Viking

Омега не просыпался до вечера следующего дня, отчего Эвен уже забеспокоился и велел послать за Фроди. Старик, осмотрев юношу, не нашел ничего угрожающего жизни и лишь сказал обеспечить полный покой. Однако Эвен не был удовлетворен ответом и сидел на кровати больного, охраняя его сон. Когда у омеги начался жар, он запаниковал и вылетел из своей комнаты в поисках Марты. Женщина была разбужена посреди ночи волнующимся ярлом и была явно удивлена, но когда ей все объяснили, она усмехнулась и направилась наверх. Обтерев Вальтерсена, Марта дала ему отвар из ягод, и уж было хотела остаться, но Эвен ей не позволил. Отправив ее спать, альфа присел на край кровати и подтолкнул одеяло. Исак тяжело дышал и метался по постели, ему явно что-то снилось, и мужчина хотел это узнать. Протянув руку к лицу омеги, он коснулся щеки, а большим пальцем провел по приоткрытым губам. Эвен хотел так много сказать и одновременно промолчать, оставаясь на месте и смотря, как спит Исак. Несмотря на то, что у юноши болезненный вид, он оставался красивым и каким-то неземным. Его волосы, словно золото, отливали в отблеске горящего камина. Если бы Исак не срезал свои волосы, то сейчас бы его кудри красиво падали на лицо, подчеркивая его. Когда омега проснется и придет в себя, Эвен обязательно прикажет ему не срезать волосы. Аккуратно перевернув парня, ярл посмотрел на следы от кнута. Рубцы уродливо расползались по спине, отчего Насхайм прикусил губу. Прикасаясь к своей «работе», Эвен чувствовал себя гадко. Как он мог испортить это прекрасное тело? Оно было создано, чтобы его любили, ласкали и боготворили, но мужчина совершил акт богохульства. Ярл мог и не идти на поводу у Астрид и не наказывать юношу, но встал бы вопрос чести. Хотя какая теперь разница? Дело было сделано и Эвену придется смириться. Исак ненавидел его всей своей душой, чего и заслуживал Эвен. Альфа не знал, как он теперь будет разговаривать с ним и получится ли изменить мнение Исака о себе. Это будет глупо, когда Исак проснется здесь и узнает, что Эвен сам принес его на руках. Минутный порыв? Странная ревность к Вильяму? Он даже не любит омегу, чтобы ревновать его к другу, но ему претит мысль о том, что Исака будут трогать чужие руки. Забавно, не правда ли? Тяжелое дыхание Исака сменилось глубоким вздохом, а затем он открыл глаза, отчего Эвен замер. Неосознанно обведя глазами комнату, омега посмотрел на ярла и уже было что-то хотел сказать, но тот его опередил. — Спи Исак, тебе нужно отдохнуть. Заново укрывая юношу и наблюдая за тем, как Исак снова заснул, Эвен встал с постели и подошел к камину. Огонь медленно затухал, теряя свои силы, и Эвен закинул еще немного дров, чтобы поддержать тепло. Глубоко вздохнув, мужчина вышел из комнаты.

***

Ему снилась мама. Он никогда ее не видел, но точно знал, что это она. Марианна. Тепло улыбнувшись, она протянула к нему свои руки. Медленно ступая к ней, Исак старался внимательно ее рассмотреть. Перед ним была совсем юная девушка с глазами, как у него, и такой же улыбкой. Ее золотистые локоны в беспорядке струились на плечах, достигая талии. Одета она была в белый сарафан, обвязанный красным ремешком, а ноги были босыми. Молча взяв его за руку, она повела его за собой. Только сейчас он понял, что они находятся на пути к их деревне. Следуя за ней, Исак старался ничего не говорить, чтобы не спугнуть свое видение. Отец мало что говорил о ней, и поэтому Исак бережно хранил все воспоминания, собирая все по крупицам, что удалось вытянуть из отца. Они прошли через пустые улицы, мимо рынка и кузницы, направляясь к дому. Вокруг никого не было, будто бы время покинуло деревню. Еще немного и Исак увидел свой дом, отчего горло неприятно обожгло, и он тяжело сглотнул. Марианна остановилась, позволяя сыну пройти вперед и открыть дверь. В доме было тепло, и разносился запах еды, огонь полыхал в камине и освещал центральную комнату. Пройдя вперед, Исак остановился и замер. Перед ним стоял отец, держа на руках ребенка на вид лет четырех. Грустно ему улыбнувшись, он произнес: — Смотри Адриан, твой брат, наконец, вернулся домой. Малыш на руках тревожно завозился, а затем махнул ручкой Исаку. Тот все еще стоял, словно окаменев, и не мог двинуться с места. За спиной встала мама и легонько толкнула его, чтобы он подошел ближе. Медленно протянув руку к ребенку, юноша почувствовал, что слезы катятся по его лицу. — Дом — место, где ты нужен, Исак. Мы всегда ждем тебя дома.