И даже смерть не разлучит нас

Прошла неделя, начались экзамены. К ним было чрезвычайно трудно подготовиться, когда ты всё время переживаешь за своего соулмейта. Пусть Хината старался не подавать виду, дабы лишний раз не расстраивать Тобио, но он всё равно очень сильно волновался. В его сердце жила вера, что его парень на самом деле здоров. И ключевое слово «жила». После сдачи анализов ему поставили диагноз. Острый лейкоз. И всё. Шоё после того, как узнал про это, спать, есть, учиться и играть в волейбол не мог нормально. Стресс, мешки под глазами, кожа побледнела, живот стал чаще болеть, да он даже сбросил два килограмма! Скрывать настоящие эмоции с таким состоянием было практически невозможно. На последней тренировке с семпаями ему отстранили от неё по причине его того, что ему нужен отдых, много отдыха. Казалось, что это Шоё серьёзно болен, а не Тобио. Но всё равно Хината никогда не унывал в присутствии Кагеямы. Больным нужна поддержка и вера в выздоровление. Все видели состояние центрального блокирующего, как он улыбался сквозь душевную боль, и пытались его ободрить. Строгая учительница по английскому закрыла глаза на пару ошибок, дабы Хината смог набрать проходной балл на экзамене. Нацу всё время дарила любимому братику рисунки, где они он и Кагеяма держатся за руки и улыбаются или делают что-то подобное. Даже Тсукишима прекратил свои издёвки и язвительные речи в его с Кагеямой сторону. Нишиноя-сан всё время угощал Шоё мороженым, но тот вежливо отказывался. Да что тут говорить, он даже от мясных булочек отказался! Кагеяма же стал посещать постоянные сеансы химиотерапии, от клубной деятельности ему пришлось отказаться, но занятия он продолжал посещать. Сам Тобио тоже старался не волноваться зря, но так тягостно видеть, как твоя мама и твой соулмейт убиваются. А под покровом ночи, когда сна, почему-то, не было ни в одном глазу, он смотрел на свою метку. И не один раз статус показывал «плачет». Тогда сердце буквально сжималось. Он винил самого себя в том, что Хината страдает тайком ночью. Проклинал чёртову наследственность, чертову лейкемию. Хотелось громко зарыдать самому. Шоё не должен страдать. Нет. Ни в коем случае. Достался же ему такой больной соулмейт. Шанс на то, что врачи смогут добиться продолжительной ремиссии был, причём не маленький. Они уверяли, что у детей (пусть Тобио уже не ребёнок, но всё ещё несовершеннолетний) выживаемость при остром лейкозе куда больше, чем у взрослых, и, как говорили врачи, достигает отметки в 90%. Казалось бы, 90% — выживает каждый девятый, но вдруг Кагеяме выпадут остальные 10%? Эти мысли просто не могли покинуть бедную Аяно-сан и Шоё, который сам начитался статей в интернете про лейкоз. Вскоре начались каникулы. Третьегодки выпустились, а Хината, Кагеяма, Ячи, Ямагучи и Тсукишима стали второгодками. Шоё стал больше времени проводить с Тобио по возможности. Это морально помогало обоим. Хината часто оставался у него с ночёвкой и полночи плакал тому в грудь, потому что не мог сдержаться, сколько бы не пытался. Кагеяма всегда успокаивающе поглаживал рыжую шевелюру и ласково целовал в лоб, висок, щёчку или губы, а потом оба засыпали в обнимку. Шоё так сильно переживал за него, а он… более ничего не мог сделать. Ничтожный больной! Аяно-сан была очень рада, что Шоё рядом с Тобио в такой трудный для него период. Хару-сан постоянно звонила маме Тобио, поддерживая и просто общаясь на приятные темы. Нацу просила своего любимого старшего братика передавать рисуночки и поделки Тобио, и связующему правда нравились они, пусть и не произведения искусства, но в них была вложена душа маленькой рыжей девочки. За этот месяц каникул Хината заметил, что тёмные волосы Кагеямы больше не такие густые, и парень часто чешется. Как вычитал в интернете он, это побочные эффекты от сеансов химиотерапии. Когда каникулы подошли к концу, пришлось вновь вернутся в старшую школу. Кагеяма временно перешёл на домашнее обучение, а Хината благодаря предыдущему месяцу чувствовал себя немного лучше, по крайней мере, кожа точно приобрела нормальный оттенок, и он снова был допущен к тренировкам. Но без Тобио они были не такими, что ли? Но хотя бы во время них можно было отвлечься от всех этих мыслей. Вот появились первые кохаи, и Шоё всегда думал, что он будет таким же крутым семпаем как Нишиноя-сан, но пока оставался каким-то унылым, потухшим. Энтузиазм пропал, на его месте — волнение. — Записывайте тему урока, — произносит учитель по физике и отворачивается к доске, а все ученики утыкаются в тетрадки. Кроме Хинаты. Парень глядит на свою метку. Зачем он это делает? Опять нахлынули эмоции и приятные воспоминания о том, как раньше они, ни о чём не волнуясь, проводили время вместе. Это действительно бесценно, жаль, что сейчас у них нет такой же возможности спокойно делать всякие романтические штучки. Просто потому что оба переживаются друг за друга. Хината —за здоровье Тобио, а Кагеяма — за Шоё. Чёрт, ну почему? Почему, почему, почему эта чёртова болезнь решила отнять у них счастье? Смотрит на статус — лечится. Лечится. Лечится. Лечится, значит, вылечится, думает Хината и приободряется, решая, наконец, начать слушать физика.

***

20 июня

— Простите за вторжение! — громко проговаривает Шоё, когда Аяно-сан впускает внутрь дома. — Шоё-кун, чувствуй себя как дома, — улыбнулась она, слишком сильно напоминая Тобио. Его улыбка, наверное, уже превзошла её, — Тобио в своей комнате. Хочешь кушать? — Нет, спасибо, меня мама накормила, — он улыбнулся и стал разуваться. — Хорошо-хорошо. Хината, разувшись, сразу метнулся в комнату Тобио, распахивая дверь. Кагеяма в это время преспокойно сидел на кровати и читал какой-то журнал, затем переключил своё внимание на дверь, на пороге которой улыбался во все тридцать два зуба Хината. Она не была вымученной, скорей, наоборот, счастливой, ведь он видит перед собой своего соулмейта живым и спокойным, значит, всё хорошо. — Привет, Кагеяма, — помахал Шоё ему ручкой, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. Сегодня предстояла очередная ночёвка у Тобио перед днём рождения. — Привет, — произносит он, чуть улыбаясь и откладывая журнал в сторону, — Собираешься провести день рождения у меня? Ответом служит кивок. — Мне утром снова идти на процедуры, а ты знаешь, что они длятся по несколько часов. — Да ладно, Кагеяма! — запрыгивает на постель, — Главное — это побольше времени провести с тобой! Хината говорил это множество раз, и Тобио после них всегда заключал в объятия своё рыжее чудо. Ками-сама действительно наградил его таким ангелом. — К-кагеяма-а, в-воздух, — кряхтит Шоё, после нескольких минут крепких объятий. Связующего словно током прошибает, он будто находился в прострации, наслаждаясь объятиями Хинаты. Он отпускает его, и парень томно дышит, но продолжает дарить свою солнечную улыбку ему. В последнее время Шоё стал меньше грустить и плакать, ведь врачи говорили, что ещё месяцок-другой, и они смогут добиться ремиссии лет на десять так точно. Это не могло не радовать всех, особенно самых близких. Сегодня такой хороший день! Он, Хината, сейчас рядом с Кагеямой, который, можно сказать, идёт на поправку, хоть и сеансы химиотерапии имею не самые лучшие побочные эффекты, но главное, что он жив. Завтра его семнадцатилетие, вот здорово! Похоже, действительно после пару месяцев отчаяния, наконец, пришло счастье. — Что будем делать? — спрашивает Шоё. — Что хочешь, — отвечает Тобио и ждёт ответа. — Что я хочу…? — задумывается он. Конечно, хочет, чтобы Кагеяма раз и навсегда выздоровел, но, увы, это не в его силах. Но тогда, чего он хочет? И в голову приходит до боли очевидная мысль. — Хочу поцеловать Кагеяму! — проговаривает он. Странно, но за год их отношений они всё ещё не называют друг друга по именам. Тобио ехидно улыбнулся и кивнул, притягивая того ближе к себе и постепенно сокращая расстояние между их лицами. Только вот вдруг губы связующего упёрлись в что-то, тогда он открыл глаза и понял, что Хината выставил ладошки вперёд, блокируя поцелуй. — Кагеяма, я хочу тебя поцеловать, а не наоборот, — усмехнулся Шоё, а Тобио лишь разочарованно хмыкнул, ведь его коварненький план, неожиданно всплывший в голове, обломали. — Закрой глаза, — попросил Хината и его послушались. Вдруг Тобио чувствует, что с кровати слезли, и недоумение тут же охватывает парня. Куда это он свалил? — Ты же сказал, что хочешь поцеловать меня, — говорит он, чуть приоткрывая глаза. — Не подглядывай! — восклицает Шоё, и Кагеяма послушно зажмуривает глаза, — Подожди чуть-чуть… Связующий слышит звук растёгивающейся молнии, затем, кажется, Хината где-то шарит, скорей всего, в своей сумке, а вскоре находит. Вновь звук молнии и на кровать снова садятся. Вдруг парень чувствует, что ему что-то одевают на голову. По ощущениям это… ободок? Нет, что-то потяжелее. Но его размышлениям не дают достичь определённого вывода и неожиданно закидывают руки на широкие плечи, притягивая ближе и целуя. Инициатива полностью в руках, а точнее, в губах Шоё, и он умело использует это, языком проникая в рот Кагеямы и сплетаясь с чужим. Он чувствует, как большие руки с длинными пальцами держат его за талию опускаясь ниже. Но на этом, увы, надо закончить. Хината отрывается от губ связующего, уже готовясь к тому, что он запланировал, но его валят спиной на кровать, прижимаясь губами к шее. — Ва-а-а, Кагеяма, погоди! — чуть пищит Шоё. Кажется, его игнорируют. — Кагеяма! — чуть возмущённо молвит он, упираясь руками в грудь соулмейта. Тобио перехватывает их, фиксируя по обе стороны от головы блокирующего, а затем начинает целовать метку Шоё, слегка покусывая её. — Тобио! — чётко и уверенно говорит Хината, чтобы тот точно обратил на него внимание. И у него получается. Кагеяма просто ошарашенный тем, что его назвали по имени, отрывается от вдоволь обласканной метки и заглядывает в карие очи. — Охлади свой пыл, — произносит Хината серьёзно, чтобы до связующего дошло, — Я хотел тебе подарить кое-что. Ты же помнишь, какой сегодня день? — Конечно, помню. Сегодня ровно год, как мы встречаемся, — счастливо улыбается он, и Шоё млеет от его улыбки, — У меня тоже есть кое-что для тебя, — дополняет парень и садится в кровати, освобождая блокирующего. — Сначала я! — восклицает Хината и тянется к какому-то не очень толстому альбому, что расположился на краю постели. Альбом ярко-оранжевый с одном стороны, а с другой — чёрный. Вырезанные из бумаги иероглифы наклеены на обложку, получая «Кагеяма и Хината». Тобио неравнодушно глядит на подарок. — Ну, возможно, тебе может показаться, что это слишком детский подарок, — неловко начинает Шоё, — И мне Нацу помогала его делать… Я надеюсь, что он тебе понравится! В поклоне, сидя, протягивает свой подарок. Кагеяма осторожно берёт его в руки, сначала любопытно вертя в руках, разглядывая оформление, а только потом открывая. На первой же страничке парня сразу же встречает их совместная фотография на его, Тобио, день рождения. Их тогда сфотографировала Аяно-сан, а Шоё был пьяным и улыбался мило, но по-глупому. Кагеяма еле сдерживает смех, ведь этот образ любимого пьяного соулмейта ему запомнился навсегда. Связующий переворачивает страничку. На другой находится не фотография, а рисунок, по видимости, от Нацу. Они играют в волейбол и улыбаются. Переводя взгляд на правую, перед ним предстаёт уже другой рисунок, но уже от другого автора — Шоё. Он более аккуратный и подробный, здесь они проводят свою фирменную сверхбыструю. Да-а, это чувство, когда Хината пробивает с твоих пасов божественно. В уголке мелко и не самым ровным почерком написано: «Кагеяма, пасуй мне больше!». Что тут сказать — Хината придурок. Любимый придурок. — Ну-у, как т-тебе? — взволнованно спрашивает Шоё. — Мне теперь стыдно, что мой подарок не такой крутой, — не отрываясь от просмотра, отвечает Тобио. — Ва-а, я рад! Но, думаю, твой подарок тоже «Гва-а-а!», Кагеяма! — такая привычно-восторженная речь, — И, кстати, — снимает с тёмноволосой головы ещё один подарок, — Я подумал, что тебе очень идут кошачьи ушки. Кагеяма отрывается от альбома, смотря на забытые острые тёмные кошачьи ушки, и хочется вновь крикнуть «Хината придурок!», ведь, чёрт возьми, как он мог додуматься до такого. До такого же… «У дураков мысли сходятся», — всплывает в голове у Тобио. Он листает альбом дальше и не может прекратить улыбаться. Хината тоже рассматривает каждую фотографию и рисунок, гордясь проделанной работой. Но дойдя чуть меньше, чем до середины, альбом становится пустым, и Шоё, заметив это, резко выдаёт: — Я думал, что мы будем его пополнять. Кагеяма в очередной раз улыбается: — Конечно, будем. Давай хоть сейчас сделаем памятную фотографию, — предлагает он. Хината радостно кивает несколько раз, и Тобио встаёт с постели со словами «Сейчас вернусь» и выходит из комнаты. Возвращается он через несколько минут с фотоаппаратом-мыльницей. — Давай покажем два пальца, чтобы было видно наши метки? — предлагает Шоё. Кагеяма хмурится. Показывать жест «мира» — фишка Хинаты, не его, да и ещё такой жест напоминает ему нелюбимого семпая — Ойкаву. Но глядя в просящие большие глаза Шоё, что напоминают корицу, он обречённо выдыхает — как устоять перед этим взглядом? — и говорит: — Ладно. Они становятся вплотную друг к другу, показывая буковку «V» пальцами и демонстрируя свои метки соулмейтов. Оба улыбаются, и Кагеяма направляет камеру на них, затем делает пару щелчков. — Покажи, покажи, — просит Шоё с щенячьими глазками. В итоге, из шести фотографий они выбирают лишь одну — самую нормальную — и решают потом распечатать её. Затем Тобио просит идёт к шкафу и что-то достает из него. — У нас сейчас не так уж много денег, поэтому вот, — он протягивает коробку шоколадных конфет с апельсином и ещё одни ушки, только на этот раз заячьи, — С юбилеем, можно сказать, тебя. — Уо-о-о, — издаёт привычные звуки Хината, сразу надевая ушки, — Кагеяма, мы теперь котик и зайчик! Спасибо! — делает из рук лапки, — Ну что, я похож на зайчика, м? — Слишком, кхм, милый, — отводит взгляд Тобио, чтобы не ослепнуть от милоты. А Хината смеётся. — Давай поедим конфеты! Так они и проводят свой совместный вечер. Счастливо. Никому из них не хочется грустить в этот день. Всё хорошо, просто замечательно. Это их идиллия. Ближе к полуночи они расстилают постель и ложатся вместе, обнимая друг друга. Кагеяма привычно утыкается носом в сладкопахнующую макушку, прикрывает глаза и шепчет: — Завтра утром жди от меня подарок на день рождения. Хината угукает и теснее прижимается к соулмейту. Они засыпают быстро в успокаивающих объятиях друг друга. Кагеяма точно будет жить.

***

Раздражающий будильник звонит уже несколько минут, и Хината всё-таки решает заткнуть его. Ещё не проснувшись до конца и корча нос, он нащупывает на тумбочке Тобио его и нажимает на кнопку, и будильник, наконец, затихает. Шоё лениво садится в кровати и сразу устремляет взгляд на безмятежно спящего соулмейта. — Кагеяма, просыпайся, — шепчет он, но тот всё ещё спит. Такой крепкий сон. Тогда Хината осторожно чмокает его и шепчет уже на самое ушко: — Подъём, соня. Но в ответ ничего. Кагеяма продолжает спать. Тогда парень решает немного потрясти связующего, но попытка тщетна. Ещё спит. Вдруг Хината замечает то, что просто заставляет его впасть в панику. Кагеяма не дышит. Он, лёжа на боку, вообще не шевелится. Его грудь не опускается и не поднимается, как это должно быть. Шоё просто шокирован и атакован паникой одновременно, решает нащупать пульс. Трогает запястья, отчаянно пытаясь отыскать чёртов пульс, но его нет. Слёзы уже градом начинают литься из карих глаз, но Хината не оставляет надежды и прикладывает ухо к груди связующего. Биения сердца не слышно. Эта тишина бьёт слишком сильно по сердцу, по всему естеству, заставляет всхлипывать вновь и вновь, тело — содрогаться, а разум — отрицать. Хината сквозь слёзы смотрит на метку, но статус… «Мёртв». Тогда он забывается в истерике, прижимаясь к бездыханному, холодному телу, и плачет так громко и отчаянно, просто отказываясь верить в происходящее. Вчера всё было так хорошо… больше не будет.