Viking

Солнечные лучи «гуляли» по лицу Исака, заставляя того зажмуриться и открыть глаза. Он лежал явно не в доме Фроди, а в какой-то маленькой комнатушке, где стояла всего лишь кровать, да тумба. «Если я проиграл, значит ярл забрал меня к себе?». Эта мысль резко ударила в голове. Быстро поднявшись с кровати, омега едва сморщился, всё-таки синяки были ощутимы. Найдя свои вещи, которые оказались постиранными, он оделся и приоткрыл дверь в коридор. В доме было тихо, что не могло не радовать, значит Эвена не было здесь. Спустившись на первый этаж, он попал в центральную комнату, в которой стоял большой камин и обеденный стол, где обедал ярл и члены семьи. Обойдя комнату вокруг, он заметил множество гобеленов, привезённых из набегов, стеллаж с оружием и броней, а также и другие ценности, что были добыты мечом. Значит ярл любил показывать свое добро, чтобы люди знали, с кем имеют дело. Усмехнувшись, Исак продолжил осмотр: пройдя чуть вглубь, он нашёл небольшую дверь, ведущую на кухню. Толкнув её, омега попал в «мир» удивительных запахов: он разобрал глег, варившийся в большом чане, а также много разных специй: перец, мяту, кардамон, гвоздику и многие другие. В большой печи уютно кипел горшок с вкусно пахнущим содержимым, а на столе были видны следы муки, вероятно здесь делали выпечку. Урчание живота было резким звуком в этой комнате и достаточно громким, чтобы Исак пришёл в себя. Осмотревшись, он сел за кухонный стол и стал ждать, наверняка кухарка вышла и скоро подойдет, а лезть на чужой стол он бы никогда не стал. За дверью послышались чьи-то шаги, а затем она отворилась: на пороге стояла немолодая женщина, державшая в руках корзину с овощами. При виде Исака, она вскрикнула, а затем видимо узнала его. — Один Всемогущий! Давно ты тут? — Только зашёл, — он смотрел, как та, поставив корзину, проверяла горшок в печи. — Ярл Эвен приказал поднять тебя с рассветом, но Фроди уговорил подождать, мол ты без сил от его трав. — Фроди? Он был тут? — Конечно, он — лекарь и заботится о всех, включая тебя. «Включая тебя» — это было произнесено так, словно он какая-то скотина, но теперь Исак, по всей видимости, был слугой Эвена, и кто знает, как к нему будут относиться. Он рассматривал женщину, отмечая, что она немного прихрамывала, но всё равно двигалась быстро, всё же кухня — её территория. — Голоден? — женщина сдвинула горшок к краю и приоткрыла крышку, выпуская наружу запах отварного мяса с картофелем. — Немного. — Я слышу звуки твоего живота, — рассмеялась кухарка, смутив Исака, — погоди, я сейчас найду для тебя приборы. Кстати, меня зовут Марта — я кухарка в этом доме, а также занимаюсь уборкой. — Исак. — А ты неразговорчивый, наверное потому, что ты ещё не прижился тут. — «И вряд ли когда-нибудь приживусь» — но вслух омега этого не произнёс. Через пару минут перед ним стояла большая тарелка с едой и кружка с глегом. На вкус еда была также приятна, как и на запах. Смакуя пищу, Исак улыбнулся Марте и полностью занялся трапезой. Когда всё было съедено, он убрал приборы в сторону и спросил: — Ваш ярл будет скоро? — Теперь это и твой ярл, здесь твой дом, прими это, ведь ты уступил в бою. — Она сказала это так мягко, словно мать, которая утешает свое дитя. Это был уже второй человек, относившийся к омеге с теплотой, словно между ними не было пропасти, и они не были друг другу чужими. Эта деревня, эти люди, которых он встретил, никто не высказал ему своего презрения и не плюнул вслед, как было у него дома. Если бы Боги были милосердны и решили, что ему место здесь, Исак бы родился тут, но видимо они имели другое мнение. Кто знает, что придумали норны для него в будущем и в этом настоящем. — Когда я прибыл сюда, Фроди сказал, что были и другие. Что с ними стало? — Кто-то работает в порту, а женщины прислуживают в домах более высшего сословия людей. Тебя интересует кто-то конкретный? — Моя подруга, девушка — омега моего возраста, у нее рыжеватые волосы. — Ева? Она в доме Сони — невесты нашего ярла. — Фроди сказал, что она пытается быстрей женить на себе ярла. — Старый болтун! — Марта с шумом отбросила половник. — Однако это правда. Все в деревне знают это, но молчат, ибо боятся гнева её отца. Соня — неплохая девушка, как может показаться, но это только на вид, в её душе слишком много тайн, да и балованная она слишком. — Она ладит с прислугой? — Если Ева будет усердно работать — Соня и слова не скажет. А теперь я расскажу тебе про твои обязанности и всё покажу здесь. Так как ты молод, то возьмешь на себя уборку в доме, но спальню ярла я буду убирать сама, следи за оружием и лошадьми, также должен выполнять поручения ярла, когда он прикажет. Не смей говорить, пока он не обратится к тебе, не вздумай перечить или не выполнить приказ, иначе тебя высекут на площади. Идем, я покажу тебе дом. **** После тщательного просмотра дома Исаку пришлось убраться в конюшне. Пройдя на задний двор, он зашел под навес, где были стойла. В одном из них стоял вороной жеребец, поедавший свой корм. Его окрас был настолько тёмным, что казалось будто сама богиня ночи Нотт вдохнула в него жизнь. Осторожно подойдя к стойлу, омега позвал его: — Привет, красавец, — конь даже не поднял головы, а лишь повел своим ухом. Рассматривая его вблизи, Исак молча любовался лошадью. Если бы была только возможность, он бы проехался на том верхом. Принимайся за работу: Исак разгреб лопатой навоз в стойле, убрал сгнившую солому и заменил свежей, напоил коня водой и добавил овса в кормушку. У него было такое ощущение, будто в этой конюшне давно никого не было: кое-где были прорехи в стойле, а крыша стала настолько дырявой, что можно было смотреть ночью на звезды. Найдя во дворе нужный материал и инструменты, Исак залатал стойла и закрыл дыры на крыше. У него ушло на это настолько много времени, что он даже не заметил, как садилось солнце, а на улице послышалось ржание лошади. Обойдя в дом, Исак увидел Эвена, что держал лошадь за поводья. Заметив омегу, ярл произнес: — Уведи в стойло — это твоя работа. Как только видишь меня верхом, твоя работа забрать оружие и лошадь, а не стоять и смотреть на меня, — сказав это, он бросил поводья и прошел в дом, но обернулся и продолжил. — Накрой на стол, скажи Марте, что будешь прислуживать за ужином, а затем набери мне ванну и омой меня. Исак молча взял поводья и погладил лошадь по холке. «Гореть тебе в Муспелльхейме, чертов выродок».