Do you speak English?

6 апреля. В этот прекрасный день весна в Японии вступает в полноправное владение и начинается цветение сакуры. Однако же, несмотря на внешнее великолепие этого дня, очень многие маленькие жители страны восходящего солнца его откровенно недолюбливают. Все дело в том, что шестого апреля начинается первый триместр в школах, начало учебного года. В этот день все ученики переходят в следующий класс и получают возможность изучения новых, более сложных наук. В школе Мусамурахигаси сегодня большое пополнение: сюда пришли вчерашние дети, теперь же ученики тюгакко – средней школы. Им предстояло пополнить свой список изучаемых предметов, а так же получить более полные знания по старым. Директор Джирая тихо вздохнул. Ему надо прочитать речь новым ученикам, поприветствовать старых, представить новых учителей и разрешить еще пару нерешенных вопросов. «Ну скажите мне, кто придумал такие идиотские правила? Речь в начале года – это я еще могу понять. Но зачем читать её каждый понедельник, и главное, все время разную надо! Да у меня на одно только её написание времени уходит больше, чем на все остальные школьные проблемы вместе взятые. Господи, такая маленькая школа, всего три класса и шесть параллелей, а сколько проблем!» — снова усталый вздох. Молодой директор с необычно белыми волосами перевел взгляд на ораву детей и наклеил на физиономию насквозь фальшивую улыбку. Пора начинать. Со своей «несложившейся» судьбой Джирая давно смирился. Кто ж виноват в том, что его послали на практику именно в эту Тмутаракань, в том, что ему было лень искать другое место работы после университета? Вон Тсунаде с Орочимару покрутились – повертелись в жизни – и теперь оба работают директорами в уважаемых школах страны. Хотя это именно он – Джи-извращенец – был самым талантливым и веселым в их тройке! Только вот учителя ботаники мало где нужны: во многих школах Японии уже давным-давно запретили разделывать лягушек, чтобы не тревожить неустойчивую психику детей. Казалось бы и Орочи не должно было повезти, учителя музыки не идут выше, чем в сегакко, ан нет – пошел работать в музыкальную академию, где готовят ребят для Токийского филармонического оркестра. Быстро дослужился до директора, раскрутил школу, и теперь над ребятами с флейтами, трубами и прочими инструментами – учеников этой академии еще иногда называют звуковиками – никто не смеет смеяться. Тсунаде тоже сумела «выслужиться». В университете не было лучше её по части медицины. Эта привлекательная молодая девушка с выдающимися формами и сложным характером быстрее всех могла определить заболевание, поставить диагноз и с ходу назначить лечение. Сейчас она – директор всемирно известного госпиталя Тораномон. Некоторые, правда, поговаривают, что Тсунаде помогли не ум и феноменальные способности, а ну просто очень большая грудь и упругий и привлекательный зад. Только вот в лицо талантливому врачу этого сказать не может никто. А вот Джирае не повезло. Сильный, упертый и целеустремленный юноша, с большой жаждой к вскрытию всего живого. Ему бы быть хирургом и работать бок о бок со своей подругой, только вот беловолосый юноша активно не любил копаться в людях. Вот рептилии – это другое дело. На последнем курсе обучения студентов направляли на практики в различные заведения Токио, как в популярные и успешные, так и в захудалые. В тот день Джи проспал, а когда пришел на распределение, по его специальности оставалась только Мусамурахигаси. Три месяца работы показались адом: вставать надо было рано, лететь отмечаться в университет, потом на первые уроки в школу на другой конец города, пять – шесть уроков подряд с маленькими засра… детьми, обратно в универ, там еще две пары. После этого долгожданный дом… и проверка трех-четырех стопок тетрадей с домашними заданиями учеников средней школы. После окончания высшего учебного заведения парень сначала отсыпался два месяца, а потом просто развлекался, мотался по клубам, иногда заворачивая на болото, чтобы поймать себе новых подопытных друзей. Через почти год друзья в лице Тсунаде и Орочимару заставили заросшего лентяя сдать тест на проверку квалификации и устроиться на работу. С результатами квалификационного теста Джираю взяли только туда, где он проходил практику, да и то по доброй памяти. По прошествии пяти лет учитель стал директором этого дурдома. И уже второй год он придумывает все более изощренные способы свалить написание дурацкой приветственной речи на кого-нибудь другого. Например, сегодняшнюю он составил из специально данного ученикам в прошлом году сочинения «Что бы я сказал своим сверстникам в напутствие перед новым учебным годом». Все учителя рыдали от смеха, зачитывая на собрании перлы маленьких детей, но все же сочли, что умелая компиляция всего этого бреда могла бы прокатить за хорошую речь. А в это же время в толпе двенадцатилетних ребятишек стояла миловидная, хрупкая шатенка с забавными гульками на голове и рассматривала окружающий её народ. С некоторыми она была знакома с начальной школы, кого-то видела впервые. Нельзя сказать, чтобы девочка была сильно популярна, однако же и одиночкой её назвать было нельзя. Подруга девчушки стояла рядом, оглядывая детей светлыми, как серебро, глазами. — Тен-Тен, ты знаешь кого – нибудь из вон тех ребят? – Хината показала рукой в сторону небольшой группы, состоящей всего из трех человек. — Как раз хотела спросить тебя о том же. Тен-Тен Такахаши растет без отца. Он умер, поэтому девочку воспитывает мать. В начальной школе была прилежной ученицей, гордостью класса и матери. Был там еще один «одаренный» — Неджи, с которым девочка постоянно соперничала и конфликтовала. Единственные замечания по её персоне были о постоянных побегах с уроков икебаны и вышивания. Маленькая Тен ненавидела эти уроки и предпочитала проводить это время с большей пользой, постоянно посещая занятия для мальчишек – уроки борьбы, дополнительную физическую подготовку и курсы правильного обращения с холодным оружием. Будучи веселым и открытым человеком, Такахаши могла подружиться с любым, однако же настоящих друзей у нее было мало. Больше отдавая предпочтение оружию, а не людям, девочка смогла завязать прочные и длительные дружеские отношения только с Хинатой – одной из наследниц известного в их стране клана Хьюга и, по совместительству, сестрой основного соперника Тен-Тен. Сейчас подруги осматривали толпу, выискивая знакомые лица. Из их начальной школы в Мусамурахигаси перешло не так много детей. Почему сюда направили Хинату и Неджи, для многих вообще оставалось загадкой. Их клан мог позволить себе отправить своих наследников учиться в лучшие академии Японии, а они оказались в этой захудалой, забытой богом, школе. Сюда попадали в основном дети людей среднего заработка, либо же живущих неподалеку от школы. Вон, например, родители Наруто – голубоглазого, вечно взъерошенного паренька – работали круглые сутки, хотя и старались уделять сыну достаточно внимания. Вот и сейчас, они стояли рядом с небольшой толпой родителей, которые пришли «проводить» своих детишек в среднюю школу. Там же находилась мама Тен-Тен. А вот родителей Хинаты и Неджи не было – вечно в разъездах и командировках. Тен оглянулась в ту сторону, куда указывала её подруга. Троих ребятишек, явно не из их школы, она видела впервые. Двое мальчишек с одинаково-каштановыми волосами и девочка – чуть постарше, крашенная блондинка с хвостиками. Она за что-то выдавала подзатыльники мальчикам, и до них с Хиной долетали жалобные стоны: — Ну сестра… ну хватит уже… — стенал мальчик, теребя в руках странную шапку-ушанку. — Вот именно. Всего на год старше, а уже командует, — кивнул рядом стоявший брат. Их перепалку прекратило легкое покашливание в микрофон. Когда вся разномастная толпа школьников обратила внимание на трибуну перед школой, вперед вышла одна из завучей – Анко, чтобы громко объявить: — Здравствуйте, дорогие наши ученики. Мы рады приветствовать вас в нашей школе. Сейчас наш директор Джирая скажет небольшое… — завуч усмехнулась, — вступительное слово и потом вы сможете разойтись по классам. Сзади раздался чуть слышный стон Джираи. Всю приветственную речь Тен-Тен пропустила. Она разглядывала того мальчика с ушанкой, который, хитро осматриваясь, что-то проделывал с сумкой своей старшей сестры. Внешностью особой он не выделялся, лохматые каштановые волосы, раскосые глаза, цвет, к сожалению, был отсюда не виден, невысокий рост, по-детски пухловат, как и все окружавшие мальчишки. Нельзя сказать, чтобы он понравился Тахакаши, но было в нем что-то загадочно-интересное. Например, в нем сразу чувствовалась разница с его братом, который с безразличным лицом, явно не слушая, оглядывался. — Тен, — несильно толкнув подругу, обратила на себя внимание Хина, — представляешь, в этом году мы будем изучать английский! — Что? Английский? С чего ты взяла? — Вот он, — жест в сторону Джираи, — только что сказал, что расписание уроков для только что поступивших будет выдано классными руководителями, а дату и время занятий английского языка назначат чуть попозже, во время учебного процесса. — Ну отлично… Занятие языками шатенка считала таким же бесполезным делом, как и икебану. Вот только уроки этой самой икебаны были факультативными, а иностранный язык дадут обязательным уроком, который придется посещать. — … ну, думаю, на этом можно завершить нашу церемонию выступления. Удачи вам в учебном году и добро пожаловать в школу! «Ну наконец-то, Ками-сама!» — Похоже, в прошлом году ученики написали плохие напутственные сочинения. Речь было коротковата, — хихикнула стоявшая рядом с девочками старшеклассница. Те, кто проучился в этой школе несколько лет, уже успели раскусить маленькую хитрость директора. — Интересно, нам ничего не сказали не про классы, не про наших учителей… Куда нам идти – то? – в толпе слышался ропот и недовольный шепот А в это время на трибуне образовался некоторый застой. — Джирая – сама, я же вас еще на прошлой неделе просила составить хотя бы примерные списки классов! – ультразвуком в оба уха главы школы вещала его заместитель. – Что нам теперь делать с новыми учениками? Мы даже не знаем, к каким преподавателям их отдать. — А хотя бы примерное число поступивших учащихся вам известно? – откуда-то сзади раздался тихий вкрадчивый вопрос. Все повернулись к Нагато – пирсингованному учителю физкультуры. Молодой учитель, только два года назад пришедший в Мусамурахигаси, уже давным-давно наплевал на все правила, которые с огромным трудом установили Джирая и его предшественник. На лице мужчины не было ни одного места, которое осталось без пирсинга: брови, нос, губы, уши. Тускло-рыжие, вечно взлохмаченные волосы не знали прически отродясь, вместо деловой одежды, принятой среди преподавателей – майка, треники и кеды, или шорты, если погода была слишком жаркой. Некоторые поговаривали, что видели у физкультурника некую таинственную татуировку на ягодице… Тем не менее, в уме Нагато нельзя было отказать, его советы были редки, но всегда дельны, говорил он мало, но по делу, и очень редко ошибался. — Да, конечно. В этом году к нам пришли… — девушка сверилась со списком, — пятьдесят четыре новых ученика. Я думаю, мы видим здесь, — она обвела рукой маленькую площадку перед школой, — почти всех. — Тогда в чем проблема? Список по алфавиту? — Ну да. — Ну так и разбейте его прямо сейчас на два класса, через одного, и все – проблемы нет, — Нагато ухмыльнулся и пошел к выходу со школьной территории. У него не был своего класса, так что его деятельность на сегодня завершилась. — А ведь он, в сущности, прав. Да. Миюки, сделай так, как он сказал. — А что делать с учителями? Сидящие на ступеньках Какаши и Гай инстинктивно втянули головы в плечи и стали медленно и незаметно отползать, чтобы их не заметили. — О! Что я вспомнил… Какаши, Гай, что вы мне обещали в прошлом году? — Что мы возьмем классное преподавание, — тихо, хором проговорили мужчины, и, понурившись, побрели к директору. Несмотря на то, что Джирая находился со своими преподавателями в дружеских отношениях – черт возьми, они все еще молоды! – он умел проявить стойкость. Обычно она выражалась в том, что он единственный после пьянки с утра мог вспомнить все, что было вчера вечером. В том числе и то, что говорили его друзья, допивая третий литр сакэ. — Ну вот и замечательно. Миюки, что там со списком? Темноволосая девушка закончила дописывать второй список, один отдала Гаю, другой – Какаши. — Ну, вы все знаете, что делать. — Да, директор-сама… — со вздохом проговорили новоиспеченные классные руководители и пошли за своими питомцами. — Эй! Прямо по курсу двое крайне унылых мужчин, — пошутила Сакура. В толпе сразу же наметилось некоторое движение. Тен-Тен, не отпуская руки Хинаты, поискала глазами двух незнакомых мальчишек. Сестра покинула их вместе со своими одноклассниками и преподавателями, поэтому парням не оставалось ничего другого, кроме как присоединится к толпе тихо галдящих детей. — Внимание, дети! Кого назову – шаг вперед, — с видом обреченного бурлака объявил Гай. Потом откуда-то – даже страшно подумать, откуда – извлек помятый листок, расправил, и попытался вчитаться в написанное. После вчерашнего перед глазами все плыло, да и почерк неразборчивый… — Так. Собака… Собако…Собаку… Какнуро… тьфу ты! — Сенсей, видимо, вы меня ищете, — вперед вышел тот самый мальчишка в странной шапке-ушанке. – И, да, чтобы избежать недоразумений – я Сабаку но Канкуро, а вот этот изящный джентльмен, — он кивнул на стоявшего рядом брата, — мой брат, Гаара. — Отлично. Узумаки Наруто. Харуно Сакура… Тен-Тен нетерпеливо ждала своей фамилии. Ей не очень хотелось попасть в класс с Неджи, и болтливой Сакурой, и её подружкой Ино. Нет, она ничего не имела против этих двоих, но иногда их пустой лепет доводил шатенку до белого каления. — … и Яманако Ино, — закончил чтение преподаватель. — Ну что ж, все оставшиеся – ко мне, — негромко сказал Какаши. Тен огляделась. Все-таки мечты никогда не сбываются полностью. Вместе с ней остались Хината, Неджи, Киба, Шино, Чооджи, Гаара и еще несколько человек, чьих имен она не знала. На первый взгляд компания могла показаться жутковатой из-за бесоватого вида её членов. И это отметила не только девочка. « Да это же сборище психов!» — подумал Хатаке, с ужасом взирая на своих будущих учеников. Шатен с безумным взглядом и сумкой непонятной формы, мальчик со странными полосками на щеках и, кажется, у него в капюшоне сидит щенок. Рядом стоял непонятный субъект, чей воротник был натянут на самые уши, а глаза скрывались за темными очками, далее стояли две девочки – видимо, подруги – одна с забавными гульками на голове и воинствующим взором, и маленькая брюнетка, с фиалковыми глазами и забитым видом. Однако учитель сразу узнал отпрысков семьи Хьюга. Даже в преподавательских кругах их семья была достаточно известна – наверное, это связано с благотворительностью. Подивившись тому, что дети неприлично богатых родителей пошли учиться в их школу, молодой преподаватель начал заунывную речь о правилах школы и обязанностях молодых учеников. «Опоздания, поведение, форма и опять поведение» — Тен-Тен зевнула. И именно на этот неприличный в нормальном обществе зевок обратил внимание тот самый «загадошный» шатен. Канкуро смотрел на своих новых одноклассников и уже готовил для них разномастные прозвища, клички и связанные с ними подколы и шутки. В старой школе про этого парня часто поговаривали, что он шутит так, как будто бы у него в кармане лежит запасная челюсть. И да, частенько средний ребенок семьи Сабаку был бит за свой неуемный язык. Вообще, этому семейству не очень повезло по жизни. Темари, Канкуро и Гаара не были полностью родными друг другу – у них был общий отец и трое непонятных матерей, которых дети не помнили. Жили они вчетвером, готовила и убирала приходящая гувернантка, и все бы ничего, если бы их папа не погиб в один прекрасный момент в авиакатастрофе, оставив троих детей на попечения опекунов. А таковых у молодняка поменялся уже не один десяток. Все хотели заполучить в руки наследство далеко не бедной семьи Сабаку, но далеко не все могли вытерпеть неприятный довесок к этому наследству – его наследников. Трое детей были разными до скрежета зубов, но одно их объединяло стопроцентно – это некое безумие, подчас творившееся в этих замечательных головках. И если Канкуро и Темари уже как-то научились прикидываться для окружающих нормальными, то Гаара просто наводил ужас на учителей и окружавших его детей, в следствии чего вокруг мальчика образовалась культурная пустота, разбавляемая обществом старших брата и сестры. Никому доподлинно неизвестно, почему их нынешний опекун – некто Реджи – отправил сначала Тем в Мусамурахисаги, а потом и обоих её братьев. Странный был этот опекун. Пофигистичный, зловредный засранец, он сам был похож на эту троицу. Наверное, именно поэтому они неплохо уживаются вот уже как три года. Рассматривая Тен-Тен, Канкуро мысленно подобрал ей очень хорошее прозвище – сплюшка. Уж больно выразительно она зевает. Рядом стояла Тихоня, Очкарик, Толстячок. А вот для Кибы и Неджи прозвища сразу подбираться отказались. Парень внимательнее вгляделся в Хьюгу. Да, они с сестрой были очень похожи. Такие же длинные волосы, загадочно-светлые глаза, прямая осанка, хорошая фигура, шикарная попка… Не желая задумываться о правильности своих мыслей, юноша снова перевел взгляд на Сплюшку. Чем-то его зацепила это девушка. Может, эта холодность во взгляде? Или уверенность в движениях? А может, эти две забавные гульки? Все может быть. Канкуро хмыкнул. Он пропустил мимо ушей информацию про количество уроков в неделю и, не глядя, запихнул лист с расписанием в сумку. Какой же простор для деятельности, да еще и в новой школе!