Да что там гарем, саму историю изменю

POV Элиф Я тихо выбралась из объятий шехзаде и поспешила надеть платье. Попав в гарем, я поняла, что у меня есть достаточно большая проблема. Все девушки поступали во дворец девственницами и если узнают, что у меня уже были отношения с мужчиной, то в лучшем случае это создаст мне проблемы. Мне безумно повезло и мой приезд вызвал шумиху, да и с лечебницы я сбежала до того, как меня полностью осмотрели, а потом Хюррем Султан взяла меня под свою опеку. По этой причине никому и в голову не пришло проверять мою невинность. Я умышленно избегала встреч с Мустафой, пока не подвернулся шанс избавиться от этой проблемы. Безусловно, я очень рисковала, ведь озера здесь могло не оказаться, и Шехзаде мог просто взять меня силой, но другого выхода не было. Вскоре Махидевран Султан попытается убрать меня с пути, и первым делом поищет во мне недостатки, как предлог для ссылки. Что ж, теперь я готова. Выйдя с шатра, я сказала, что мне плохо, и меня сразу же отвезли во дворец, ведь я могу случайно заразить шехзаде.

***

POV Автор Хюррем стояла на балконе и наблюдала за приготовлениями в гареме. — Михримах попросила меня отослать Элиф в Старый дворец, — сказала женщина только что подошедшему аге. — Но ведь сегодня праздник по случаю прибытия Султана. Наш Властелин мира, наконец, возвращается домой и… — Я знаю, Сюмбюль, просто моя дочь опять капризничает. Я хочу, чтобы ты выбрал четырех самых красивых девушек, и проследи, чтобы Элиф как следует подготовили, — не поворачиваясь, приказала госпожа. — Но я думал, что нужно выбрать таких девушек, дабы Элиф точно выделилась. — Ты забываешься, Сюмбюль, ведь девушки будут танцевать не только для Мустафы, но и для Мехмеда! Махидевран не будет подсовывать своему сыну уродин, чтобы мои девушки выделились на их фоне. В этом гареме никому ничего не подносят на блюдечке, если чего-то хочешь, то нужно вырывать ногтями! Если Элиф не сможет выделиться с толпы, то уже обо всем остальном и говорить не стоит.

***

Восемь часов спустя. Войдя в Большой зал, Элиф обомлела от его красоты. У нее захватило дух, и действительно было от чего прийти в восторг: купол из сусального золота, стены выложены блестящей, синей с золотом мозаичной плиткой, пол — светлым мрамором. На дворе стояла холодная осень, но здесь, в многочисленных больших фарфоровых вазах, инкрустированных драгоценными камнями, росли карликовые пальмы, розы, азалии и тюльпаны. Повсюду висели красивые клетки с канарейками и соловьями. Музыканты, укрытые за резными ширмами, негромко играли приятные мелодии. В толпе сновали рабы, разнося пирожки, шербет, засахаренные фрукты и орехи. Девушки заняли свои места, и начался танец, каждая девушка с первых же секунд попыталась обратить на себя внимание, но взгляд обоих шехзаде был прикован к одной рабынe, которая выделялась всем, начиная с одежды и заканчивая цветом волос. Она прекрасна, словно богиня. Кажется настолько недоступной, что хочется к ней прикоснуться, но таких, как она, нельзя трогать, ей можно только любоваться издалека. Рыжеволосая даже сейчас подобна дорогому хрусталю и создается впечатление, что из-за любого касания она может рассыпаться. Девушка плавно двигается, покачивая бедрами, бросая короткий взгляд то на Мустафу, то на Мехмета. Она смотрела неуловимо-гипнотически, бедра бронза, плечи словно медь, её одежда очень открытая, но это кажется недостаточным. Мустафа допил рюмку и приложил тыльную сторону ладони к губам. Да, он хочет еще раз ощутить ее горячий и жадный поцелуй, хочет, чтобы её руки судорожно обхватили его в порыве страсти, чтобы белое мягкое тело приняло его, как ножны принимают меч. Так странно, он был уверен, что после первой ночи это непонятное наваждение как рукой снимет, но оно только усилилось. Гибкость и плавность движений завораживали, её движения отличались ото всех, их можно было сравнить с кошачьей грацией. Но, скорее всего, она напоминала опасного хищника: жесткость и непримиримость натуры будто бы была в крови, эта девушка не скрывалась за обманчивой мягкостью и покорностью, как это делали остальные наложницы. Вот она села перед ним на колени, таким образом, открывая ещё лучший вид на грудь, но, даже опускаясь перед ними, она держала голову гордо, а глаза отдавали холодным блеском изумрудов. Эта экзотика возбуждала. Секунда, и девушка вновь стояла, её движения отбивались ударами сердца мужчин, во рту уже давно пересохло. Элиф не просто завлекала телом, она подчиняла разум, как особый вид афродизиака, а может даже наркотик, созданной специально для этих двоих. Девушка вызывала зависимость.

***

POV Элиф Я вышла с покоев и сразу же оперлась об стену, сердце просто выскакивало из груди. Вот теперь я понимаю, что значит: из кожи вон лезет. Я со своей едва не выпрыгнула! Но на моё огромнейшее удивление, Сюмбюль вышел не то чтобы не радостный, а напуганный. — Ага, что там? — взволнованно, спросила я. Я же хорошо станцевала, а для самой себя я очень суровый критик! — Шехзаде Мустафа и… Шехзаде Мехмет… зовут тебя к себе сегодня ночью…