Лавандовая магнолия

      Мила крутилась возле зеркала. То волосы причешет, то помаду поправит, то просто покривляется. На ней было надето красивое черное приталенное платье с пышной юбкой, коричневые сапоги на платформе и кожаный рюкзачок в цвет. Сегодня должен состояться долгожданный концерт. Сердце девушки готово выпрыгнуть из груди. Нет, она не первый раз на таком мероприятии, но осознание того, что её план удался, неистово придавало сил и заставляло кровь бурлить похуже борща, стоящего на огне.       Естественно, Юра был вообще не рад всей этой ерунде и собирался неохотно. Именно поэтому Мила пришла пораньше. Зная ленивого Плисецкого - пока над его душой не встанешь, он не соберется. Опаздывать девушка конечно не хотела.       - Юра, шевели булками. Даже я собрана! А ты как амёба - еле ноги волочишь, – она всё ещё крутилась у зеркала, но выдавать колкие фразы раз в пять минут не забывала.       - Объясни мне, почему я вообще должен в этом участвовать? Мне это вообще не горит. Да что там, мне это вообще нахер не сдалось, – нотки раздражения были слышны в голосе парня.       - Ну... – начала Мила. – Ты мой друг, что важно. А ещё Гоша сейчас в Европе, так я с ним пошла бы. Он уж точно больше симпатии чувствует к таким гулянкам. И самое последнее – тебе стоит развеяться, мухомор загнивший. Вы мне ещё спасибо скажите, господин Плисецкий, – кокетливо промурчала девушка.       - А как же, не дождешься, – спорить ему было слишком лень, поэтому Юра просто медленно искал одежду по комнате и одевался.       В его квартире было очень чисто для парня, которому на всё плевать. Почему сейчас согласился идти с Милой? Она ни раз его выручала. Хоть иногда стоит быть адекватным и помогать друзьям. Насчет "проветриться" он был категорически против, Юре было неплохо сидеть в своей квартире, изредка выходя на улицу.       - Всё, я готов.       - А на голове, что такое? Дай я сделаю, – девушка была слишком идеалисткой, взяла в руки расческу и лак, и по щелчку пальцев у Плисецкого были ровно зачесаны назад волосы. Ему даже понравилось, по крайней мере, он не пошел мыть голову из-за таких экспериментов. – Вот теперь ты готов. Пойдем, такси уже ждёт, я решила пошиковать сегодня, – подмигивая, задорно сообщила она.       Погода была не очень хорошей. Шел дождь и дул сильный ветер. Этого было достаточно для того, чтобы вообще сегодня не выходить из дома, но Мила... Плисецкий удивлялся тому, какая в этом году зима. Снег шел лишь однажды, двадцать второго ноября, он запомнил число, потому что в тот день потерял самого дорогого человека. Точнее, Он сам ушел.       Это было больно. Очень больно. На неделю юноша выпал из реальности. Дни стали похожи. Одинаково бесцветные. Лишь только нарциссы, стоявшие на столе, радовали глаз. И убивали одновременно.       Наверное, именно поэтому Мила так хотела быть рядом, постоянно приходила к нему, рассказывала всякие истории и вытаскивала из дома. Юра уже оправился от этого дерьма. Просто забил. Нет смысла убиваться по тому, кто променял тебя. Он задушил чувства и продолжил жить.       Когда машина подъехала к бару, дождь кончился. Парень с девушкой быстро зашли в здание. Везде царил полумрак, они медленно шли по коридору. Где-то вдали гремела музыка. Спустившись вниз по лестнице, оказались в гардеробе. Отдав куртки, двинулись дальше. Как только Мила толкнула дверь, за которой гремела музыка, в глаза ударил яркий разноцветный поток света. Сцена сияла, подсвеченная большим количеством ламп и светодиодов, она была похожа больше на огромный подиум. Мила взяла Плисецкого за руку и потащила на балкон.       - Ты же сам сказал, что будешь сидеть здесь всё время. Твое желание исполнено.       Юра оглядывался вокруг, на балконе и вправду было не очень много народу. Внизу в импровизированной фан-зоне толпилось около сотни человек. Интерьер напоминал стимпанк, смешанный с ампиром. Богатые кресла на балконе, с красной обивкой. Красивые столы с резными узорами. Повсюду на стенах висели часовые механизмы и запчасти. Но всё было пропитано алкоголем и дымом, что портило всё впечатление. Казалось, что попал в притон с проститутками, а не в бар на рок-концерт.       - Сейчас ребята готовятся, поэтому не так громко, – музыка и правда звучала тихо. – Объясняю. Ни у кого ничего не бери. Еду лучше тут не заказывать, кухня паршивая. За напитками следи, тут любят подмешивать всякую дрянь. От этого стола ни на шаг, – скрежет, вырвавшийся из колонок, заставил их прервать разговор. – Да чтоб вас.       На сцену вышли пятеро парней. Двое с гитарами, один направился к клавишам, другой сел за барабаны и солист подошел к микрофону.       - Йау, народ, пока мои парни подключаются, давайте поболтаем. Мы группа "SD", что значат эти буквы, мы не придумали, поэтому у вас есть поле для фантазии.       - Это мой Илья, правда он клевый? – Мила указала на солиста, блондина среднего телосложения с милой голубоглазой мордахой. – Клавишник – Лёша, очень способный, самоучка, но играет не хуже, чем те, кто школы всякие поназаканчивал, – сейчас взор был устремлён на темноволосого высокого парня. – Дальше Саша и Саша, когда узнала первый раз, очень смеялась. Барабанщик у них неплохой, но до этого было лучше, а басист – лучший друг Ильи. И ритм-гитарист – это Отабек, но он любит, что его Бека назвали, свои загоны, – барабанщик был коренастым накаченным парнем с блондинистым хаосом на голове; басист ничем не выделялся, даже взгляд не цеплялся – обычный парень с каштановыми волосами, никаких особых примет больше не было; но вот ритм-гитарист всё же вызывал любопытство.       Пока все суетились на сцене, он спокойно стоял и проверял гитару. Самым шубутным был солист, вечно подходил ко всем шутил, задавал вопросы, проверял все провода.       Отабек в этот момент стоял и растерянно смотрел в зал. Левая рука скользила по грифу, пальцы правой изящно перебирали струны. Парень делал небольшие шаги взад-вперёд, иногда пританцовывая. Он был абсолютно отрезан от мира, даже когда к нему подошел солист, не заметил и испугался. Илья подал всем знак, что концерт начинается.       - Юра, наслаждайся, – Мила заглянула в его глаза и мило улыбнулась, передавая теплоту до мурашек.       Плисецкий так и поступил, он просто слушал и слышал. Слова были неистово красивыми, за что он мысленно дал группе респект. Он иногда оглядывал зал, участников группы и постеры, висящие на стенах, но постоянно надолго возвращался и останавливался на черноволосом гитаристе.       Юра знал, чем это может закончиться, поэтому максимально пытался не попасться на удочку. Хорошо ещё, что сам Отабек ни разу не поднимал глаза на балкон, был слишком занят игрой. Сейчас они оба получали удовольствие от музыки и атмосферы.       К их столику, на удивление, никто не подходил. Либо знали, что Мила – девушка солиста, либо Юра выглядел слишком угрюмо. Им было приятно сидеть, музыка не давала пообщаться, но они оба понимали, что сейчас они кайфуют, и не нарушали пространство друг друга. Плисецкий даже задумался о том, чтобы ещё раз посетить такой концерт.       Внезапно его передёрнуло. Он увидел до боли знакомый силуэт в толпе. Мила забеспокоилась, увидев, что парень кого-то ищет.       - Что случилось? – кричала она, но её было еле слышно.       - Я Его увидел. Такое возможно, как думаешь? – девушка ничего не ответила, только лишь развела руками и принялась дальше пить свой коктейль.       Сердце стучали как оголтелое. Оно не хотело, чтобы раны, которые заживали очень болезненно, снова начали кровоточить. Он всё ещё искал в толпе родную спину. Изредка поглядывал на сцену, где ребята разошлись уже не на шутку, а Отабек так и вел себя спокойно и не принужденно.       - Осталась последняя песня! – глаза подруги горели как фейерверк. – Я её очень люблю. Тают на ветру, и что? Мы разлетаемся на миллионы осколков. Я тебя нашел из тысячи диких лун, Мне нравится столько.       Песня была очень спокойной, мелодичной. Голос солиста завораживал, группа будто переменилась – исчезли панки, которые минуту назад прыгали по всей сцене, сейчас прониклись словами и мелодией и спокойно играли. В зале постепенно зажигались фонарики, которые были похоже на небольшое звёздное небо.       Внезапно на другом конце балкона Юра всё-таки увидел знакомое лицо. Его. Того, кого так старался загнать в самые темные углы памяти. Мне нравится дорога-пульс. Мне нравятся твои облака. Не надышаться столько им, ну и пусть. И этот волшебный закат.       Юра не мог в это поверить. Стоял и рассматривал седовласого парня, который увлечённо смотрел на сцену. Сердце стучали как бешеное, мозг пытался сгенерировать хотя бы один адекватный план, но все они были идиотскими.       - Была не была, не заметит и похуй, – подумал про себя юноша. Они думали, мы упадем. Океанами стали, мне это нравится... Нравится. Друг для друга с ума сойдем, Поцелуй, ведь без тебя мне не справиться.       Блондин пытался смотреть куда угодно лишь бы не в ту сторону. Закрывал глаза, как только появлялось желание ещё раз взглянуть на Него. Дышать тобой мне бесконечно хочется, И мой огонь, он никогда не кончится. Держи меня, мне без тебя не справиться, Сгорать дотла, в твоих руках мне нравится.       Но не выдержал, посмотрел туда, где стоял Он. Никого не было. Сердце ушло в пятки, в горле пересохло. Знакомая седовласая макушка пробиралась сквозь толпу и, судя по всему, к их столику.       - Мила, прости, я отойду, – ему было плевать, услышала она или нет, но видеть предателя не сильно хотелось.       Быстрыми шагами Юра дошел до второй лестницы, спустился с неё. Толпа была огромная, но это было ему на руку. Он ловко преодолел давку и выбрался наружу. Никогда не курил, но сейчас нужен воздух и одиночество. Полное одиночество. Они думали, мы упадем. Океанами стали, мне это нравится... Нравится. Друг для друга с ума сойдем, Поцелуй, ведь без тебя мне не справиться.