Bloodstream

***

Джун старается не думать о том, что буквально пару часов назад он нарушил десяток законов: от проникновения на частную территорию до нападения на гражданских с нанесением легких телесных. Также пытается выкинуть из головы того, ради кого он на это пошел, хотя бы сегодня, ибо уснуть точно не получится, а службу с утра пораньше никто не отменял. С трудом по дороге домой, по ночному Сеулу, он вычленил из своей головы мысли об абсолютно конкретном Ким Сокджине и сложил их в дальний угол своего сознания до лучших времен. Абсолютно нет сил жалеть о содеянном – точно не сегодня. Пока есть дела поважнее, типа вывихнутого плеча, из-за которого капитан планирует пострадать до утра, а потом сходить к врачу, чтобы тот вправил. Когда Нам вставляет ключ в замочную скважину своей двери, он совсем немного сожалеет о том, что не заглянул после больницы, где зашивали Мина, в его дом. Но не к Юнги – к Сокджину, которым, как ни крути, заняты все его мысли. Первое, что ударяет в нос, когда хозяин квартиры переступает ее порог – запах сигаретного дыма, которого в его квартире никогда не было, а после еле ощутимо можно почувствовать запах остывшего ужина, которого тут тоже отродясь не водилось, уж точно не в холостяцком жилье Кима, что после работы успевает только отрубиться, уткнувшись носом в подушку. На долю секунды он даже удивляется неожиданной обстановке, но на смену приходит единственное объяснение происходящему и легкая улыбка на лице. Сокджин обнаруживается сопящим в обе ноздри свернутым на кровати и одетым в парадно-выходную одежду. Только узкие джинсы и чуть скосившаяся, но явно неудобная для сна, рубашка заставляют младшего разбудить свою спящую красавицу. Намджун решает не нарушать устоявшихся традиций и будит свою строптивую принцессу легким касанием губ, на что Сок сквозь сон улыбается, но просыпаться, похоже, не желает. Не по плану. Что ж, придется по старинке. Теми редкими утрами, когда младший продирал глаза первым, он имел привычку будить своего парня собственным уникальным способом. Ну, как уникальным, Джина, по крайней мере, до его соулмейта, никто так не будил. Да, это именно минет. С узкими джинсами справляться было проблематично, чтобы не разбудить старшего раньше положенного, но тихие стоны во сне кажутся абсолютно нереальными и божественными, особенно после полного осознания в жизни, что ты абсолютно глупо отказался от самого дорогого. Джин запускает свои пальцы в копну волос на уровне своего паха, что служит сигналом о пробуждении, и запрокидывает голову на подушке, так и не открыв глаза после сна. С его бедер мягко скользят джинсы и нижнее белье, а следом там же касаются влажные губы и теплое дыхание от шепота: - Подумал, что тебе будет неудобно спать в одежде, - между поцелуями до самого колена. - Подумал, что ты проголодаешься, когда вернешься, - на тех же тонах тяжело дыша. Младший повторяет легкими касаниями губ путь расстегиваемой рубашки снизу вверх, пока, наконец, не достигает открытой шеи, где без зазрения совести оставляет первую яркую метку на бледной коже. Он склоняется над чуть покрасневшими от укусов и влажными губами и, прежде чем втянуть самого ценного человека в своей жизни в умопомрачительный поцелуй для обоих, шепчет родным низким голосом, от которого будоражит сознание и внизу живота сворачивается тугой узел: - Я начну с десерта, - в ответ Сокджин может только громко застонать в поцелуй. Сонное тело немного отходит от неожиданной тянущей ласки, пропуская до кончиков пальцев нарастающее возбуждение. Сок довольно ловко справляется с одеждой Нама, меняя позу на удобную для себя, он укладывает Джуна на спину и седлает его бедра, склоняясь над его лицом. Дразнит недокасанием губ, смотря прямо в блестящие в коридорном свете глаза, когда быстрым движением руки выуживает из-под подушки баночку лубриканта. - Я пока тебя ждал, - говорит заискивающе с абсолютно свойственной ему хитринкой в глазах, - немного развлекался. – Длинные пальцы наносят прохладную смазку на возбужденный член. Самые желанные касания, по которым за столько времени успел истосковаться Нам (ночь после клуба, которую не помнит ни один, ни второй – не в счет) срывают с губ первые трофеи для Сокджина. «Развлекался», похоже, подразумевает основательную подготовку, потому что Нам без проблем проскальзывает в горячую узость и вгоняет член до конца резким рывком бедер, когда уже не в состоянии контролировать себя на фоне протяжного высокого стона, лучше которого, пожалуй, только стон, с которым старший бесстыдно кончает. Нам поднимает корпус, вжимаясь в подвижное тело на себе, и ловит самые охрененные губы в свои. Он укладывает руки на бедра по обе стороны от себя, помогая насаживаться Соку на свой стояк, а тот с благодарным стоном чуть сжимает его внутри, на что капитан просто не в состоянии адекватно реагировать. Джун резко скидывает старшего с себя, разворачивая его спиной, и обхватывает его за талию, оказываясь сзади на своих двоих согнутых. Он решает остаться в вертикальном положении и подается бедрами вверх, ударяя точно по нервам, от чего Джин впивается ногтями в бедра позади себя. Выдержка здорово подводит обоих от присутствия рядом столь желанного тела, поэтому они срываются на быстрый темп и короткие рычащие стоны. Если раньше от регулярного секса они могли растягивать удовольствие надолго, то сейчас изголодавшиеся тела друг по другу накрывает бешеный оргазм. Сок изливается первым и на последнем издохе помогает закончить Наму глубоко внутрь. Пока они выравнивают дыхание и отходят от эйфории, продолжают сидеть так же: Джун – сзади, крепко прижимаясь к горячей влажной спине, Джин – на его бедрах, откинув голову на плечо того. Пульс приходит в норму далеко не сразу, а голова светлеет – тем более, потому, когда старший, чуть поелозив головой по плечу, слышит тихое сдавленное шипение, резко разворачивается и усаживается напротив, смотря в болезненную мину напротив. - Это, конечно, не лучшее продолжение самого охрененного секса, но тебе придется потерпеть, - Нам не успевает сообразить, когда Сок вжимает его голову в свое плечо, обнимает одной рукой, а второй – резко вправляет выбитый плечевой сустав. Пострадавший только успевает впиться зубами в единственное, что ровно перед ним, чем, и оказывается рука Джина. Старший, явно ожидая это, только роняет сквозь зубы сдавленное «блять», но оперативно получает зализывания в качестве извинений и благодарности. - Лучшее продолжение, что у нас было, - смеется капитан, а его соулмейт не может выдержать серьезную мину и тоже подхватывает, обвивая всеми конечностями торс и заваливаясь вместе с Джуном на влажную измятую кровать, пропитанную их запахом секса и совсем немного сокджиновыми сигаретами.