Do you speak English?

День начался ужасно скучно. Для «духовно» одаренных детей уроки даисуу были просто невыносимы. И даже элементарные подсчеты или таблица умножения некоторым даются с адскими усилиями, не говоря уже про складывание и вычитание в уме трехзначных чисел. Конечно, тут и от преподавателя многое зависит, но если уж к математике душа не лежит, значит, не судьба. «Судьба, судьба… скоро начну размышлять как Неджи!» — Тен-Тен оторвала голову от парты, оглянулась, протяжно зевнула и упала обратно. Кто-кто, а она уроки арифметики вообще терпеть не могла, хотя и занималась по предмету весьма сносно. Все эти числа, дроби, задачи про яблоки и апельсины… В их классе были люди, которые не могли сдержать потока слюней при виде нерешенного уравнения, но таких, к счастью, было мало. Вот и сейчас, сидевшая неподалеку от нее незнакомая ей девочка во все уши слушала учителя, буквально протерев на нем дырку взглядом. Она увлеченно поддакивала преподавателю, напоминая ему про типичные для данной темы способы решения, и часто перебивала его, даже смела поправлять. Все остальные либо просто слушали, либо присоединились к Тен в её увлекательном обнюхивании стола. Только что, перед началом урока, классный руководитель принес новость о том, что утвержденное расписание занятий по английскому языку будет еще не скоро. Выглядел он при этом весьма… потрепанно, если не сказать хуже. Little flash back — Да он что там, совсем нас за людей не считает?! – возмущению Гая не было предела. Все дело в том, что еще во время вчерашней попойки Джирая намекнул новоиспеченным классным руководителям, что Анко приготовила им небольшой сюрприз. Правда, тогда они не обратили на это ехидное замечание никакого внимания. И у мужчин была веская причина – ведь на свое маленькое торжество директор позвал своих старых друзей Орочимару и Тсунаде. А так как последняя появилась в их школе первый раз, то неудивительно, что все внимание мужской части коллектива было привлечено к её… умственным достоинствам. Какаши меланхолично смотрел в окно, смутно припоминая, что еще вчера ему не понравился тон Джираи. Но пара бутылочек сакэ и внимание обворожительного врача начисто смели из его головы все мысли о своих учениках. «Пивка бы сейчас…» — удрученно подумал Хатаке и решил для развлечения прислушаться к приятелю по несчастью. — … оба класса на занятия английским языком, разделив их на три группы, по восемнадцать человек в каждой. Определить их к новоприбывшим преподавателям иностранного языка и зарубежной литературы… — Разве у нас в этом году есть пополнение преподавательского состава? – светловолосый учитель отвлекся от сладостных размышлений о бокале холодного, пенящегося пива, вернулся на землю и на секунду попытался напрячь мозг. Попытка мгновенно активизировала похмелье, а посему оказалась неудачной. — Да, но ни на приветственной церемонии, ни на банкете после я их не видел. — Тогда нам надо сначала узнать, кто эти самые учителя, а потом уже париться над распределением. — Сейчас бы пригодилась та старая, древняя шляпа… — Которая? – Какаши привалился к стене и, кажется, задремал. — Ну, из фильма. О мальчике-волшебнике с неудачной пластикой лица. — А, точно-точно, вспомнил, но, по-моему, ты что-то путаешь. — Неважно. Как думаешь, если мы подойдем к Джирае с вопросом о новых учителях, он нас похвалит? — Ага. За умение добывать информацию в рабочей обстановке. Пошли лучше Анко потрясем, это была её идея. End. Таким образом, два класса средней школы остались непристороенными из-за своих ленивых преподавателей и еще более ленивого директора, которому сейчас тоже было несладко. — Джирая-сама, да вы хоть представляете себе, кого вы приняли на работу?! — Да, вполне. — Ну и кого же? Пирсингованную девицу с голубыми волосами и двух мужчин подозрительной ориентации! Мало того, последние двое еще и в татуировках по самые уши! — Моя дорогая, любимая Миюки, посмотри на Нагато. Скажи мне, какая часть его тела точно не проколота? — Ну, я… — Именно. Пусть Орочимару думает о внешнем виде своих учителей, мы же вправе принять на работу оборванца, если его навыки преподавания достаточно высоки. А как показывает твоя же отчетность – Акасуна, Тсукури и Тэнси одни из лучших преподавателей иностранного языка… — … которых мы можем себе позволить. — Это не так уж важно. Они вполне в состоянии научить детей, передать им свои знания. Чего же тебе еще от них надо? — Приличного вида, например! — Нельзя требовать невозможного, хе-хе. Лучше позвони новым членам нашего коллектива и пригласи завтра в школу для составления расписания. — Будет сделано, Джирая-сама, — со вздохом пробормотала девушка и поспешила удалиться из кабинета своего шефа. «А вот при старом директоре такого не было! Все по струнке ходили, не смея заикнуться. А этот… пришел тут! Понанимал на работу чуть ли не убийц со стажем. И кого же эти люди выучить смогут? Да подобных себе, не иначе» — молодая секретарь со злости сломала карандаш. Пробыв в этой школе всего шесть лет, она успела основательно поработать при старом Сарутоби, который основал Мусамурахисаги. Лет пять-шесть назад в школу из Токийского университета прислали на прохождение практики Джираю. К тому времени, Миюки работала в школе уже полгода, успела хорошо познакомиться с Сарутоби и, несмотря на огромное уважение не только как к своему боссу, но также и к наставнику, она всегда поражалась его поведению. Хотя девяносто процентов своей жизни он проводил с спокойствии и мире с окружающими, удивляя всех своей нескончаемой мудростью, оставшиеся десять Хирудзэн был не дурак пропустить чарочку сакэ, позаигрывать с молоденькими девушками, в дружеском кругу рассказать пару пошленьких анекдотов. В общем и целом, те, кто знал директора достаточно хорошо, могли спокойно назвать того старым пошляком и извращенцем. К счастью (а может и нет), таких людей было немного. К ним относилась и Миюки, но она никогда не позволяла себе издеваться над почтенным старцем. Более того, все его проделки приводили её в ужас. Принимая девушку на работу, Сарутоби еще не знал, что он вместе с хорошим секретарем и заместителем приобретает и недурственную совесть, в которой он, впрочем, не нуждался. О чем не раз напоминал своей помощнице. Но не мог же этот старый черт знать, что он своим решением подпортит перья не только себе, но еще и своему преемнику. Миюки все время её работы вместе с Сарутоби и Джираей казалось, что они были незнакомы и познакомились, собственно, в тот день, когда последний ступил на порог их школы с направительным листом из университета. Тогда молодой человек направился прямо к директору, гордо минуя всех завучей, заместителей и секретарей. Ворвавшись в кабинет, он до неприличия громко поздоровался и прервал беседу педагога с чьей-то возмущенной родительницей. Тогда молоденькой секретарше подумалось, что это будет последняя неделя, которую она отработает в школе. И эта мысль подтвердилась, когда из соседнего помещения понеслась ругань и брань, и принадлежала она… да-да, именно вечно спокойному, по жизни мирному директору. Прижавшись ухом к двери, юная особа первый и последний раз в своей жизни могла услышать отборный мат из уст своего наставника, направленный не только на незванного гостя, но и на Токийский университет, некого Хамаду и на весь мир в целом. Конечно, эти двое найдут способы не сталкиваться в узких коридорах и видеть друг друга как можно реже в течении всех тех месяцев, когда студент биологического факультета будет отбывать свою ссылку в школе. А через год – это уже пять лет назад от нынешнего момента – когда Джирая придет сюда выпускником, никто иной как Хирудзэн примет его на работу, еще через четыре года, предчувствуя скорую кончину, оставит учителя биологии своим преемником, по никому не известным причинам. Иногда Миюки казалось, что её наставник сам не знал, зачем так сделал. Может это потому, что он не догадывался, на кого он оставил свою любимую школу, свое детище, рожденное и взращенное им самим чуть ли не в одиночку?.. Но на самом деле секретарь была достаточно далека от истины в своем предположении, что под конец жизни Сарутоби окончательно выжил из ума и передал бразды правления школой непонятному студенту. В это же время, буквально за стенкой, Джирая предавался размышлениям. Ему очень не хотелось покидать насиженное место, но жажда, сонливость и несильное похмелье тонко намекали, что могут сильно испортить ему жизнь, если он сейчас не встанет и не сделает себе чашку кофе. Самое первое, что сделал юный директор, заняв пост – поставил в свой кабинет кофе-машину, изготавливающую отменный напиток высшего качества. А вот у Сарутоби это небольшое изменение сразу бы вызвало недовольство. Беловолосый директор опять занял место в своем гнезде, баюкая в руках крохотную чашечку, и как-то незаметно перенесся в день, который остался далеко в прошлом. В тот день на пороге директорского кабинета школы Мусамурахисаги появился очень странный персонаж. Высокий, чуть полноватый мужчина с длинными, добела выцветшими волосами и задорным блеском в глазах. Когда хозяин кабинета увидел нежданного гостя, ему не потребовалось и секунды, чтобы узнать эту наглую рожу. О да, они были знакомы. Даже слишком хорошо. Flash back. — Какого черта тут происходит?! – в огромную аудиторию, одну из самых лучших в Токийском университете, ворвался разъяренный директор, преследуемый своими помощниками.Ну, как сказать – ворвался… Он смог только зайти в помещение и застыть на пороге. И было отчего. Из пяти огромных окон в живых осталось только одно, и то в виде кусков стекла, торчащих из рамы. В помещение задувал ветерок, иногда залетали неосторожные птички. О том, что здесь когда-то были парты напоминали только малозаметные царапины на полу. Стулья, по-видимому, были там же, где и столы. Через всю доску было размашисто написано одно крайне неприличное слово. Пол и стены украшали разноцветные брызги краски. За одну ночь кабинет Хирудзэна Сарутоби превратился в образец развалин, подлежащих сносу. И посреди всего этого великолепия сидели, собственно, сам преподаватель и студент первого курса Джирая. На вчерашней лекции они что-то очень сильно не поделили. Что дало ученику основание ночью разрисовать кабинет вредного учителя. End. Теперь трудно сказать, почему Хамада не отчислил нерадивого молодого человека. Порою, Джирая сам этому удивлялся. И уж конечно, ему никто не сказал, что за него вступился владелец разгромленной аудитории. Почему-то тогда Сарутоби показалось, что он уже где-то видел этого юношу. Много лет назад. В зеркале. Да и все безумство молодости никак не могло выветриться у него из головы. Уже будучи почтенным старцем, он часто вспоминал лихие годы своего студенчества, которые пролетели для него, пожалуй, слишком быстро. А вспомнить там было что. Вечеринки, злобные проделки и насмешки над учителями, даже пара сексуальных оргий на досуге… Конечно, юному преемнику было далековато до своего преподавателя, но нечто общее у них точно было. Меньше чем через год Хирудзэн оставил свою кафедру в университете, влекомый мечтами о собственной маленькой школе и Джирая больше никогда не видел этого строгого в аудитории и задорного в пивной старикана. Но это не значит, что он его забыл. То же самое можно сказать и про Сарутоби. И уж конечно же, они не ожидали увидеть друг друга в директорском кабинете Мусамурахисаги. И были очень… рады встрече. Директор мог признаться себе и окружающим в некой симпатии к своему студенту, но это был совсем не тот преподаватель, которого он хотел бы видеть в своей образцовой школе. Учителя – лучшие в Токио, пришедшие по знакомству, по старой доброй памяти и просто из уважения к бывшему наставнику. Чистое, маленькое здание, тщательно убираемая территория, умные выпускники – учебное заведение часто казалось островком стабильности, прямым олицетворением своего создателя. И вот теперь в этот маленький уютный мирок вторгся тайфун, цунами, катастрофа в виде Джираи. Хорошо хоть, что он один, а не со своими вечными друзьями Тсунаде и Орочи. Этот ураган был способен разнести идиллистическую вселенную, которую так долго и кропотливо выстраивал Хирудзэн. И именно осознание этого факта привело его в бешенство. Но, так или иначе, с появлением непоседы пришлось смириться. Хотя бы на время. Однако, про прошествию недели, старец был удивлен: тот, кого он знал отъявленным мерзавцем, стал… Да нет, он остался абсолютно таким же, но при всем своей сумасбродстве, Джирае удалось сделать то, что в свое время потребовало огромных усилий от Сарутоби. Он научился себя контролировать, избегать ненужных слов и действий там, где это было нужно и сглаживать острые углы конфликтов между окружающими. Помимо огромного удивления это вызывало и большую долю уважения к молодому человеку. Понемногу присматриваясь к бывшему студенту, директор нашел, что его пребывание в школе не только не наносит ей вред, но и улучшает атмосферу школьной жизни. Ученики любили своего учителя-практиканта, который всячески развлекал их на уроках, придумывая все более интересные и сложные задания, устраивая соревнования по группам, привнося что-то новое в закостенелые методы преподавания. Часто засиживаясь допоздна и размышляя над суетностью бытия, основатель школы не раз задумывался и о временном преподавателе. Приходилось признать, что его миру нужен такой человек как Джирая, иначе он обречен на старение. Именно тогда и пришла идея пригласить его на постоянной основе, приглядеться получше и даже возможно… оставить ему свою школу, как наследство. В первый раз эта мысль настолько испугала Сарутоби, что тот даже на секунду усомнился в собственном психическом здоровье. Но мысль, единожды забредшая в голову, поселилась там надолго, укрепляясь. Сознательно сформированная идея приходит в голову и уже не может оттуда исчезнуть. Вот так и почтенный мудрец пытался и не мог вытряхнуть из головы случайно зашедшую туда «незнакомку». Но практика закончилась, практикант перестал появляться и наставник оставил мысли о своем преемнике. На время. И снова поднял их с пыльной полки, когда через год Джирая вернулся, прося работу. Решив, что не стоит больше противиться судьбе и неудачному гороскопу на ближайшие пять лет, Сарутоби написал завещание, мирно пролежавшее в его ящике долгих четыре года. Четыре года. Сорок восемь мясецев непрерывной работы, знакомства с новыми учениками и возрождения в них интереса к учебе. Молодой директор усмехнулся и поставил на стол чашку уже ледяного кофе. Он так задумался, что совсем забыл про свой любимый напиток. Никто не знал, как умер Хирудзэн. Он просто… ушел, и все. Коллеги и даже друзья не были знакомы с его семьей, старец никогда и никого не пускал в эту область его жизни. Через пару недель было обнародавано завещание и на преемника упало огромное бремя заботы о школе. Все бы ничего, но со смертью Сарутоби из школы ушли многие преподаватели, которые держались там только на уважении к наставнику. Джирая хорошо помнит те полгода, когда школа была на грани закрытия. Учителей нет, никто не желает приводить своих детей на обучение. Это было тяжелое время, когда надо было быстро встать на ноги, чтобы не потерять доверенное дело. И, что скрывать, ему это удалось. Друзья отозвались на приглашение провести пару уроков, на временной основе, и остались. Почти весь преподавательский состав – выпускники Токийского университета, люди, которые удивляли своими знаниями и квалификацией. Им просто не повезло в жизни, поэтому многие восприняли просьбу Джираи как спасение, возможность начать все заново. — Миюки, ты позвонила новым учителям? — Да, конечно, Джирая-сама, — через треск интеркома раздался голос девушки. — Пригласи ко мне Какаши и Гая. Мне хочется узнать, как там поживают наши юные вопитанники, пребывающие под их присмотром. — Хорошо, сейчас. «Если они что-то и помнят со вчерашнего вечера, то это только грудь Тсунаде», — усмехнулся старый извращенец. Настроение располагало к выдаче пинков и, кажется, у него есть, кому преподнести подобные «подарки».