И даже смерть не разлучит нас

Хината сейчас был просто потрясён. Потрясён так, что спокойный поток мыслей превратился в быструю реку дум и вопросов, которых становилось всё больше и больше. И если он хотел получить на них ответы, то ему стоило поспешить покинуть новое место работы и как можно скорее оказаться на той самой детской площадке. Он поможет ему, да? Но как? Почему он решил помочь ему? И всё же, кого он так напоминает ему? Фуюки действительно удивительный. Вот тебе и первый день на работе. 20:04 Хината опоздал всего на чуть-чуть, но, кажется, это никак не беспокоило мальчика, что сейчас безмятежно сидел на качели в детской тёплой кофте серого цвета, опустив голову. Шоё делает глубокий вдох ртом, наполняя грудную клетку слегка прохладным воздухом, а затем также медленно выдыхает. Волнуется, что сказать. И всё нормально, ведь такое ощущение, что сейчас решится его судьба, не смотря на то, что перед ним всего лишь четырехлетний ребёнок. Пара шагов, которые сопровождаются соответственным шарканьем, и мальчик преспокойно поднимает голову, как-то изучающе глядя на своего нового воспитателя. Хинате становится чуть не по себе. — Здравствуй, Фуюки, — дружелюбно, но не слишком широко улыбается он. Хикаге кротко кивает, продолжая сидеть молча, — Э-э, мама не будет волноваться? Уже довольно поздно… — Всё в порядке, — отрезает мальчик с не свойственным для ребёнка спокойствием и уверенностью, — Она знает, что со мной ничего не случится. — Случится, — хмыкает Шоё, подходя ближе к качеле, на коей удобно расположился Фуюки, — Простудишься как минимум, — и осторожно натягивает капюшон на тёмноволосую голову. И, кажется, это действие совершенно выбило мальчика из колеи. Вся взрослая серьёзность куда-то исчезла на пару мгновений, сопровождаясь короткой фразой с малюсенькой песчинкой смущённости: — Вы такой хороший. В сердце молодого воспитателя зарождается тепло, греющее всё естество, и он мысленно ругает себя за то, что не должен испытывать подобного к ребёнку. Ведь всё-таки это необычное тепло. — Вы знаете, какой сегодня день? — с прежним флегматичным настроем спрашивает детсадовец. — Ну, — задумывается парень, — Третье июля… — Пятый раз тринадцатый день, — звучит странно и непонятно, словно такая глупая шутка, и Хината смотрит на него абсолютно непонимающе, но Фуюки явно не комик какой-нибудь, — Моё пятое день рождения. — Тебе сегодня пять исполнилось, — Шоё не знает, зачем говорит очевидное, просто повторяет, чтобы осмыслить, а потом произносит, — Здорово, тебе следовало бы отпраздновать его со своими друзьями. — Вы хороший, но очень наивный. Это нравится ему. — Кому ему? В воздухе повисает недолгое молчание, а удивлённые карие глаза, блещущие непониманием, молят об ответах беззвучно. «Ему?» — Тому, которого я напоминаю Вам. Почему-то становится жутко. Ветерок дует совсем слабо, но всё равно слегка ерошит и без того растрёпанные рыжие волосы, протирается за шиворот, вызывая к одной волне мурашек новую. Шоё не имеет ни малейшего предположения, о ком говорит Хикаге, но и не отрицает того, что кого-то он так напоминает ему. — Наверное, Вам будет сложно понять, а ещё сложнее — поверить моим словам. Но я всего лишь выполняю свою миссию, предназначенную мне с самого рождения, — Фуюки ловко спрыгивает с качели и смотрит снизу-вверх на Хинату, — Прогуляемся? Шоё не успевает произнести и слова, как крохотная холодная ручка вцепляется в его пальцы и тянет в неизвестном направлении. — Фуюки-кун, я постараюсь понять тебя. И мальчик кивает, ведя парня в сторону какого-то мелкого лесочка, что находился вблизи детской площадки. — Помните, именно пять лет назад у Вас появилось это странное чувство. Оно существует в Вашей душе не просто так, Вы правда забываете его — того, из-за которого я выгляжу именно так, — Хината внимает каждому слову, по крайней мере старается, — Можно подумать, что я его реинкарнация, но это будет в корне неверно. Во-первых, «он» не жив, но и не мёртв. Во-вторых, я не обычный ребёнок, я буквально создан самой Судьбой для важной миссии. — Миссии? — переспрашивает Шоё, пытаясь составить хоть какую-то общую картинку в голове. — Да, миссии. Вы забыли того, кого забывать не должны были вовсе, но это не Ваша вина. Но и я не могу сказать чья. Просто примите это, — вздохнул он и продолжил, ведя Шоё за руку дальше в лесок, — «Он» был Вашим соулмейтом, Вы были его соулмейтом. Ваша любовь была крепче самого прочного материала, который когда-либо существовал. И «Он» и Вы до сих пор любите друг друга, просто Вы не помните, просто воспоминания обо всём этом запечатаны сильнейшей силой. Кто, как и зачем, спросите Вы, а я отвечу, что не могу сказать более. — мальчик говорил и говорил всё слишком монотонно, словно это очередной параграф из скучного учебника по истории. А Хината совсем запутался. Мозг буквально начинал потихоньку плавиться, превращаясь в полужиденькую массу, по консистенции напоминающую сметану. Стоило бы спокойно обдумать всю эту чересчур странную информацию, обмозговать, переварить, но Фуюки вдруг остановился и, кажется, чуть сильнее сжал чужую руку. — Вы… пожалуйста… — странное, но непередаваемое спокойствие ребёнка куда-то моментально испарилось, — Пожалуйста, Хината-сан, поверьте мне. И Шоё прочувствовал неожиданный страх воспитанника. Да, он производил впечатление не по годам серьёзного человека, но всё равно оставался маленьким мальчиком, которому вот только сегодня исполнилось пять лет. Это был как раз-таки тот самый детский страх, как когда они, дети, знают и верят, что под кроватью живёт страшный монстр, они рассказывают об этом родителям, боясь остаться непонятыми, что взрослые просто махнут на это рукой, мол, детские страхи и никак не помогут. Шоё в ответ чуть сильнее сжал руку Хикаге и погладил большим пальцем тыльную сторону маленькой ладони. — Фуюки-кун, я верю тебе. — Спасибо. Кажется, они оба пару минут молча разглядывали природу здешнего лесочка, пока Фуюки не заговорил вновь в своём привычном тоне. — На самом деле, хоть и силы эти, что заставили Вас забыть «его», мощные, но сломать их довольно легко. Это их минус. Но для нас — плюс, — ещё одна короткая пауза, будто он собирался с силами, дабы сказать что-то шокирующее. Хината чувствовал это, поэтому пытался подготовить себя морально, — Вспомните, пожалуйста, «Его» — Кагеяму Тобио. В ту самую секунду разбилось бронированное стекло, разлетаясь на триллионы мельчайших осколков. Голова безумно загудела, а море воспоминаний хлынуло внутрь памяти. Одну руку Шоё двумя своими ручками обхватил Фуюки, будто помогая справиться с неожиданно-огромным потоком воспоминаний. Другой рукой парень схватился за голову, затем крепко вцепился пальцами в рыжие пряди, оттягивая их. Это какой-то рефлекс, что ли. А больно стало вдвойне. Нескончаемо виделся образ высокого тёмноволосого юноши, который так был похож на Фуюки. А потом боль затихла, и Хината перестал сжимать волосы. Заместо неё пришло тёплое чувство. Шоё вспомнил всё. Всё, что было связано с Кагеямой. Их первую встречу, их первый и не самый приятный разговор, первый пас, первую совместную победу и поражение, как попал мячом в затылок Тобио и как вдруг начал осознавать, что неровно дышит к нелюдимому и вечно хмурому связующему. Слёзы бывшего счастья некотролируемо потекли сами, обжигая кожу лица, а затем смешались со слезами горечи, которые потекли в результате воспоминания о смерти Тобио, своего горячо любимого соулмейта. Левое предплечье жутко обожгло на пару мгновений, и Хината, весь заплаканный, отвернул рукав кофты, лицезрея ту самую метку соулмейта, которая несколько лет назад будто сама бесследно стёрлась. Шоё болезненно улыбнулся, глядя на этот чёртов статус, обозначавший «мёртв». Улыбнулся потому, что было забавно, что он забыл о той ужасной смерти, из-за которой сам чуть не свёл счёты с жизнью. — Хината-сан, Вы как? — взволнованный детский голос вывел парня из пучины воспоминаний. Сделав глубокий вдох, выдох и утерев рукавом слёзы, которые всё равно не прекращали течь, он перевёл взгляд с неба на мальчика и ответил: — Хорошо. Спасибо тебе, Фуюки-кун, — голос чуть подрагивал. — Вы хотите снова встретиться с ним? Шоё замер. Не то, чтобы он стал раздумывать над этим предложением, ни в коем случае, просто Хината диву дался, что может вновь встретиться с Кагеямой. Это казалось совсем невозможным. Но вспомнив о том, какие чудеса происходили до этого, тут же выдохнул «Конечно». — Тогда наклонитесь, пожалуйста, — Шоё послушно наклонился, — Не бойтесь, всё скоро станет ясней и легче, — произнёс он, а затем аккуратно коснулся своими пухленькими маленькими и чуть обкусанными губками губ Хинаты, прикрыв при этом глаза. Всего секунды две-три и всё. Шоё даже не успел опомниться. А потом тело стало легчать, и Хината заметил, как рассыпается на мелкие частички. Было совсем немного страшно, но он же знал, что так должно быть. — Не бойтесь, — повторил Фуюки. — Спасибо, — промолвил Шоё и мягко улыбнулся мальчику, который сейчас казался его настоящим спасителем. И уже через секунду-другую полностью растворился в пространстве, оставив его. Но не одного, а с трепетным чувством в груди, которое он в принципе не может испытывать. Ведь он был создан только для этого — для краткого объяснения и воссоединение Кагеямы Тобио и Хинаты Шоё. Щёчки приятно обожгло, а пальчики вновь захотели сжать руку Шоё. Это так странно и вообще не свойственно ему. «Ты справился, Фуюки, молодец» звучал голос в разуме. А мальчик лишь вздохнул. «Я молодец».