Viking

Треск поленьев в камине приятно грел душу и наводил на размышления, что так терзали ярла. Аккуратно смазывая меч жиром, Эвен до блеска его начищал, после того как самолично заточил до убийственной остроты. Любовно поглаживая рукоятку, он оценивал свою работу, оставаясь довольным. Убрав меч в сторону, ярл услышал голос Вильяма, что говорил с Мартой, а через несколько секунд он сам прошел в зал. — Почему так поздно? — Наши люди, что шли по следу сына Ралофа только что вернулись. Они докладывают, будто парень собирает людей для похода, — Магнуссон тяжело опустился в соседнее кресло и придвинулся к камину, грея свои руки. — Эвен, нужно готовить людей и сразить выродка. Деревня не готова принять бой, простой народ отвык от сражений и вряд ли удержит в руках тяжелый меч. Эвен молча уставился на огонь, раздумывая над словами друга. Тот верно посчитал, что деревня не выдержит атаки, а значит нужно придумать стратегию. Сейчас сын Ралофа был важной проблемой. За смерть обоих родителей и уничтожение дома он не погладит по головке. По слухам, что удалось собрать, Крис — хороший воин, начавший рано сопровождать отца в походах. Закаленный в боях, он мог нести серьезную угрозу. Тем более, что они перебили не всех людей Ралофа, часть из них во главе с Крисом отсутствовала в деревне во время налета. — Скажи Бальдру организовать учебные бои для парней старше двадцати зим и тех, кто еще может поднять свой меч. После последнего похода наши люди слегка поредели в рядах. Через семь лун готовься выйти в сражение. Ублюдка нужно убить скорее, чем он предпримет серьезные действия. Сзади послышалось шуршание юбок, а затем Марта вышла из темноты с подносом в руках. — Я принесла поесть да выпить хорошего вина, — прихрамывая, она поставила поднос на маленький стол и придвинула его к мужчинам. Эта женщина всегда знала, что нужно делать и в какой момент держать рот закрытым. Марта нравилась Эвену, она почти вырастила его, когда прислуживала его матери, но так и не смогла заменить ее. — Спасибо, ступай к себе и отдохни. Завтра пойдешь к Фроди и узнаешь, как там невольник и когда он сможет приступить к работе. — Слушаюсь. — С каких пор ты следишь за этим омегой? — Вильям притянул к себе кувшин и наполнил кубки. — Я должен смотреть за своей собственностью, разве нет? — Особенно, когда он такой хорошенький, — похабно улыбнувшись, Магнуссон отпил вина и добрался до куска мяса на тарелке. — Ты видимо успел оценить его? — почему-то это вызвало в Эвене бурю эмоций, но альфа старался контролировать себя и не подавать вида. — Я думаю, что любой здравомыслящий альфа успел оценить его, когда тот убил Рагнара и Олафа, словно свиней на убое. Но особенно, когда ты высек омегу раздетым по пояс, давая вид на отличное тело, а тот даже не подал голоса. Омега, что не боится умереть и не кричит от боли! Где ты видел еще что-то подобное? — Вильям сладко улыбнулся и посмотрел на ярла. — Раз уж он теперь твой, ты дашь мне его опробовать? Разумеется, право первой ночи принадлежит тебе. Уж больно хочется оказаться между этих длинных ног. С силой сжав кубок в руках, Эвен залпом выпил его. Просьба его хускарла была нормальной в их деревне. Всякий кто держал невольников, мог спокойно брать их и делиться, кто пожелает, но представив руки Вильяма на теле Исака, Эвен пришел в бешенство. Это была его собственность, его омега, и делиться ей он не хотел. Непокорный Исак что-то разжег в нем, что глубоко было скрыто. Тогда, стоя перед ним с мечом и смотря прямо в глаза, этот маленький омега открыл новое в альфе, что было ему чуждо. Конечно, у Эвена были омеги, которых он спокойно трахал, а затем, бросая, уходил. Но Исак был другим. До сих пор он не понимал этого, но слова друга открыли ему глаза. Этот хрупкий на вид мальчишку, что не побоялся бороться с ним, должен быть его и больше ничьим. Эвен обуздает его, казалось бы, неукротимую силу духа, и мальчик будет кричать только его имя, будет жить ради него, Эвена. Эти глаза будут смотреть только на него, на своего альфу, а тело будет ждать его ласк. Не говоря ни слова, Насхайм отбросил кубок и резко встал. В его голове сейчас был только Исак, который где-то там был ранен по воле Эвена. Широкими шагами он преодолел расстояние до двери, не замечая оклика Вильяма. Схватив свой плащ, ярл вышел во двор и направился к дому лекаря. Ночь была темна и лишь кое-где горел огонь, но Эвен слишком хорошо знал дорогу к Фроди, чтобы оступиться. Не привлекая внимания, он пересек двор старого омеги и постучался. Через некоторое время в дверях появился Фроди. Удивленно посмотрев на ярла, он дал ему пройти. Не говоря ни слова, Эвен прошел вглубь маленького домика и обнаружил Исака спящим. Тот спал на животе, подогнув под себя руку и забавно причмокнул губами, повернув голову к стенке. — Я дал ему сонного зелья, он проспит до утра. Боли не дают ему спокойно спать. Кивнув, Эвен отбросил одеяло и застыл. Багровые рубцы, словно змеи, расползлись по спине омеги. Мысль о том, что это его рук дело, кольнула ярла, однако таковы традиции. Аккуратно, чтобы не разбудить Исака, он накинул на него свой плащ и легонько подхватил того на руки. С ношей на руках Эвен повернулся к лекарю. — Завтра утром пришли мази ко мне в дом. — Как скажете, мой ярл. Однако хочу спросить вас о том, что происходит? — Это не твое дело, Фроди. Я забираю своего раба, по необходимости тебя вызовут ко мне, — с этими словами Эвен вышел из дома, прижимая к себе Исака.