Да что там гарем, саму историю изменю

POV Элиф — Как только я войду в покои шехзаде Мустафы, передайте шехзаде Мехмету, что я принадлежу его брату, и уже давно нахожусь с ним. Поэтому, как бы ты не хотел исполнить его приказ, ты не имеешь право это сделать, — сказала я Сюмбюлю. — Как ты это представляешь, хатун? — Я уже провела ночь с Шехзаде Мустафой, поэтому не имею право спать с другим мужчиной. Поэтому, именно я сейчас в затруднительном положении, поэтому не надо на меня так смотреть и делай, что говорю. Всю вину я беру на себя. — Берешь на себя? — с подозрением переспросил евнух. — Именно, это моя ошибка, я не предусмотрела такого развития событий, поэтому за всё отвечу сама. Лучше прикажи рабыням приготовить меня как можно скорее, у нас нет времени на пустую болтовню.

***

Меня отвели в хамам, в течение часа мне растирали кожу, натирали маслами, мыли волосы, выщипали из тела каждую волосинку. Потом собрали волосы в причудливую прическу, и одели в необычайной красоты зеленое платье, что неделю назад дала мне Султанша. Меня привели к деревянным дверям, и я сделала глубокий вдох. Я не боялась провести ещё одну ночь с ним. По правде говоря, Мустафа чертовски хорош, но я боюсь, что эта ночь станет последней. У этого мужчины сотни наложниц сказочной красоты, и я могу ему быстро наскучить. Он меня желает, это видно по глазам, но чтобы продержаться дольше, нужно получить его сердце, иначе мне конец. Двери открылись, и я с улыбкой зашла в покои, оказавшись в приятной, средних размеров комнате, с выложенной изразцами печкой в углу, в которой потрескивали дрова. На стенах висели толстые киршерские ковры — синие, зеленые и красные. Под моими ногами, также был ковер. Мягкий свет разливался по комнате от медных, до блеска отполированных ламп. Обстановка в комнате выглядела роскошно. Слева располагалось мраморное возвышение, на котором была устроена широкая квадратная постель, задрапированная золотистым бархатом. Возле неё спиной ко мне стоял Мустафа. У двери стоял большой деревянный сундук, обтянутый кожей и золотыми обручами. В дальнем углу — низенький круглый столик, а вокруг него были разбросаны разноцветные шелковые подушки. — Мне сказали, что Мехмет звал тебя к себе, — сказал он сквозь зубы. Как же быстро здесь разносятся новости! Он повернулся ко мне, и теперь я смогла рассмотреть блеск хищника в его глазах. Шехзаде ревнует, и если принять во внимание тот факт, что все женщины достаются ему легко, это должен быть первый раз в жизни, когда он ревновал. — Теперь Вы знаете, что такое ревность, — сказала я, делая шаг вперед. — О чем ты? — Странное чувство, что возникает где-то в груди, — я положила руку ему на грудь. — И вспыхивает пламенем вот здесь, — и перенесла её на сердце. — Подумать только, я первая наложница, у которой было право выбора. Пара девушек мне даже сказали, что я отдала предпочтение не тому мужчине, — с насмешливой улыбкой сообщила я. — Твое слово бы ничего не решило, — самообладание покинуло Мустафу, он грубо схватил меня за плечи. — Ты моя, принадлежишь только мне, и никто этого не изменит! — он был настолько разъярен, что вены у него на шее набухли, словно канаты. — Ты в этом так уверен? — Мы провели с тобой ночь вместе, у тебя не было выбора. — Об этом никто не знает, все думают, что это наша первая ночь, я спокойно могла пойти к Мехмету, и путь бы мне никто не преградил, — ответила я, безуспешно пытаясь высвободиться. Его руки сжимали меня железной хваткой. — Но я выбрала тебя, стою сейчас перед тобой. — Потому что я наследник? — спросил он. — Я слишком хорошо выучила историю Османской империи, чтобы понимать: первый — не значит наследник. Я пришла к мужчине, что заставляет моё сердце биться быстрее, а не к Шехзаде. Сегодня ночью ты сможешь быть со мной просто как Мустафа? Я хочу своего мужчину, а не сына Султана Сулеймана.

***

— Мама! — Мехмет ворвался в покои Хюррем, и явно был не в духе. — Почему Анна с Мустафой?! — Дорогой, — женщина нацепила на лицо милую улыбку. — Во-первых, теперь её зовут Элиф, а во-вторых, эта девушка наложница твоего брата. Не расстраивайся, я найду тебе десятки девушек, в сотни раз красивее, чем эта. Мустафа еще тебе завидовать будет, — она положила руку на плечо сына, но тот быстро её сбросил. — Хочу только эту, другой мне не надо. — Сынок, ты уже не маленький, и должен понимать, что в гареме существуют нерушимые правила. К тому же я не вижу причины, чтобы устраивать скандал на пустом месте, особенно когда наш повелитель вернулся. — Мама, Вы же великая Хюррем Султан, Вы не раз нарушали правила. Я прошу об одолжении первый и последний раз в жизни. Я сделаю для тебя все что угодно, только верни мне эту девушку. — Я должна подумать, ступай. — Но… — Я сказала иди.