Do you speak English?

- Now you just somebody that I used to know… Somebody… I used to know… Now you just somebody, that I used to know! Певец на сцене допел, на секунду отошел от микрофона, смахнул капли пота со лба и громко закричал: - Спасибо! Толпа в клубе ответила бурным ревом и аплодисментами. Парень игриво усмехнулся, подмигнул кому-то в зале и снова обратился к слушателям: - Как вы знаете, мы с ребятами еще не определились с направлением, в котором хотели бы петь. Нам всем нравится что-то свое. Вон Сасори – кивок головой в красноволосого барабанщика, - прется от рока. Дейдара – наш гитарист – обожает панк. Ну а я… А я тоже не знаю, что мне нравится больше. Но сейчас, мне хотелось бы исполнить песню моего нового знакомого. Мы познакомились на днях, разговорились, всякое там бла-бла, и тут мне на глаза попалось ЭТО… Поехали, ребята. Из колонок зазвучал бодрый бит, толпа торжествующе взревела – похоже, их ждало что-то новенькое. - Мне недавно хвастал мой друг, Что купил себе третью машину. А другой знакомый в горы ходил, Покорил свою пятую вершину… Сидящий в зале молодой парень поперхнулся, и кола неизящно вытекла у него из носа. Он огромными глазами смотрел на сцену, на отжигавшего там юношу и не верил своим ушам. - Но меня не беспокоят эти числа, Ведь всем им будет ответом: Пусть я не являюсь твоим героем, Я для тебя всегда номер один. Пусть весь мир считает по-другому… Это же его песня! Он на днях действительно ее показывал этому поющему козлу, а потом долго не мог найти блокнотный лист со словами. А исполнитель переложил слова на музыку, и… получилось вообще что-то неожиданное! - Мы живем минуты, часы, месяцы, годы И постепенно… Бум-будум-будум! Стучит сердце… Бум-будум-будум! Заставляя меряться Размером одежды, зарплаты и некоторых органов Отдельно взятых. - Ну Итачи, ну скотина, хоть бы предупредил, - зло прошипел себе под нос Канкуро. Песня подходила к концу. - Ну как? Вам понравилось? – рев из зала. – Я так и подумал. Как я уже сказал, эту песню я похитил у своего знакомого, который, кстати, сейчас сидит где-то среди вас. Канкуро, выходи, шалун, пусть на тебя посмотрят! Итачи расхохотался и начал высматривать среди народа вихрастую шевелюру. И не видел.- Канкуро, благодарная публика не любит ждать! Выходи. Но юноша не слышал этих слов. Он словно вихрь несся домой, обещая себе завтра заявиться в музыкальный магазин и хорошенько там поругаться. Гаара медленно шел по засыпанной снегом улице. С серого, унылого неба вот уже который час сыпались огромные, ледяные снежинки, заметая улицы предвечернего Токио. Занятий сегодня не было, поэтому младший ребенок семьи Сабаку мог позволить себе уйти из дома ранним утром и не появляться там до позднего вечера. Беспокоиться о нем не будут, это он знал точно. Сейчас вся страна, да что там – весь мир был охвачен предновогодней лихорадкой, все в экстренном порядке закупались подарками, украшали кадомацу и прочее, прочее, прочее. Никому не было дела до одинокого подростка с таким богатым и сложным внутренним миром… Гаара неожиданно для себя рассмеялся. Такие мысли были абсолютно не в его стиле, как будто кто-то другой вложил в его голову эту маленькую речь. Нет, ему было абсолютно наплевать и на своих родных, умотавших черт те куда за черт те чем, и на свихнувшихся на празднике горожанах. Парень просто хотел побыть один. И в этом своем желании он как-то совсем незаметно забрел в один из самых неблагополучных районов города, этакое подобие американского гетто, куда боялась сунуться даже полиция. Шатен огляделся. Он стоял посреди улицы, по бокам которой теснились маленькие одноэтажные домики, многие покосились и были явно необитаемы. А из тех, в которых еще теплилась жизнь, неслись разудалые пьяные вопли, а кое-где и крики драк. Сабаку поморщился и начал всерьез задумываться о том, куда занесла его нелегкая. Он быстро развернулся и двинулся в обратном направлении, надеясь, что сможет вспомнить дорогу, приведшую его сюда. И все бы ничего, если бы не… - Эй, парень! Младший брат Канкуро и не подумал, что обращаются к нему. - Парень! – Гаара остановился и огляделся. – Да, ты. Подойди сюда. Внутренний голос захлебывался в воплях, что нельзя этого делать, но откуда нам знать, какие еще мысли бродили в голове этого непредсказуемого и дикого паренька, когда он сделал шаг к темному переулку, из которого доносился голос. - Слушай, парень, перед праздниками товар не нужен? - Товар? О чем вы говорите? - Не притворяйся маленьким ребятенком, старый Оджи сразу видит тех, кто хоть раз пробовал траву. Косячок не желаешь? - Нет, это было всего один раз и я… - да какого черта! Почему я оправдываюсь перед ним?! - О, начинающий, значит… И ты не с этого района, наверное… Судя по одежде. Гаара предпочел промолчать. - Да ладно тебе, не тушуйся. Пошли со мной, а то что ты один тут… Праздник как-никак. И ведь он прекрасно понимал, что большой, незнакомый, неопрятный мужик его к хорошему не приведет, что надо быстрее сматываться и идти домой, к брату, сестре и их хреновому опекуну, но… Еще раз повторюсь, что знать происходящее в голове Гаары не дано никому, включая его самого. И он пошел. Словно загипнотизированный, парень медленно шагал за несшимся впереди тайфуном по имени Оджи. Они все дальше и дальше углублялись в дебри опасного и незнакомого района. Шатен скинул с себя гипноз, только когда они остановились перед дверьми большого дома с ободранными стенами и обвалившейся черепицей. Мужик, не стесняясь, открыл ногой дверь и потянул своего спутника внутрь. Внутри было темновато, тепло и очень накурено. В воздухе можно было вешать топор. Сам дом делился на два этажа, на первом взору сразу же представала большая гостиная, наполненная людьми и громкой музыкой. Куча старых, расшатанных диванов были разбросаны тут и там, на них восседали молодые парни и девушки, некоторые – ненамного старше Гаары. Многие из них, судя по внешнему виду, были не только под марихуаной, но еще и под синими таблетками, которые в изобилии раздавал снующий тут и там мужчина. На полу были разбросаны пустые бутылки из-под пива и сакэ. Периодически сюда заходили люди из других комнат. Чаще это были парни, которые цепляли обдолбанных девчонок и уводили их куда-то на второй этаж с понятными всем намерениями. Сабаку охватили ужас и… любопытство. Он не находил окружавшую себя обстановку слишком уж мерзкой или неприличной. А когда проходившая мимо девушка пихнула ему в руки начатую бутылку пива, паренек совсем успокоился и просто… забил. Да. Ему не впервой было пить пиво, поэтому Гаара, спокойно потягивая теплую отвратительную жижу, начал разгуливать по дому, разглядывая его гостей. Тут были и взрослые, зрелые люди, типа Оджи, еще не старые, но на которых алкоголизм и наркотики уже успели отложить свой отпечаток. Но больше было молодых парней и девушек, восемнадцати – двадцати лет, которые напивались дешевым спиртным, накуривались травой и закидывались таблетками. В некоторых помещениях долбила громкая музыка, под которую неритмично дергалось пару человек. Собаку понял, что пришел под конец вечеринки, когда все веселье уже спало и отдыхавшие просто «добивали» свой организм всеми известными способами. На Гааре повисла какая-то симпатичная брюнетка. То ли она перепутала его с кем-то, то ли была уже в стельку пьяна, но ее почему-то не смутил юный возраст ее избранника. Молодой человек посмотрел на торчавшую из уголка рта девчонки сигарету, протянул к ней руку, спокойно достал ее и сам крепко затянулся. Нет, Сабаку не забыл, чем закончился его предыдущий опыт, но ему почему-то стало интересно, как сейчас отзовется его тело на горький дым, наполняющий легкие. Сознание немного помутилось и парень куда-то поплыл… Дальше он все помнил очень и очень смутно. Как нежные девичьи ручки тянут его вверх по лестнице, толкают его в объятия кровати, как на нем сверху кто-то сидит и расстёгивает его рубашку. Гаара помнил ощущение крепкой, упругой груди в своей руке, как с него сдирали штаны, и он сам кого-то раздевал… А потом – темнота. Стоило ему открыть глаза, как чья-то заботливая рука протянула ему бутылку пива, глоток из которой немного освежил мозги. Потом снова трава, музыка, сакэ, трава, дым, заполняющий комнату и голову, очередная девушка – уже неважно – симпатичная или нет, снова комната, кровать… По-настоящему Гаара проснулся только через два дня после того, как вступил в дом, расположенный на окраине Сугинами, чуть ли не единственного неблагополучного района во всем городе. Тсунаде, старательно удерживая равновесие на шатком табурете, украшала люстру в зале. Вся комната была наполнена светом от гирлянд и запахом, исходившим от кадомацу. С кухни долетали звуки какой-то старой песни, крутившейся по радио, под которую очень фальшиво подпевал Джирая, доносились запахи мяса, которое он наконец-то научился жарить, Табита вовсю копошился в коробках с новогодними игрушками… Гармония. Тсунаде вдохнула полной грудью, выдохнула и поняла одну удивительно простую для себя вещь: впервые за очень долгое время ей не нужно напиваться, чтобы почувствовать себя свободной от проблем, счастливой и независимой от кого бы то ни было. В ее доме появилась мужская рука, теперь после работы ее встречал не оголодавший кот и темная квартира, а матюки с кухни, где Джи отдирал свою руку, прижарившуюся к сковороде. Это было так… здорово. Тсунаде абсолютно не жалела, что когда-то позвала к себя бывшего одногруппника и просто своего друга на ПМЖ. Теперь есть хоть кто-то. - Тсунаде, ты закончила? - Почти. Сейчас, еще одну веточку и… Все! - Парам-пам-пам! – Джи торжественно внес в комнату камакобо – рыбный пирог и моти – лепешки из риса. Позади него вился Табита, увлекаемый аппетитным запахом рыбы. - Я так понимаю, - врач критически оглядела блюда, - что это все наше новогоднее меню? - Обижаешь, хозяйка, - мужчина постоянно так ее называл, чем несказанно бесил. – Остальное на кухне, но я не думаю, что мы одолеем все вкусности, которые я наготовил. Останется много. - Праздники впереди, ничего же работать не будет, в магазин хоть идти не придется. – Тсунаде плюхнулась на диван и приглашающе похлопала по месту рядом с собой. – Присаживайся, чего встал. Джирая с громким вздохом приземлил свою пятую точку и, блаженно зажмурившись, вытянул ноги. Пару минут они сидели молча. Да и о чем им было разговаривать…