И даже смерть не разлучит нас

Рыжеволосый первогодка быстрым шагом шёл к кабинету своего соулмейта. Хотелось бы побежать, но его бы точно остановили бы учителя или члены школьного совета, а потом ещё и отчитали, чего никак не хотелось. Но сегодня Хината ещё не успел повидаться с Тобио, поэтому сразу же после первого урока ринулся к нему. Как жалко, что они учатся в разных классах. Добравшись до нужного класса, Шоё вошёл внутрь, сразу обращая внимание на Кагеяму, который лежал на своей парте. Парень обогнул другие столы и моментально оказался рядом со своим связующим. Кажется, тот его даже не заметил, опустив голову на парту, и оперевшись лбом на руки. Спал, что ли? — Кагеяма, подъём! — вскрикнул Хината, привлекая на себя ненужное внимание одноклассников Тобио. Парень вздрогнул от столь неожиданно-громкого и любимого голоса, а затем сонно поднял тёмноволосую голову, садясь ровно на стуле. — Привет, — отстранённо произносит он с полуприкрытыми глазами, пытаясь их разлепить, затем дарит парню короткую, выдавленную из себя улыбку. Шоё сразу же охватывает волнение. Такое уже не впервой. — Что с тобой? Кагеяма, ты плохо или мало спал? Ты хорошо позавтракал утром? — обеспокоенно расспрашивает Хината, садясь на свободное место напротив Тобио лицом к нему. — Я проспал 8 часов, а утром, хоть и не было аппетита, но я поел, — вяло отвечает он, опираясь рукой о щёку, — А ещё мышцы болят. Мышцы болят, а вчера у него не было ни физкультуры, ни тренировки, помечает Хината, всё больше переживая за него. — Как ты на тренировку пойдёшь? — спрашивает Шоё, — Тебе лучше на неё не ходить, ведь ты явно заболел! — Кстати, я тебе не сказал, что сегодня после школы я пойду в больницу, так что в любом случае не смогу прийти на тренировку, — грустно отвечает Тобио, ведь ненавидит их пропускать. — А-а, понятно… к какому врачу идёшь? — М-м, не знаю. Меня мама записала и сказала, что сегодня со мной пойдёт, — дал ответ он, зевая. — Кагеяма, но всё же будет хорошо, да? — нервничает Хината, хоть и пытается это скрыть, дабы лишний раз не волновать Тобио. В глазах связующего на мгновение мелькает удивление, но потом он ободрительно улыбается своему соулмейту. Искренне. Его улыбка действительно помогает Хинате настроиться на лучшие мысли. — Возможно, я просто переутомился. Это же не смертельно, — проговаривает Кагеяма и пальцами левой руки поглаживает тыльную сторону ладони Шоё, делая это быстро и незаметно для остальных. — Да, — улыбается Хината в ответ, придавая бодрости волейболисту, — Ты прав! Звенит мелодичный звонок на урок и разделяет парней, заставляя Шоё поспешить в свой класс на «не самую интересную» биологию. На прошлом уроке они писали тест, так что на этом будет повторение нового материала, так как совсем скоро экзамены. Шоё успевает войти в класс и сесть на своё место до прихода учителя. Преподаватель приходит через две минуты, ученики встают в знаке приветствия, а затем садятся обратно, когда им разрешают. Начинается монотонный рассказ о том, что они уже успели изучить за год, кого-то иногда спрашивают, но Шоё быстро теряет суть урока и отдаётся своим мыслям. Скоро апрель, скоро экзамены, скоро каникулы, скоро он вместе с Кагеямой, Тсукишимой, Ямагучи и Ячи-сан станет второгодкой, скоро закончат старшую школу его семпаи — Дайчи-сан, Сугавара-сан и Асахи-сан. И Хината непременно будет скучать по ним. Так же в клуб вступят новенькие первогодки, и он, наконец, станет семпаем, о чём давно грезил. Но знаете, как бы круто не звучало «стать семпаем», а волнение по поводу здоровья Кагеямы куда сильнее. Ещё месяц назад, в феврале Хината заметил первые странности с Тобио. Сначала ещё можно было как-то списать его на минутную слабость, когда Кагеяма начал непривычно быстро уставать на тренировках, или то, что аппетита у него часто не было — любовь к пустоте в желудке, например. Хотя, это явно не присуще ему, ведь связующий точно так же любил покушать, как и Шоё. А ещё Кагеяма похудел ещё больше и теперь весил ровно 61 килограмм, как сообщила метка. Также у него стала часто течь кровь из носа. Все эти симптомы уже через пару дней заставили лезть в интернет и гуглить их. Оттуда Хината и узнал, что это, возможно, как раз-таки симптомы лейкоза. Тогда парня самого чуть инфаркт не хватил. Поговорить об этом с самим Кагеямой у него не хватило духу. Это всё пугало Шоё, живот стал чаще болеть, как перед важным матчем, но всё же он старался думать о том, что всё на самом деле хорошо. И, кажется, от части это действительно помогало волейболисту. А сам Кагеяма то ли делал вид, что не волнуется, то ли на самом деле не волновался о своём здоровье, что мало вероятно, ведь всё-таки волейболист, связующий — важная роль в команде, а если её потерять, то всё, конечно, рухнет. Без связующего играть если не невозможно, то очень сложно, хоть пока у них и оставался Сугавара-сан. Парень глянул в окошко на мерно плывущие облака. Они успокаивали своей безмятежностью.

***

Тобио несказанно повергла в шок мать, когда сказала, что они идут к онкологу. Естественно, парень занервничал, ведь это онколог — врач, занимающийся онкологическими заболеваниями, а онкология — страшная болезнь, тут любой бы занервничал. Аяно-сан сразу заметила перемену в лице своего сына и поспешила успокоить, сказав, что для профилактики надо сходить, но что-то не помогло, не успокоило. Стоя перед дверью нужного кабинета, Аяно-сан сама постучала в дверь, после чего послышалось короткое «Войдите», и оба вошли. Парень не был прочь, что мама пришла на приём с ним. С родной матерью как-никак всегда спокойней. — Здравствуйте, — проговорили Кагеямы. Взрослый мужчина лет сорока поднял на них свою светлую голову с плешью, отрываясь от письменных дел. — Здравствуйте. Присаживайтесь. Вам уже поставили диагноз, или вы по другому поводу? — спрашивает врач. — По другому, — отвечает женщина, доставая из сумки карточку парня и протягивая её мужчине, — Понимаете, у моего сына, Тобио-чана, очень… не радостные симптомы, типа потеря аппетита, усталость в мышцах, дёсна кровоточат, нос, дышать ему стало как-то трудней, на теле появляются синяки, часто температура. Доктор, я предполагаю, что это, но… — Давайте я проведу осмотр для начала, — перебивает он её, и Аяно-сан кивает, — Кагеяма-кун, сними, пожалуйста, майку и брюки. Тобио выполняет то, что его просят, снимая одежду, оставаясь лишь в нижнем белье, да носках. Онколог внимательно изучает его тело, находя большое количество синяков и чуть меньше мелких пурпурных высыпаний. Затем трогает его шею обеими руками с двух сторон, что-то нащупывая — лимфоузлы. — Скажи, Кагеяма-кун, ты чувствуешь себя сейчас усталым? — продолжая изучать его шею, спрашивает мужчина. — Да, — отвечает волейболист. — А ночью потеешь? В ответ следует кивок. — Часто кушаешь? — В последнее время мне не хочется есть, но я ем. — А дышать тебе стало трудней, чем обычно? — Да, немного. Закончив с вопросами и лимфатическими узлами, врач разрешает ему одеться и садится за свой рабочий стол, обращаясь Аяно-сан: — Я не могу ничего говорить точно… — начал он, но женщина вдруг перебила его. — Тобио-кун, можешь подождать меня за дверью, пожалуйста? — неожиданно обратилась она к сыну, который надевал на себя тёмные школьные брюки. Парень удивлённо глянул на неё. Она не хочет, чтобы он услышал, узнал? Так или иначе связующий произнёс «Хорошо», а затем в спешке обулся и покинул кабинет. Всё настолько плохо, да? Он смертельно болен? Нет, нет, онколог сказал, что пока ничего не точно, но страх… страх всё равно сковывал. Мама не хотела его напугать? Что ж, кажется, получился обратный эффект. — Извините, можете продолжать, — послышалось за дверью еле слышимо, но так как Тобио всё ещё стоял у самой двери, он всё смог расслышать. Интерес вперемешку со страхом нарастал, поэтому он без капли сомнения, решил продолжить слушать их разговор. А кто бы так не сделал, если бы узнал, что у тебя какая-то страшная болезнь? — Как я уже сказал, я не могу ничего говорить точно без анализов, но симптомы явно острого лейкоза, — серьёзно произнёс он, сцепив руки на столе в «замок» и продолжая, — Вы сделайте вот что: сдайте анализы на кровь, а когда придут результаты — ко мне. Если это и правда окажется острый лейкоз, то не переживайте. Это не такая уж и неизлечимая болезнь. С помощью химиотерапии мы сможем добиться продолжительной ремиссии, — заключил мужчина, — Я выпишу Вам направления. Аяно-сан, хоть и старалась держаться, но слёзы всё равно предательски норовились плеснуть, чтобы одна за другой скатится по худеньким нежным щёчкам. Через пару секунд нерадостных мыслей, одна слезинка всё же скатилась из голубого глаза вниз, падая на её юбку. Затем ещё одна и ещё. — Ох, — доктор протянул ей со стола упаковку с салфетками, — Вот, держите. Ну, не плачьте зря. Может, Ваш сын на самом деле здоров. — Даже… — её красивый голос ныне подрагивал и становился чуть писклявее обычного, — даже если это так… Знаете, у моего отца была лейкемия в пятьдесят лет, и именно она отняла у нас его. Даже после химиотерапии врачи не смогли добиться ремиссии, и вскоре… он умер. Поэтому я боялась, что, возможно, это передалось и мне, а от меня к Тобио-чану, просто у меня она ещё не успела проявиться. А тут… — на неё обрушивается новая волна горя, заставляя уже задыхаться в истерике, — Мой сын! Он же такой юный, ему всего шестнадцать! Он не успел ещё насладиться жизнью совсем! Совсем ещё маленький ребёнок, мой Тобио-чан… Врач немедля соскочил с места и подбежал к шкафчику, а затем достал оттуда небольшую коробочку и вынул из неё блистер. Выдавив две таблетки, он ещё раз метнулся к столу и налил в свою кружку воды и бутылки, а затем дал всё это Аяно-сан. — Выпейте, успокоитесь, — спокойно произнёс он. Она дрожащими руками положила в рот таблетки успокоительного и запила их, полностью опустошив стакан. — Спасибо, — почти прошептала она. — Не стоит лишний раз печалиться, всё-таки нервные клетки не восстанавливаются. А ещё ни в коем случае нельзя опускать руки! Я же вижу, что Вы, на самом деле, сильная женщина. — С-спасибо Вам большое, — сквозь слёзы улыбнулась она. И правда, как иногда слова могут помочь и облегчить страдания. А Тобио слышал всё. И слова врача, и слова матери, особенно, её плач. Он шокировано сел на мягкую лавочку, обдумывая всё и вся.

***

Тренировка шла в полном разгаре. Игра 5 на 5 становилась всё захватывающее и захватывающее. С одной стороны сетки находились Хината, Сугавара, Танака, Эношита и Дайчи, а с другой — Асахи, Нишиноя, Тсукишима, Нарита и Ямагучи. Счёт 23 на 24 не в пользу команды Хинаты. Но у них ещё есть шанс! Вот на их часть площадки летит красно-бело-зелёный волейбольный мяч, которому Эношита кричит «Шанс бол!» и принимает его. Второй связующий Карасуно, Сугавара, встаёт в лучшую позицию, чтобы дать пас, и Хината чувствует, что он адресован именно ему. Коуши выкрикивает «Хината!» ещё до того, как пальцы ежесекундно касаются мяча, виртуозно отправляя его десятому номеру. А Шоё уже подпрыгнул и готов ударить, пробивая любого долговязого Тсукишиму с его блоком, но не успевает он ударить по мячу, как другую его руку, левую, прошибает жгучая боль от кончиков пальцев до плеча. Боль сильная, но ударить по мячу куда важнее, поэтому, не взирая на неё, парень совершает спайк, хоть и слабее, чем он планировал, но лучше так, чем вообще не бить. К блоку прыгают сразу трое, а в середине блока Асахи, который успешно не даёт пробиться мячу, отрекошетив его обратно. Хината падает вниз, издавая стон боли, и все тут же переключают своё внимание на него. Игру приостановили, а команда уже собралась вокруг парня, расспрашивая о самочувствии. — Хината, ты как? — слышится обеспокоенный голос семпая откуда-то… откуда-то снаружи. — Шоё! — а это Нишиноя, ведь его больше никто из команды не зовёт по имени. Но почему он слышит их, словно через оболочку? Боль. Она так сильно обжигает руку изнутри, как будто сейчас вспыхнет ярким диким пламенем. Всё остальное просто уходит на второй план и еле доходит до ушей Шоё. Кто-то кричит про врача, про скорую, про медпункт, но это всё слышится так отдалённо, будто бы и не здесь вовсе. Чёрт, почему так болит?! Хината не помнит, сколько прошло времени с тех пор, как грохнулся на пол, а вся рука начала приносить ещё более страшную боль, чем до спайка. Вот кажется, что его подняли на руки и куда-то несут, но он не может открыть глаза, хоть и всё ещё не потерял сознание. А сейчас чувствуется запах весны — они на улице. На удивление Шоё боль немного отступает, становясь терпимой. Он с трудом разлепляет глаза, обнаруживая себя на руках у Асахи-сана, с которым рядом идут также остальные третьегодки. — Асаахи-сан, отпустите меня, — разлепив губы, произносит Хината. На него тут же устремляют взоры, а затем слышатся облегчённые вздохи. — Хината, мы отнесём тебя в медпункт, — коротко проговаривает капитан, ставя перед фактом. Шоё не смеет ему перечить. Когда же они вчетвером добрались до медпункта, они не обнаружили там никого, поэтому уложили парня на кушетку. — Что с тобой, Хината? — заботливо спрашивает Сугавара, — У тебя что болит? — Моя левая рука, но сейчас боль приутихла, — успокаивающе произносит он, глядя на своё левое предплечье. Статус «шокирован», выведенное ярко-красным цветом, и Шоё моментально понял, что что-то случилось с Кагеямой. Надо срочно узнать, что. — Сугавара-сан, — обращается он к семпаю, — Можете дать телефон? Мне нужно срочно позвонить Кагеяме! Эта боль несомненно связана с ним! Коуши поражён такому, но он ведь в курсе, что они — соулмейты, а соулмейтов много загадок, как например эта — резкая боль в той руке, где и метка. При себе у него нет мобильника — оставил в раздевалке, но в медпункте точно есть стационарный на столе. Асахи и Суга помогают Шоё встать, хоть он уверяет, что не нуждается в помощи, а затем также помогают дойти до стола. Хината берёт в правую руку трубку, а левая продолжает болеть, но, пересилив её, парень принимается набирать выученный наизусть номер. В трубке слышатся длинные гудки — звонок прошёл. Сначала один, потом второй, затем третий и четвёртый, на пятом Шоё уже начинает сильно нервничать, но — аллилуйя! — ответили! — Кагеяма! — выкрикивает Хината, — Как ты? С тобой всё хорошо? Как поход в больницу? На другом конце провода молчание, слышится приглушённое дыхание. — Кагеяма, не молчи! Если тебе сейчас плохо, то пару минут назад мне было не лучше! Что тебя так шокировало?! Кагеяма! — он настолько взволнован и хочет, чтобы его соулмейт ответил ему, что готов расплакаться. А Тобио… А Тобио слышит этот надрывный голос, который вот-вот превратится в всхлипы, и больше не может, не может слышать его. Чтобы его Хината и плакал — этого хочется слышать в последнюю очередь. Семпаи решают оставить приманку одну, дабы наедине поговорить, но всё равно находятся за дверью. — Всё в порядке, Хината, правда, — собравшись с силами, говорит Кагеяма. — Неправда! — кричит Шоё, — Не ври мне, Кагеяма! Что-то случилось, и ты можешь рассказать мне об этом! И вот он стоит перед выбором: морально добить его своими не самыми приятными догадками или же ничего не говорить. Последнее казалось лучшим вариантом, но… — Кагеяма! Не молчи и не смей мне врать! Я же твой соулмейт, и я люблю тебя! Что бы у тебя ни случилось, знай! Я всегда буду с тобой и помогу! — на одном дыхании. Вдох, выдох, вдох, выдох — Хината ждёт ответа, а Тобио, замеревший от этих слов, решает, что Шоё должен знать. Просто должен! Он может ему рассказать, ведь Хината сильный! Ведь он — его соулмейт и его парень! И Кагеяма рассказывает. От начала и до конца. Начиная о того, что они с мамой пришли на приём к онкологу, а заканчивая тем, что сам оказался шокированным словам мамы и врача. Шоё слушает внимательно, ни разу не перебив. Завершив повествование, Тобио ждёт того, что на это скажет и как отреагирует Хината. А Хината молчит полминуты, обдумывая всё, но вдруг говорит чётко и уверенно, заставляя верить Кагеяму каждому слову: — Кагеяма, это на тебя не похоже! Ещё ничего точно не известно, а ты нюни распустил! Да какая лейкемия сможет сломить тебя?! Правильно, никакая! Всё обязательно будет хорошо, мы вместе проживём ещё долгую и счастливую жизнь и обязательно станем профессиональными волейболистами, понял?! — Понял, — отвечает Тобио, и Хината понимает, что тот улыбается. — Люблю тебя, — улыбнувшись, выдыхает Шоё. — Я тебя тоже люблю.