EveryDay

      Сонджин Вонпиля помнит дольше, чем тот помнит сам себя, с пелёнок буквально. Своими глазами видит, как Вонпиль из довольно странненького ребёнка превращается в странноватого мальчишку, потом странного подростка и чем дальше, тем только страньше. А вот, что тот повзрослел — не замечает. Потому что это же Вонпиль, как он может повзрослеть? Бред же.       Осознание приходит внезапно, они сидят большой компанией в баре и в какой-то момент младший тянет руку к рюмке. Сонджин с привычным «куда ручонки свои загребущие тянешь, мелочь» рюмку забирает. Вонпиль награждает его возмущённым (и немного печальным) взглядом.       — Мне уже 21, хён. Мне уже можно, — говорит он, берёт другую рюмку и залпом опрокидывает её в себя. Сонджин, который уже собирался, было возмутиться, вдруг осознает — и правда 21, и правда можно. Не то чтобы он не помнил, когда у младшего день рождения или сколько ему лет — помнил, разумеется. Но не осознавал, видимо.       И вот на тебе. Вонпиль — взрослый.       Сонджин вертит эту мысль в голове весь оставшийся вечер, но уложить всё равно не может. Ну, как это Вонпиль взрослый? Это же Вонпиль.       Реальность смотрит на него шальными от алкоголя и общей атмосферы глазами и весьма лихо танцует под энергичную песню незнакомой Сонджину женской группы — старательно выгибается, вертит бёдрами и оглаживает себя руками. Во взрослости Вонпиля это зрелище Сонджина не убеждает, но и образ невинного ребёнка расшатывает.       Хорошенечко так расшатывает.       От увиденного мир у Сонджина не рушится. Нет.       Если только чуть-чуть. Был бы христианином, перекрестился бы, но как-то не случилось. В голове сначала не слабо штормит мыслями, приправленными алкоголем, а потом Сонджин резко успокаивается. Точнее не успокаивается, конечно, как тут успокоишься, когда руки плавно вниз по бёдрам, когда взгляды из-под-чёлки, закушенная губа и и две полосочки чокеров, плотно обхватывающие шею, просто решает подумать об этом позже.       А ещё решает добавить в свой мысленный список дел на завтра пункт «оторвать голову Брайану», ибо нечего младшего всяким непотребствам учить.