — А сейчас устроила бунт и ничего не жрёт. Пусть что хочет, то и делает, херня вопрос, зелёнкой подпишем и в морг. — А я всегда говорил, что медики — это добрейшей души люди.       Тихо вторит Шисуи, посмеиваясь. — Ладно, малой, сейчас осмотр проведём, может, что-то ещё подлатаем и закинем домой.       Итачи кивает и тут же снимает верх — а, собственно говоря, чего стесняться-то? Единственное, что можно увидеть, так это синяки, царапины и ожоги. С юной Учихи клановые учителя выжимают весь максимум и чуть-чуть больше. Шисуи бодро пересаживается на маленький покосившийся табурет, напрочь игнорируя нормальные стулья. Потому что эту табуретку сколотил лично он с Атсуши. И неважно, что у кого-то руки не из плеч растут. Девочка кладёт рядом с собой футболку и ложится на живот. — Кабздец, Учиха-сама, побудешь вместо скелета? — Сенджу надевает перчатки, подходя ближе к ней с какими-то наполненными склянками. — Всё равно можно пересчитать кости. Худоба. — То ли дело ты, — фыркает наследница, вздрагивая от прикосновения холодных пальцев, — буханка на двух ножках.       Сенджу действительно был немного пухленьким, несмотря на все физические нагрузки. Итачи тихо шипит, когда медик намеренно надавливает на гематому. Сверху слышится тихое бурчание по поводу того, что об Итачи совершенно не беспокоятся, не лечат, чуть ли не плюют в неё и вообще. Не говорить же ему, что это её тренировки с Шисуи. А старший, пребывая иногда в особенно хорошем настроении, любит извалять младшенького в грязи. Естественно, стараясь поджечь.       Курс лечения заканчивается всего лишь через полчаса по той простой причине, что Итачи нужно поторопиться домой. В семье праздник — ребёнок в академию пошёл. Учиха уже видит перед собой длинные столы, усыпанные угощениями, и почти весь клан в полном составе.

***

      Учёба, как и ожидалось, проходит ужасно скучно и слишком шумно. Это просто-напросто впустую потраченное время и запас терпения. Какие-то дети из класса постоянно пристают, пытаются её задеть и унизить. Как, например, сейчас. — Да это всё из-за твоего положения!       Учиха откровенно уставшим взглядом оглядывает некое подобие хулиганов, что загнали её в угол и угрожают. Пацан распыляется, взмахивает руками, но подойти ближе не решается — боится. — Наследничек.       Подводит одним словом итог другой мальчишка, показательно разминая кулаки. Да у них подобие на боевую стойку настолько кривое, что Итачи еле сдерживает себя от того, чтобы это безобразие исправить.       По сути, ей даже двигаться лишний раз не нужно, потому что по подсчётам через секунд десять толпа её фанаток должна смести это хулиганьё. Как говорится, пост сдал — пост принял. Вот и они подоспели.       Под общую шумиху Итачи бочком продвигается и вырывается из толпы, моментально находя взглядом Изуми, что беседовала с Ханой. Инузука отличается от своих соклановцев спокойным характером, что, несомненно, добавляет к ней симпатию. Учиха подходит к ним, моментально вливаясь в разговор про метательное оружие. Через несколько минут звенит звонок. У них будет последний урок на сегодня.       Поток детей вываливается на улицу, сбиваясь в неравномерную кучку. Итачи всё в той же компании держится немного обособленно от них. Учитель радостно оповещает о первом спарринге в их жизни (к клановым детишкам это не относится). Их распределили методом жеребьёвки. Изуми удалось выйти в ничью. Ей попался довольно способный партнёр из клана Сарутоби. Итачи в пару выпала какая-то девочка из Нара, последняя, недолго думая, сразу же признала собственное поражение. Она даже не стала двигаться с места, продолжила флегматично наблюдать за колышущейся листвой. И тогда-то к ней напросился Камано.       Дети вышли в круг и по команде сенсея начали спарринг. Также им напомнили, что чем раньше они закончат свой поединок, тем быстрее смогут попасть домой. То есть закончил бой — и всё, до свидания, можешь идти по своим делам.       Юная Учиха не собирается здесь долго задерживаться и поэтому, в очередной раз уворачиваясь от прямолинейной атаки, делает простенькую подсечку и валит партнёра на землю, толкая за пределы круга. Шисуи умер бы со смеху от подобного.       Толпа вокруг бесится, издавая страшные звуки, от которых Итачи неволей передёргивает. На ум в очередной раз приходит вопрос, мол, что она здесь забыла.       Девочка быстро подхватывает сумку, прощаясь со всеми, и быстрым шагом уходит подальше от академии. Если быть точнее — от детей.       Сейчас ей нужно передать лично в руки главе Хьюга документ на доставку партии оружия. Это рядовой договор, который могут передать в руки часовым около входа на территорию клана. Но Итачи же нужно как-то приобщаться к делам, которыми она будет в будущем заниматься. Стоит уточнить, что и подобное поручают наследникам намного позже, чем ей.       По дороге то тут, то там встречаются представители её клана, надёжно патрулирующие улицы Конохи. Итачи и рада видеть подобную картину. Всё же стоит отдать должное Минато-сану, под его чутким руководством отношения между Учиха и гражданским населением складывались просто замечательные.       Итачи спустя пятнадцать минут добирается до массивных ворот, которые на данный момент открыты. По бокам по стойке смирно стоят часовые. Даже у них в клане шиноби могут запросто присесть отдохнуть или вообще скрыться под навесом, если солнце совсем доконало.       Перед Итачи возникает один из часовых, и девочка останавливается, вопросительно приподнимая бровь, выражая немой вопрос. — Пропуск. — Разве вы не получали приказ на имя Итачи Учиха?       Девочка немного наклоняет голову в сторону, внимательным взглядом окидывая охрану с головы до ног. При её росте весьма проблематично что-то подобное проворачивать, но неизведанным образом это удаётся почти всегда. — Приказ поступил сегодня утром.       Невозмутимо отвечает второй шиноби. И воцаряется тишина на добрых пять минут, Учиха даже мнётся, не зная, что обычно предпринимают в подобных ситуациях. — Пацан, чего стоишь?       Наконец, не выдерживает один из них. — Жду, пока пропустите, — девочка подавляет тяжёлый вздох, — я и есть Итачи Учиха. — Ты?       Звучит как-то насмешливо с уст всё того же охранника, который оказывается понаглее.  — Да.       Твёрдо припечатывает Итачи, теряя запас терпения, она ещё обещала зайти на рынок и купить яблоки для Кушины-чан.       Охрана смеётся и прогоняет её, мол, нечего какой-то мелочи околачиваться около них. И стоило сегодня Итачи надеть другую одежду без символики клана. Приказ она, конечно, не отдаёт. Проблемы с вооружением останутся лично их.       По всей видимости, отношение многих останется таким же насмешливым, пока она не подрастёт. Но Учиха никуда не торопится и всё запоминает, благо на память не жалуется. А новость о том, что она не передала договор, Итачи преподнесёт уже по дороге домой, заодно заглянет в полицейский участок к то-сану. Вместе с тем её дорогой отец снимет стресс, Итачи даёт ему просто прекрасную возможность проехаться по нервам главы Хьюга. Она прекрасно осознаёт, что могла бы настоять и в конечном счёте её бы пропустили, но… не сегодня. Всё это вредное влияние Шисуи и Атсуши.       Ни в коем случае не её врождённое. Нет.       Яблоки на рынке ей вручают бесплатно, приговаривая благодарность всему её клану. Вот кто действительно знает Итачи — продавцы. В подарок добавляют ещё спелую клубнику, которая в этот сезон была редкостью. Учиха настойчиво отказывается от последнего, но её чуть ли не выгоняют ласковыми словами.       В доме Намикадзе оказывается также любимейшая ка-чан вместе с отото. Крёстная с маниакальным увлечением выводит на бумаге что-то страшное и заковыристое, что юная Учиха просто обязана будет вызубрить. А Итачи тем временем пришлось в очередной раз успокаивать двух детей, которые жаждали её внимания на все сто процентов.       Итачи может чем угодно поклясться, что через несколько лет эти два чуда доведут её до белого каления и нервного срыва.       А пока что два ангелочка умотались и сладко спят.