Viking

Прошла неделя после того ужасного вечера: Исак был подавлен и унижен, пускай этого и никто не видел, кроме его гордости. Отвращение и ненависть к альфе лишь возрастали, казалось, что эти эмоции заполнили его до краев, и он целиком состоял только из них. Эвен был ужасен по отношению к нему: высмеивал его внешность, характер, обсуждал его со своим хускарлом, будто его не было в комнате, даже заставил снова встать перед ним на колени, чтобы держать его ноги, когда он сидел в кресле перед камином. Самое ужасное в том, что Исак ничего не смог бы изменить: его положение было хуже, чем у собаки ярла, пса хотя бы кормили по три раза в день, да еще и отборным мясом. Эвен же велел Марте кормить омегу утром и вечером, лишая обеда, а еще и урезать порции. Конечно, кухарка выполнила приказ, но когда ярла не было рядом, она совала ему в карманы хлеб, булочки и разные фрукты, иначе бы Исак совсем загнулся от работы по дому. Помимо уборки и лошадей, он взял на себя всю тяжелую работу: заготовка дров, ремонт по дому, таскание воды с реки, разделка туш животных, принесенных с охоты, и многое другое. К вечеру Исак уже падал с ног и, не раздеваясь, ложился в постель, чтобы с криком петуха встать заново. Омега совсем не чувствовал отдыха, не удивительно станет то, что он упадет без сил посреди двора. Разделывая мясо кита, Исак в тоже время следил за котлом, что стоял на огне. Марта просила проследить за ним, пока она сходит на рынок. Самого Исака она побоялась отпустить, ведь ярл четко приказал тому и шагу не ступать со двора. Видимо, должно пройти немало времени, чтобы он смог пройтись по деревне. Вода под крышкой угрожающе забулькала, и Исак немедленно открыл ее, добавив заранее порезанной капусты. Сегодня на ужин должны были быть гости, как сказала Марта — это были Соня и ее родители. Что ж, должно быть его ждет «веселый» вечер, усмехнулся Исак. Было интересно посмотреть на невесту ярла, раз уж ее не очень-то и любит Марта, да Фроди. При мысли о лекаре, у омеги внутри дрогнуло: после боя, он так и не смог увидеться со стариком, Фроди больше не заходил к ярлу, да и не понятно было, когда зайдет. Ему так хотелось увидеть старого омегу, пусть они и мало провели времени вместе, но доброта и забота Фроди впали в душу Исака. Старик стал для него родным за столь короткий срок и он надеялся, что когда-нибудь и тот ответит взаимностью для него. Посыпав мясо солью, Исак сложил его в горшки и аккуратно понес по одному в кладовую. Рыбаки старались выходить в море каждый день, пока дает погода, однако избытка в запасах еды в этом селении не было. Как заметил омега: охотники наравне с рыбаками, уходили до рассвета, возвращаясь домой с полным мешком дичи. В этих краях, леса были богаты на дары природы, будь то олень или лесные ягоды. Поселение стояло в выгодном положении: на берегу Северного моря, где с одной стороны огромные горы с непроходимыми лесами, с другой же стороны, бескрайние поля, где росла пшеница. В родной деревне Исака, людям было нужно уйти далеко вглубь леса, чтобы найти хотя бы одного кабана, а здесь они могли забрести на чье-то поле в поисках корешков от капусты. Такое положение дел расстраивало омегу: несмотря на то, что там к нему относились, как заразному, Исак все равно хотел бы видеть их счастливыми, как здесь. Здесь не нужно было с тревогой смотреть в завтрашний день, не знать, что ты будешь есть на ужин, да и вообще будешь ли. Здесь люди относились к тебе открыто и не делили на «своих и чужих», они были просто счастливы. Если счастье хранится в том, чтобы просто иметь крышу над головой и миску еды, а рядом будут те, кто дорог тебе, то почему бы и не быть счастливым? Счастье находится рядом, стоит лишь застыть на секунду и подумать об этом. Счастье — это ты сам, ведь ты являешься особенным для кого-то, кто находится рядом, пускай ты этого и не видишь, но так оно и есть. Люди в этой деревне открыли простой рецепт счастья, и это было прекрасно. ***** Ужин длился полчаса, а Исак уже хотел уйти в свою комнату и не чувствовать этих косых взглядов. Стоя чуть позади ярла, он старался не смотреть в ответ на мать Сони, что так открыто и неприязненно смотрела на него. Это была женщина с довольно резкими чертами лица. На фоне дочери, ее внешность была грубой, но не лишенная своего очарования. Волосы были заплетены в косу и собраны в пучок на затылке, закреплялось все это массивной заколкой, что была явно сделана не в этих местах. Орлиный нос слегка портил ее лицо, а сжатые губы в тонкую линию, говорили о неспокойном характере. Но самой важной деталью внешности, были ее глаза. Дымчато-серые с небольшими крапинками, смотрели на Исака, словно на блоху, на пыль, что лежит под ногами. Как только она переступила порог этого дома, стало ясно, что вечер будет не из легких. Кинув свою шаль на пол, она с презрением посмотрела на омегу и переступила через нее, обдавая Исака запахом лаванды. В тот момент, он просто хотел вытереть об шаль свои ноги, но мешал взгляд Эвена, что буравил его. С ухмылкой взяв вещь, Исак демонстративно тряханул ее, а затем повесил на стул. Астрид — так звали мать Сони. Женщина следила за ним все это время, а затем смотрела на ярла, вероятно ожидая объяснений. Эвен же не спешил с ответом, напротив, он наслаждался ситуацией, откинувшись на свой стул и выпивая эль из кубка. Поза его была расслабленной, но умелый воин поймет, что это было обманом: ярл тут же возьмется за меч, что лежал в ножнах, если что-либо пойдет не так. По его правую руку сидел отец Сони — Вилмар, пухленький мужчина, довольно низкого роста и длинной густой бородой. Он был похож на гнома, нежели на бравого викинга, с небольшой залысиной, красным носом и маленькими глазами-пуговками. Забавный мужчина — ничуть не похожий на свою жену и дочь, он много пил и смеялся над своими шутками за ужином, получая недовольный взгляд жены. Исаку он нравился, Вилмар не смотрел на него с презрением, даже можно сказать, вообще не замечал его, и на том можно сказать — спасибо. — Ярл Эвен, мы узнали, что собирайтесь плыть на запад, — голос Астрид такой же холодный, как и вся аура вокруг нее, — мы с Вилмаром обговорили этот вопрос и хотели бы знать ваше мнение о том, что свадьбу можно сыграть и весной, когда растает снег. — Она была умна: делала вид, что ее интересует мнение ярла, но самом деле все было уже решено, осталось лишь надавить на Эвена. — Свадьба будет в первые дни весны. — Это было сказано так, будто альфа хотел побыстрей закончить эту тему, которая надоела ему, словно больной зуб, который ноет, не переставая. — Чудесно, — улыбнулась Астрид и кивнула дочери, указывая на небольшую победу. — А теперь позвольте узнать, что вы будете делать с омегой? — В каком смысле? Он — раб, который служит мне и моему дому. — Все-таки вы — альфа, — женщина немного замялась, — держать в доме омегу, да еще и не покрытую, довольно хлопотно. — Если вы хотите, чтобы я исчез — скажите мне в лицо, а не ему, или боитесь уделить мне хоть каплю своего хваленного благородства? — Она вывела Исака из себя, и теперь он выскажется ей в глаза. Астрид поджала губы и сложила руки у себя на коленях. — Видите? Он — чужак, как и его соратница, эта беспутная девка, которую купил Вилмар. — Эта «девка» перережет тебе горло, стоит ей услышать, как ты о ней говоришь. А теперь смотри на меня и слушай: я не дам отзываться о себе или о Еве в таком тоне, я — чужак, которого привезли не по своей воле, а ты всего лишь женщина, что так удачно раздвинула ноги и родила ярлу невесту. Мне глубоко без разницы то, как ты этого добилась, но еще хоть раз я услышу плохое о моей подруге, то лучше тебе держаться подальше от этого дома и темных углов! — Я не стану терпеть этого ублюдка! — женщина вскочила на ноги и со злостью смотрела на Исака. — Ярл Эвен, я требую казнить его за оскорбление, что он нанес. — Сядьте! Исак, живо извинись и выйди! — Эвен говорил громко, но еще не кричал, но было понятно, что ярл не шутит, но Вальтерсен проигнорировал это. — Я не стану приносить свои извинения той, что считает себя выше других только потому, что ее муж — глава старейшин, а дочь — невеста ярла. Имя еще ничего не значит, советую запомнить. — Вилмар! Скажи хоть что-нибудь! — Ярл Эвен… — мужчина говорил невнятно из-за большого количества эля, было видно, что он — пьян и плохо осознавал ситуацию. — Довольно. Исак — выйди, я накажу тебя позже. — Мне приготовить масло и ждать с раздвинутыми ногами, мой ярл? — Это было произнесено слишком томно, но была слышна издевка, а взгляд падал на побледневшую Соню. — ВОН!