Viking

Холодный ветер нещадно трепал волосы омеги, заставляя того посильнее кутаться в плащ из мягкой овчины, но даже он не спасал от этой непогоды. Зима выдалась слишком суровой в этом году: припасов не хватит и до начала весны, а морозы нещадно гнали из леса, где водилась дичь. Старцы говорили, что такая зима впервые за многие годы и это не сулит ни чему хорошему. Где — то в кустах послышался треск веток, заставив омегу прислушаться. Затаив дыхание, он не спеша навел туда лук с приготовленной стрелой. Секунда и тетива жалобно свистнула в воздухе, а возня в кустах прекратилась, давая понять, что жертва настигнута. Не спеша убрав оружие, юноша двинулся туда, стараясь чтобы его шаги не были слышны. Кровь на снегу была ужасным зрелищем, но в тоже время прекрасным, ужасно прекрасным. Заяц, которого он выслеживал до этого, тяжело дышал, не смирившись со своей участью и пытался хоть как-то двинуть лапами, но жизнь угасала в его глазах. — Я сделаю все быстро. — Не понятно кому это сказав: себе или жертве, охотник достал из пазухи нож и вонзил в добычу. Капли крови попали ему на лицо, от чего он закрыл глаза и глубоко дышал. Лишать кого-то жизни было ужасно, но если ты хочешь выжить в этих суровых краях, думать об этом приходилось в последнюю очередь. Засунув зайца в мешок, парень не спеша двинулся к капкану в чаще, который он оставил утром. Сегодняшняя охота явно удалась: в ловушке барахталась куропатка, которой он затем свернул шею. — Исак! — женский крик заставил его вздрогнуть и обернуться. К нему навстречу бежала Ева, радостно размахивая подстреленным зайцем. Это выглядело ужасно нелепо, но девушка была явно горда собой. — Смотри, кого я достала на ужин. — Ева, ты прекрасно знаешь правила охоты, теперь вся дичь тебя слышала и наверняка скрылась в глубине леса, — Исак закатил глаза к небу и пытался казаться взрослым. — Это мой первый заяц! Не говори, как мой отец. — Она подошла ближе и бросила тушу в ноги. — Тем более нельзя так относится к добыче, Боги покарают тебя, дитя. — Его голос выдал его и он уже не скрыл свой смех. — Ева, ты размахивала зайцем, как тряпкой! — Да-да, Исак — ты такой зануда, — Ева плюхнулась на ствол, упавшего неподалеку, дерева. — Однако мои уроки не прошли даром? — Ты лучший охотник в поселении! — Мун тут же переключилась на другое, с восхищением смотря на него. — Только Крис так не считает, да? — с ухмылкой произнес он. — Он слишком красуется передо мной, считает, что кабан сам должен упасть к нему в ноги, с проткнутым в груди копьем. Болван. — Тебе он нравится, даже таким болваном. — Ни капельки, пусть Боги и посмеялись надо мной, когда родители выбрали нас, но сладкой жизни я ему не устрою. Его подруга была красивой, одной из самых красивых омег в поселении: ее медовые волосы были завязаны в косу, а некоторые локоны обрамляли лицо, придавая этому очарование, но главным украшением он считал ее глаза — зеленые, переливающиеся с голубым, словно само море. Однако ее характер был своенравен: пылкая и упрямая, она всегда пыталась добиться своего, но избежать брака с Крисом ей не удалось. Оно и понятно: Крис — сын ярла и наследник, а значит выгодная партия для родителей. — Ты счастливый, Исак. Тебе не нужно следовать указаниям и выходить за того, кто противен тебе. — Мое счастье в том, что я — один, но на долго ли? Ярл может и отдать меня за своего война. За меня не кому заступиться, Ева. Девушка поджала губы и отвернула взгляд. Порой она была чересчур бестолкова, когда затрагивала эту тему, ведь Исак был сиротой. Его мать умерла при родах, а отец пал в бою, когда мальчику едва исполнилось тринадцать. Брошенный, никому не нужный ребенок смог сам выжить в этом мире и стать весьма искусным охотником, которому не было равных в клане. Ева старалась ни в чем ему не уступать, но ее нежные руки, созданные для прялки, не годились для охоты, но она была упряма, а еще она любила его, как брата. — Мой отец. Он вступится за тебя, я попрошу его. — Ева! Не смей говорить эту ересь, я ни за что не попрошу помощи твоего отца. К тому же он хускарл ярла, а значит не пойдет против него ради кого-то омеги, тем более меня. — Но Исак. — Довольно, нам пора. Тебя наверняка ждут дома. Исак поднял тушу зайца и направился к поселению, давая понять, что говорить сейчас не хочет. Он слышал, как позади него шла девушка, поэтому не беспокоился, что она отстанет. Вальтерсен старался не думать, что в один момент, на одном из пиров, ярл решит выдать его за кого-то. Он слишком любил свою свободу и потерять ее, значит потерять самого себя. Однако таковы были традиции: если юноша или девушка были сиротами, им покровительствовал ярл, а значит мог сделать с ними все что угодно, тем более, если они были омегами. Но в их поселении давно не рождалось мальчиков — омег. Исак был первым за тридцать зим и это порождало много слухов о нем. Злые языки трепались, что мать Исака рожая его, просила всех Богов, но отозвался лишь Локи, он и подменил младенца. Впрочем, это были лишь сплетни, но косых взглядов в спину было не избежать. Отец воспитывал его альфой — сильным и независимым, он любил его и учил всему, что знает. Когда его не стало, Исак сбежал в чащу леса, где дал волю чувствам. Он кричал так, что птицы подняли ужасный шум, а звери устремились вглубь, поднимая пыль. Прошло уже пять лет, но он не смог смириться с утратой. Он обещал себе, что если и найдет альфу, то сам, а не по воле ярла. Да поможет ему Фригг. *** Уже из далека было видно, что на селение напали: огонь полыхал на крышах домов, словно это был большой костер. Это не могло быть правдой! Исак скинул мешок с добычей и понесся вперед, забывая о девушке. — Исак! — выкрик был в пустоту, а юноша уже далеко. Вальтерсен бежал к воротам, которые были распахнуты на изнанку, словно приглашая чужаков. Дым не позволял нормально видеть, поедая глаза и заставляя их слезиться. Закрывая рукавом глаза, Исак пробирался вперед: на улицах было все разгромлено, где — то лежали трупы, в которых он с ужасом узнавал знакомых, а кое-где еще сражались люди. Острый топор со свистом пролетел над головой парня, он чудом успел увернуться и застыть: перед ним опасно скалился противник — рослый мужчина, в руках которого был меч, а сам он шел к Исаку. Придя в себя, Исак толкнул бочку, чтобы заградить путь и бросился бежать. Он слышал, как чужак бежал следом, поэтому петлял в закоулках между домами. Наконец, он загнал его в тупик и прижался к стене. — Вот ты и попался, малыш. — Альфа с ухмылкой шел на него, выставив меч вперед. — Сначала достань меня, придурок! — Исак достал свой нож и метнул его наверх, где с помощью веревки крепилась балка одного из домов. Она ударила мужчину, сбивая того с ног, этого хватило для того, чтобы Исак подбежал к нему и выхватил меч. С чувством превосходства, он вонзил его в грудь ничего не понимающего альфы. — И кто из нас попался? — Смотря, как чужак закрыл глаза, омега вытащил меч и перешагнул через него. Нужно было найти отца Евы, а тот скорей всего был в доме ярла. Найдя заднюю дверь, Исак толкнул ее и медленно вошел. Где-то слышался смех, а также голоса нападавших. Они явно праздновали удачный набег. Тихо пройдя вперед, он укрылся за троном ярла, вслушиваясь в голоса. — Что же ты не пьешь со мной, ярл Ралоф? — говоривший явно был навеселе, а остальные вторили ему со смехом. — Бесстрашный ярл Ралоф — гроза этих земель, посмотри на себя, где ты теперь? Лежишь у меня под ногами, словно дерьмо. Исак осторожно выглянул из укрытия и осмотрелся: в чертоге было полно чужаков, они сидели за столами и собирались пировать, в центре лежал связанный ярл, а рядом его жена Гедда, со страхом смотревшая на все происходящее. Где же отец Евы и Крис? Они должны быть тут. Переведя взгляд немного правее, Вальтерсен нашел и его: некогда грозный хускарл, теперь был непохож на себя. Он был ранен и тяжело дышал, лицо было похоже на огромный синяк, словно по нему прошлись ногами. — А теперь, я сяду на твой трон и буду есть и пить с твоих рук, пока ты будешь жив. Исак спиной почувствовал как трон ярла немного прогнулся под весом чужака. Коротко вздохнув, он старался не выдать себя, хотя это было маловероятно. Кто-то догадается пройти вглубь чертога и обнаружит его. Исаку нужен был план — хороший план. Понятно, что ему в одиночку не спасти ярла и остальных, но должен же быть способ. Где чертов Крис? Сейчас бы его помощь была бы нужнее. — Ралоф, где же твой сын, которым ты так гордился? Сбежал, когда папочку лишили его владений? «Сукин сын» — Исак нервно сглотнул, этот чужак уже раздражал его и желание убить горело все сильней. Крис, может и хвастун, но далеко не трус. Он не мог бы бросить своего отца и мать, семья была важней. Кто-то рассмеялся на слова говорившего, а остальные одобрительно стучали по столу. — Что мы будем делать с его женой? Уж больно хочется опробовать эту кобылку. — Мне нет до нее дела, пустите ее по кругу. Нет-нет, только не Гедда. Исак сжал рукоять меча и вышел из укрытия. Он направил свой меч в грудь того, кто сидел на троне. Это был молодой мужчина, альфа. Он явно был в смятении и смотрел на меч. — Только попробуйте тронуть и вашему ублюдку не жить, его вспоротая грудь будет отличным украшением трона. — Исак говорил медленно, словно не верил в свои слова. Взглядом он прошелся вокруг, смотря на застывшие лица чужаков. Кто-то уже пытался достать оружие, но Исак угрожающе надавил на рукоять, давая понять, что не шутит. — Так-так, кто это у нас здесь? — Альфа даже с мечом у груди был нахален и делал вид, что меч ему не угрожает. Втянув носом воздух, он оскалился. — Маленькая омега, что чересчур много болтает. Он смотрел на Исака своими холодными голубыми глазами, заставляя того замереть и смотреть в них. Казалось, что само время застыло, а тело не могло пошевелится от этого взгляда. — Боги милостивы сегодня к нам, парни, раз отдали нам и его. Смех за спиной был неприятен, Исак сжал губы и повторил: — Тронешь ее — тебе не жить, я это гарантирую. — А если я отпущу ее? — Все равно умрешь. Верить твоим словам, все равно, что заставить Одина плясать на костре. Альфа смотрел на него, а через секунду его пронзил смех. — Так чего же ты ждешь? Я перед тобой: без оружия и щита. Убей меня. Его слова звучали вызовом для омеги. Исак покрепче взялся за рукоять и надавил мечом, смотря в глаза альфе. Последнее, что он успел запомнить перед тем как потерять сознание, так это смеющиеся голубые глаза, что обжигали подобно льду.