Оттенки

      Боруто никогда не задумывался над цветом глаз. В зеркале, когда он чистил зубы, мелькали его голубые глаза, вызывая чистое равнодушие. Хотя девушки говорили, что они «прикольные». Ла… лазурные, кажется?       Во время теории в Академии ему удалось узнать больше о риннегане, бьякугане и шарингане — вот это действительно вызывало восхищение хотя бы по той причине, что их владельцы входили в мировую историю. И в чём тогда смысл смотреть туда, где не может быть истории?       Его друзья тоже были, грубо говоря, романтиками — Шикадай носился с Иноджином, говоря о том, какие прекрасные и глубокие у него глаза. (Боруто плевался и надеялся, что это безумие пройдёт.) Сарада спорила с девочками из соседней команды, когда у них в очередной тридцать пятый раз заходил разговор о цвете глаз Учиха. И только Мицуки оставался адекватным — возможно, потому что вообще ничего не смыслил в человеческой красоте.       К слову, это и привело к небольшому казусу. Боруто заболел всеобщей истерией.       Мицуки. Его глаза светились в темноте; покрывались словно льдом, когда он смотрел на врагов, и были похожи на блики воды на солнце. Он был чудесным. Буквально завораживающим.       …Раздражение росло в груди обжигающей волной. Боруто пнул камень, но это не умерило жар на щеках и ком в горле. Как же он устал от отношения отца к своей семье, от матери, являющейся безликой куклой в их доме, от сестры, которая так и не смогла сдать экзамен на чунина и ежедневно плакалась об этом.       Боруто судорожно вздохнул и только собирался агрессивно схватить парня, толкнувшего его плечом, как замер, рассматривая перед собой чужую грудь в синем кимоно. Задрав голову, он невольно отступил назад и пробормотал:       — Привет, Мицуки.       — Привет, — кивнул Мицуки, улыбаясь уголком губ. — Что-то случилось? Ты выглядишь расстроенным.       Боруто качнул головой, поджимая нижнюю губу в каком-то отчаянии.       — Всё хорошо. Я просто… Не сходишь со мной на поезд?       Мицуки вскинул брови, неловко потоптался на месте и всё же ответил:       — Если это облегчит твоё состояние, то я рад составить тебе компанию.       …Ветер агрессивно запутывался в их волосах, однако эта резкость выветривала негатив, сушила кожу, буквально вызывая улыбку на лице. Глаза щурились от закатного солнца, и вся атмосфера погружалась в нежные оттенки от розового неба с лиловыми облаками — этот закат можно было наблюдать только с этого поезда и этого маршрута. Там, внизу, где бегали дети и спешили шиноби, было значительно теплее, но небосвод не казался таким сказочным.       — Сарада сказала, что я пугаю людей своими глазами, — Мицуки вдруг перекричал ветер, и его слова долетели до Боруто обрушивающейся лавиной.       — А сам ты как думаешь? — тоже крикнул Боруто, оборачиваясь и выплëвывая длинные волосы изо рта.       Мицуки усмехнулся, помотал головой и задумчиво произнёс, двигаясь ближе к Боруто для лучшей слышимости:       — Я в человеке ничего не понимаю.       Боруто кивнул, нервно сжимая руки на коленях.       — Ты имеешь в виду…       — Вообще, — обобщил Мицуки. — Я осознаю, что мы разумные и можем пользоваться своим интеллектом. Мы — высшая форма, созданная природой. Однако мне всë равно не хватает навыков для осознания слов Сарады.       — Это так… странно, — признался Боруто, подперев щëку рукой.       — Согласен. — Мицуки потупил взгляд на другую руку Боруто и медленно протянул свою. — Я пугаю людей? — спустя время задал он вопрос снова, касаясь кончиками пальцев его сжатого кулака.       Боруто вздрогнул и расслабил ладонь. Мицуки неуверенно, почти не дыша, накрыл его руку, скрепляя их в замок.       — Нет, — хрипло выдал Боруто, неосознанно сжимая холодную ладонь сильнее. — Ты другой. И это вовсе не отталкивает.       Мицуки приободрился и прижался к чужому плечу своим, сквозь одежду ощущая горящую кожу — температура Боруто значительно выше его собственной. Щёки Боруто уже горели, покрывшись красно-розовыми пятнами. Смущение стало отчëтливее, когда поезд замедлился, выйдя из-за сени деревьев — солнце окатило их с ног до головы, окрашивая в причудливые цвета.       — У тебя пульс в руке… Я чувствую, — прислушиваясь к ощущениям, прошептал Боруто, повернув к нему голову.       Мицуки бросил взгляд на их сцепленные руки и в одно мгновение подался вперёд, сталкиваясь с удивлением в голубых глазах. Их поцелуй был стремительным и быстрым, оставив на губах обоих сухость от ветра и вкус шоколада.       Боруто крепче сжал ладонь Мицуки и облизал губы в неверии.       Сказка расцветала оттенками уходящего солнца и поезда, уносившего их вдаль.