И даже смерть не разлучит нас

Около месяца спустя

— Кагеяма, а ты вообще в курсе, что пары должны целоваться? — разрывая мирную тишину, повисшую в комнате, спрашивает Хината, свисая головой вниз с постели Тобио. Связующий, не отрывая глаз, продолжает чтении спортивного журнала. Звонкий голос Шоё, прозвучавший практически прямо в ухо, чуть не оглушил его. И снова тишина, молчание на пару мгновений. — Кому должны? Хината надувает щёки — обижен такому ответу. Он медленно поднимает свою свисающую голову, садясь в кровати по-турецки, продолжая обижаться. Кагеяме нравилось такое издевательство над парнем. Мило подуется, пообижается недолго, полчаса-час, а затем снова будет без каких-либо обид весело болтать и лезть обниматься. — Бакагеяма, — бурчит он, поворачивая голову к окну. Привычное «Бакагеяма», когда он обижен. Дождь, что так редко бывает в конце июля сейчас льёт, как из ведра, плюсом ко всему частенько гремит гром, от чего у стоящих на улице автомобилей периодически включается сигнализация. Тёмные грозовые тучи полностью затянули небо, не давая и намёка на скорое солнце. Тобио всё пялится в журнал, но его мысли сосредоточены уже не на том. Они встречаются уже месяц с хвостиком, но так ни разу и не целовались. Наверное, из-за того, что считали, что ещё слишком рано. Но, похоже, Хината так уже не думает. Да и Кагеяма сам не против узнать каковы на вкус губы Шоё. Может быть, сладкие, как мандарин, который так напоминает его ярко-рыжая шевелюра. А может быть, апельсин, тоже сладкий, но с нотками кислинки. Сейчас они дома у Тобио. Не одни, но создаётся именно такое впечатление, ведь родители парня увлечённо смотрят фильм в гостиной, не беспокоя волейболистов. Связующий, кстати, так и не осмелился рассказать им об их отношениях с Хинатой и о том, что Тобио — соулмейт Шоё. Кагеяма, закрыв журнал, повернулся в сторону Хинаты. Тот своими большими карими глазами рассматривал метку. Тобио перекочевал с пола на кровать рядом со своим парнем. Матрас прогнулся, но центральный блокирующий не прекращал смотреть на надписи на своём левом предплечии. Вдруг Шоё раскрыл рот, произнося: — Бакагеяма, а ты подрос на миллиметр, — с ноткой зависти. Связующий приблизился к Хинате, заставляя того всё-таки оторвать взгляд от метки и обратить внимание на него. Взор сладких карамельных очей встречается со взором глаз чистого ночного беззвёздного неба. Шоё глядит слегка удивлённо, но молчит, ожидая чего-то от партнёра. Тобио ещё больше сокращает расстояние их лиц, превращая его буквально в ничто, когда соприкасается своими губами с губами Хинаты. Касание сначала такое неумелое, невесомое, что даже не успеваешь попробовать вкус чужих губ, но когда Кагеяма собирается отстраниться, Шоё не даёт ему этого сделать, хватая того за обе щеки, притягивая обратно, делая поцелуй глубже. Инициатива его. Никто не использует язык, они отдаются друг другу, прикрыв глаза, наслаждаясь первым, для обоих, поцелуем. Начинается лёгкая нехватка воздуха, которая вскоре перерастёт в критическую, но пока её нет, они не отрываются друг от друга, а наоборот. Кагеяма кладёт руки на талию Шоё, притягивая ближе к себе. И, кажется, что весь мир не имеет значения, ведь время для них остановилось, но это лишь иллюзия. Парни не слышат приближающихся шагов за дверью, а стоило бы. Неожиданно дверь открывается, и на пороге предстаёт отец Тобио. И сразу же замирает в немом шоке. Этот скрип двери был услышан хозяином комнаты, и именно он заставил парня оторваться от сладких губ Хинаты. Сам же Шоё и не услышал скрипа вовсе. Пару секунд волейболисты пытаются отдышаться, делая глубокие вдохи и выдохи, и связующий уже собирался что-то сказать, но его опередили: — Жду тебя, Тобио, в гостиной, — это было произнесено настолько серьёзно, что невольно замирало сердце. Мужчина захлопнул за собой дверь, послышались шаги, а затем отец Тобио, Кагеяма-сан, заговорил со своей женой на кухне, едва слышимо для двух парней, сидящих на втором этаже. Ну, хоть не кричит. Кагеяма поднимает взгляд на Хинату, который виновато смотрит на него в ответ. Затем, чуть разомкнув губы, говорит: — Прости. — Ты не виноват, мы действительно должны были сделать это уже давно, но выбрали немного не подходящий момент. Всё в порядке, — успокаивает Тобио его, но видя, что это мало помогает Хинате, ласково обнимает того, — Сейчас я спущусь, поговорю с ними, всё улажу. Мой папа хоть и гомофоб, но должен понять, что мы — соулмейты, и я абсолютно уверен, что я и мама сможем уговорить и успокоить его. Моя мама всё же нормально относится к таким парам. Затем погладил Хинату по голове. Тобио совсем не был уверен, что всё пройдёт так гладко, как он говорит. Но он должен быть сильным. — А он не запретит нам встречаться? — тихо спросил он. — Даже если и так, то я всё равно буду любить тебя. Ещё две минуты они просидели в обнимку, пока Кагеяма не отстранился, слезая с кровати и направляясь к двери. Шоё смотрел ему вслед, а когда Тобио открыл дверь, то прошептал. — Удачи. Связующий закрыл за собой дверь, после чего сразу же комнату озарила молния, а затем последовал гром, и дождь, кажется, усилился. Сидящий на постели парень весь задрожал. Всё-таки он считал себя виноватым в случившемся. Если бы он не решил сказать то, что пары должны целоваться, то этого бы не случилось. Кто знает, что решат родители Тобио. Шоё грустно упал на чужой кровати, утыкаясь лицом в подушку, пропитанную запахом Кагеямы. — Прости, — шепнул в пустоту Шоё, обнимая подушку.

***

Тобио медленно спускался по лестнице, пытаясь оттянуть неизбежный разговор. Из гостиной доносились голоса родителей, точнее сердитый — отцовской и шокированный — материнский. -… не может встречаться с парнями! Это аморально! И эти голубые, фу, тупик! — слышалось снизу. Парень вдохнул поглубже, затем выдохнул и дошёл до нужной комнаты. Показавшись из-за угла, на него сразу обратили внимание родители. Отец смотрел на него сердито и презрительно, мать же с грустью в глазах и непониманием. — Тобио, это правда? — сразу спросила она. Тёмноволосая женщина с такими же глубокими синими глазами, как и у своего сына, которые были сейчас на мокром месте. — А я стал бы тебе врать, Аяно? Я стал бы тебе врать? — он повышал тон с каждым словом на последнем предложении, но не кричал. — Конечно, нет, но я не могу поверить в это… — Мам, пап, я люблю Хинату! — громко, чётко и уверенно проговаривает парень, после чего к нему подходит отец и даёт пощёчину. — Мой сын не будет геем! У них же нет будущего! А ты подумал о нас с мамой? Может, мы хотим внуков?! Нет, не подумал?! — его тон почти перерос в крик, Тобио же старался не думать о жгучей боли в щеке, — А я сразу подумал, что в этом рыжем парне что-то не то! Поди готов лечь под любого, и ты, Тобио, как раз и оказался этим «любым»! Связующий с силой сжал кулак, чтобы хоть как-то сдерживать накатившийся с новой волной гнев. Как он смеет говорить такое о Хинате, не зная его совсем?! За окном сверкнула молния, за которой последовал гром. — Дорогой, Хината-кун товарищ по волейбольной команде у Тобио, я не думаю, что он такой, — пыталась оправдать Шоё женщина. — Ну, конечно, — завёлся мужчина, — После тренировок соблазнял нашего сына, вот и всё! То же мне, шлюха! Он делал виноватым именно Хинату. Оно и понятно, родителю не хотелось принимать то, что его ребёнок нетрадиционной ориентации, потому что таким родился, явно его кто-то «подговорил». — Как ты можешь говорить такое о нём?! — тот гнев, что испытывал сейчас Тобио, он не испытывал, наверное, никогда, — Ты же его даже не знаешь! Юноша смотрел прожигающим взглядом в серые глаза отца. Они будто вот-вот прожгут в друг друге дырки. — Я ещё раз тебе повторю одну простую истину, Тобио. Мужчины должны любить женщин, потому что так правильно, потому что так продолжается человеческий род, а если Землю населят одни геи, то что будет с нами? Мы вымрем! Так заведено природой, Тобио, ты не можешь пойти против неё! — создавалось ощущение, что мужчина уже готов бить посуду. Какая разница как правильно, а как — нет? Природа сама и выбрала их соулмейтами, судьба так распределилась! Они с Хинатой любят друг друга, о каких женщинах может идти речь?! Разве не главное то, счастливы они или нет? Почему его волнует именно продолжение рода? Все проблемы от людей! Это глупо, глупо — считать, что однополая любовь неправильна. У любви нет пола. — Тобио, — не крича, а очень серьёзно и настойчиво начал мужчина, — Ты сейчас идёшь на верх и расстаёшься с тем парнем и больше не общаешься с ним! Мы с мамой найдём тебе хорошую девушку, которая в будущем станет твоей супругой, а ты не возражаешь! — Дорогой, — вмешалась женщина, — А это уже не слишком? — Он ещё совсем молодой, глупый, лучше я, взрослый умный человек, решу за него, зная, как будет лучше. Аяно, пожалуйста, не вмешивайся. — Ты перегибаешь палку! — Я делаю как лучше! Ты что, хочешь остаться без внуков, да и ещё с таким позором на всю семью?! Сын — гей! Надо гордиться им, так что-ли?! — он вскинул руки. — Не решай за меня, как мне жить! — сказал Тобио. — Тебе не давали права голоса! И вообще, ты — мой несовершеннолетний сын, значит, подчиняешься мне! — Эм-м… — послышалось неуверенно из-за угла, затем показалась рыжая макушка, которая пугливо, медленно и осторожно зашла в комнату. Тобио неотрывно глядел на него, отмечая, что глаза у него припухшие. Неужели, плакал? На какое-то время воцарилась тишина. — Простите, я вовсе не хочу вмешиваться в ваши семейные разборки… — Ты как раз-таки это делаешь! — рявкнул мужчина, тем самым перебивая Шоё. — Дорогой, дай ему сказать! — заткнула своего мужа Кагеяма-сан, затем кивнула Хинате, мол, продолжай. — Я хотел сказать, что судьба сама так распределилась, сделав Кагеяму моим соулмейтом, — он перевернул руку, давая всем увидеть своё предплечье, покрытое надписями. Оба родителя уставились на руку мальчишки, широко распахнув глаза. Удивлены — мягко сказано, больше шокированы. Повисло молчание где-то на пару минут, и оно казалось вечным для двух влюблённых парней, ожидавших, что же теперь скажут они. Первым заговорила мать Тобио: — Соулмейты — это же такая редкость… я даже и не думала, что моему сыну так повезёт, — она сглотнула, — Дорогой, ты же знаешь, что соулмейтов не стоит разлучать, иначе последует их скорая гибель. Только смерть одного из них может разлучить их без смерти обоих, — женщина говорила это на полном серьёзе, стараясь донести всю информацию до своего мужа. Тот до сих по шокировано рассматривал метку, но по его лицу было видно и то, что он над чем-то усердно размышляет. Вскоре он поднял взгляд на жену, вздыхая и говоря: — Я всё прекрасно понимаю, Аяно, — его серые глаза выглядели безысходными, он не мог смириться с тем, что его сын — гей, так ещё он не может помешать этому, иначе это чревато ужасными последствиями. Подойдя к двери, он захватил чёрный зонтик из шкафа и собирался выйти наружу, где хлещет дождь, как к нему обратилась жена: — Дорогой, ты куда? — спросила она. — В бар, выпью, — ответил мужчина. — Так ты не против того, что Тобио встречается с Хинатой-куном? — У меня нет иного выхода. Он дёрнул за ручку, и дверь открылась, выпуская хозяина дома наружу. Послышался шум дождя и гром, а затем дверь закрылась. — Мам… — начал Тобио, но его перебили. — Не волнуйся, всё порядке, — она улыбнулась, — Я даже рада, что ты нашёл своего соулмейта, пусть он и мальчик, — Аяно подошла к Шоё и ласково потрепала его рыжие непослушные волосы. Парень скромно улыбнулся ей. — А что по поводу отца, думаю, он смирится, конечно, не быстро, но смирится. Раз вы — соулмейты, то вас ни в коем случае нельзя разделять на длительное время, и он это прекрасно понял, — сделав паузу, она продолжила, — Хината-кун, останешься у нас на ночёвку? Уже довольно-таки поздно, да ещё и дождь льёт, не переставая. Шоё кивнул, соглашаясь на заманчивое предложение — провести ночь под одной крышей со своим любимым связующим. Но внутри всё равно оставалось волнение о том, будто он разрушает семью. И, похоже, что Кагеяма-сан это заметила. Она положила худенькую руку на плечо волейболисту и ободряюще сказала: — Мой муж, Хиро-чан, полюбит тебя, как родного сына, хоть и сначала будет букой, — рассмеялась женщина, — Хината-кун, я вот ещё кое-что хотела спросить: ты старше Тобио? Ведь как я знаю, метка появляется в день шестнадцатилетия. Парень кивнул. — Да, мам, знаю, он выглядит младше меня, — усмехнулся связующий, уже полностью успокоившись. — Эй!

***

Шоё шёл из чужого душа. С чёлки капнула капля, поэтому парень вновь вытер голову полотенцем, заботливо выданным матерью Тобио — Аяно. По дороге в комнату Кагеямы он размышлял над тем, что ему придётся спать со своим связующим не только под одной крышей и в одной комнате, но и в одной кровати! Ведь, увы, а может и к счастью, Кагеяма-сан не нашла футона. «Не класть же тебя на диван. Лучше поспи вместе с Тобио, хорошо?» — так она сказала и мило улыбнулась. Что ж, он не мог ей противиться. Да и не хотел. Войдя в комнату, Хината обнаружил Кагеяму, лежащим на ещё не расправленной постели и о чём-то думающим. — Я принял душ! — радостно сообщил Шоё, ещё раз протерев уже более-менее подсохнутые волосы полотенцем, а затем повесил его на спинку стула. — Знаю, — отстранённо сказал Тобио, глядя в потолок. — О чём твои великие думы, а, Кагеяма? — с насмешкой спросил Шоё. «Если бы ты не вмешался, то всё могло бы закончиться плохо,» — думал он, но не решился озвучить. — Спасибо, — сказал Кагеяма, уже смотря на своего парня. — Да не за что! — рыжая приманка подбежала к выключателю, щёлкнула, выключив свет в комнате, и прыгнула прямо в постель к связующему лицом к нему. — Придурок, не прыгай вот так вот! — Кагеяма, ласковее! Тобио сразу смутился, но всё же выдавил из себя « Солнышко». После чего, что-то бубня себе под нос, укрыл их обоих одеялом и прижал Шоё ближе к себе. Хината обнял его со счастливой улыбкой на лице и прошептал: — Спокойной ночи, Черничка. Кагеяма не смог устоять перед своим сверхмилым парнем, посему чмокнул того в лобик и носом зарылся в сыроватые волосы Шоё, которые приятно пахли его же шампунем. — Спокойной ночи, — пожелал Тобио ему и прикрыл глаза, перед этим ещё закинув ногу на Хинату, словно показывая, «мой удобный и больше ничей!». Под звуки дождя они почти сразу провалились в сон после довольно эмоционального дня. И спали мирно, прижимаясь друг к другу, хоть и Хината как обычно пару раз толкнул ногой Тобио, но хорошо, что не сильно. Отбил бы ему какой-нибудь орган ещё. А Кагеяма-сан, которая ещё не улеглась спать, решила проведать двух, уже похищенных в царство Морфея, парней. Чуть приоткрыв дверь, она сразу увидела их, сладко спавших в обнимку, соулмейтов. Аяно улыбнулась и прикрыла за собой дверь. Сама она тоже направилась на боковую. И пусть её муж и будет часто жаловаться на то, что «Почему именно у моего сына есть соулмейт?», пока не привыкнет и полностью не смириться, но зато она была искренне рада за сына.