Bloodstream

***

Черные омуты глаз, прожигающий тяжелый взгляд, от которого мурашки по коже еще тогда, когда смотришь на него из другого конца зала. Он дьявольски красив и в нем ни капли от ангельского начала, в противовес тому, что тьма может ввести в заблуждение, притворяясь самой невинностью. Когда входишь в его ночь, больше не желаешь видеть солнца. Чернота его души манит, в нее затягивает трясиной, теряешь последние капли самообладания. Вот, уже в его власти каждой частью своего тела и клеткой воспаленного мозга. Про таких, как он, говорят - злокачественная опухоль, от него не избавишься, он убивает тебя больно и мучительно, высасывает жизненные силы до последней капли. Когда же осознание забьет набатом, размазывая мозг по черепной коробке, лишь прогнешься на последнем издохе в приступе головокружительного оргазма. И нет, он еще даже не в радиусе пяти метров, но по телу прокатывается убийственная волна, теперь нервные клетки настроены только на его частоту: его дыхание, его прикосновения, его голос. Губы касаются предельно чувствительного уха, горячий и влажный язык проникает в него, пока сильные руки ломают последние границы дозволенного, широкие ладони спускаются по талии к бедру, поддевая указательным пальцем кромку кружевного белья. Лишь показательная забота, тонкая ткань разрывается еще на половине пути и слетает, оставляя полосу покраснения на бледной коже. Он только показывает свое превосходство, когда входит медленно, тягуче, но глубоко. На губах, отчасти, презрительная усмешка, но в глазах плещется азарт, океан безумия. Особо сильный удар тел, нет, он не щадит, не обращается, как с хрупкой фарфоровой куклой, разбивает больно, душит собой, наполняет, но в ту же секунду упускаешь его, он неуловим, он как фантом. Он пробуждает самые искренние мазохистские желания, принуждает, от чего ведет, бьет очередной крупной дрожью. Высокий стон, помесь с криком из самого нутра, он доводит до безумия, которого желаешь всем естеством… Затем лишь холод и пустота. Тело растеряло последние жизненные силы на умопомрачительный секс, но разрушающий изнутри. Ком в горле и настоящее помешательство, наркотик. Теперь связи всегда будет мало, теперь, на его фоне, любая связь лишь разбавленный один к десяти концентрат с водой. Чонгук выходит из приват-комнаты с довольной ухмылкой, подкидывая маленький флеш-носитель из женского кулона. Профессионал своего дела, разведчик с большим стажем, агент-невидимка для обычного взора. Чонгук сломал ее без особого труда. Пока брюнетка придет в себя, он уже передаст предмет заказчику.

***

Мягкий персиковый свитер и бежевые облегающие брюки на подкаченных бедрах. Босые ноги и широкая солнечная улыбка. Чимин подмигивает в камеру, полностью завершая этим свой солнечный образ. Недорогая реклама линии малоизвестной косметики. Заработок небольшой, но один из его многочисленных источников дохода. Дальше брошюры с пробниками его фотосет вряд ли зайдет, но все же… - Когда я вижу твою кровь, мне кажется, что по твоим венам течет жидкий диоксид титана, - Тэхен обрабатывает порез на ребре ладони друга, попеременно дует на рану. - Когда я слушаю твои речи, мне кажется, что из твоей головы мозг давно перетек в позвоночник, - Пак дергает рукой от болезненного ощущения. - Правда, Чим, посмотри на нее, ты когда-нибудь видел кровь белее, чем у тебя? - Она у всех одинаковая, прекращай, - он выдергивает свою руку, приклеивая подготовленный пластырь. – Пойдем в кафе, иначе всех клиентов растеряю. - Не, у меня заказ, на три-четыре сеанса, - Тэ картинно встал в позу художника, потирая подбородок. – Это будет невъебенный рукав с переходом на грудь и спину, и немного на шею. - В кои-то веки у тебя работа появилась. Открой салон и сиди там с утра до ночи, явно клиентов прибавится, - он закинул на плечо рюкзак и направился к выходу. – Как эти тату-жертвы вообще тебя находят? - Я широко известен в узких кругах! Завидуй молча. - Чему? - Я за один сеанс получу больше, чем ты чистой выручки за неделю. Может, тебе пора подумать о рекламе? - Я ушел, - Мин прокричал это от входной двери, что находится явно в неближнем свете. - Да, слушаю, - Тэхен ответил на вибрирующий в кармане смартфон. – Да, все верно, через полчаса буду на месте, - раздраженно дернулся, закидывая на плечо дорожную сумку тяжелее, чем у Чимина раза в три, - и приспичило же, блять, ему бить у себя дома.

***

Чимин который раз бросает любопытный взгляд в сторону крайне симпатичного посетителя его кафе. Мужчина на пару-тройку лет старше самого Чимина с пепельно-белыми волосами, торчащими из-под черной кепки, которую тот надвинул чуть ли не на глаза, но выглядывающая половина лица кажется очень даже привлекательной. Острые черты, яркие губы на бледном фоне и хрипловатый голос, которым тот заказал двойной эспрессо, завораживают. Пак натирает бокалы айриш-кофе, которых собралось перед ним ни много, ни мало – с десяток, а между тем продумывает план подката, изучая объект в дальнем углу. «Только не чернокровый», - думает универсальный работник, когда подходит к интересующему его столику. - За счет заведения, - перед посетителем опускается рифленое голубое полупрозрачное блюдце. «Шу с клубникой», как определяет данное блюдо меню, но обильно приправлено сахарной пудрой, от души, так сказать. Чимин мило улыбается, но резко тушуется, когда на него поднимается ледяной безразличный взгляд с толикой раздражения. - Не люблю сладкое, - тот опускает глаза на ранее изучаемый сайт на планшете, когда Мин все же замечает глубокую царапину под кепкой. - Красная, - облегченно выдыхает тот и опускается напротив. - Что, простите? – он непонимающе сводит брови, буравя взглядом бармена-официанта. - Кровь, - он зеркально демонстрирует жестом царапину на своем лбу, - она у вас красная. – На что визави коротко ухмыляется. - Расист? - Н-нет, - Пак не успевает толком возразить, как запястье жжет крепкая хватка, а с ладони слетает пластырь. - Белая, - констатирует тот. - Что-то имеешь против чернокровых? - Опасаюсь, - он судорожно возвращает на место короткую клейкую полоску, краснея при этом от внимательного взгляда. – Должно быть, я поторопился с выводами, - он подскакивает на месте, когда его за руку вновь хватает посетитель. На ладони аккуратно выводится «plaza 512 11pm». - Предложение действует только сегодня, - Пак выдергивает руку, смотря широко, насколько позволяет физиология, раскрытыми глазами уже в след Юнги. Имя тот шепнул на ухо, когда проходил мимо. - Слушай, если у тебя все настолько плохо с личной жизнью, может, давай лучше я приеду и трахну тебя? – На предложение друга Пак только скривился, но осознав, что через трубку тот этого не увидит, все же ответил. - Не-е, Тэ, ты не в моем вкусе. - Как и ты не в моем, но сути вопроса это не меняет. Ты же не поедешь к незнакомому парню ночью в отель… - В дорогой отель, - поправляет Чимин, - пятизвездочный. - А мужик не промах! – Присвистывают в трубку, - но все равно, я переживаю. По твоему описанию, он на уголовника похож. - Это кепка навела тебя на такую мысль? - Ты спросил моего мнения, я против. Будь моя воля, ты бы вообще раздвигал ноги только под моим присмотром. - Фу, извращенец. - Вот именно поэтому, я и помалкиваю. Это твое дело, но оставь GPS включенным и напиши мне ночью между делом, у меня сеанс, я работаю, пока. – Мин не успел крикнуть привычное «от покака слышу», как раздались короткие гудки. - Нет, ну дело же не в проблемной личной жизни? – Убеждает Чимин мягкую игрушку на барной стойке. – Он ведь и правда симпатичный, да и кровь не черная, можно не переживать… почти. Разок переспим и больше не увидимся, - игрушка потеряла сознание от его отчаянных изречений, уткнувшись пластмассовым носом в деревянную лакированную поверхность, - а, может, парня себе найду, - Чимин возвращает слушателя в прежнее положение.

***

Покрасневшие участки кожи от продолжительного трения ватными тампонами в бог знает, каком растворе вокруг замысловатого тату в стиле биомеханики. Забито полностью плечо и дело движется к запястью. Не каждый выдержит сеанс, длиной в десять часов. Тэхен один из лучших мастеров в городе, но известен своей непостоянностью и переборчивостью, поэтому не вошел в топ. Парень на диване рвано дышит, неестественно шевелится и иногда запрокидывает голову. Исходя из опыта, не скажешь, что тому больно. - Странная реакция, - говорит Тэ, когда Чонгук прогибается и оттягивает майку на себе, оголяя ореол розового соска, на что мастер немного залипает. - Не останавливайся, - хрипит тот, судорожно дыша. А затвердевший сосок наводит Кима на слегка пошлые мысли. - Нравится? – ухмыляется тот, когда вбивает чернила многослойной иглой, самой болезненной из арсенала. Слышит протяжное «угу». От подобных манипуляций Тэхен и сам начал не на шутку заводиться. Он лишь сжимает челюсти, сосредотачиваясь на жилистом предплечье, усеянном многочисленными шрамами. Широкая ладонь клиента пальцами крепко впивается в его собственное бедро, напрягаясь, демонстрируя еще более сексуальные выпуклости. Кажется, этот сеанс Тэ запомнит надолго.