Эхо тьмы

      Поганое, отвратительное, мерзкое – именно такие эпитеты пришли бы вам в голову, переступи вы порог этого заведения, ибо шум и зловония, исходившие от местного контингента, были поистине масштабными. Добрый люд и даже простые работяги, желающие элементарно выпить после работы, не совались сюда, боясь за своё здоровье и кошельки.       Обитателями этого помойного ведра были бандиты, различавшиеся только суровостью и видом деятельности, а вот их гости резко различались: были здесь и телохранители аристократов, передававших волю своих господ выполнить какую–нибудь грязную работу, и «живой товар», причём как молодые девушки, так и взрослые, крепкие мужчины.       Одна из такого товара измученно сидела на полу, привязанная дешёвой пенькой верёвкой, которая до того натирала, что каждое случайно движение руками приносило боль. Чтобы хоть как–то избавиться от разговора «владеющей» ей банды, речь в котором шла о том, на какие особо грязные работы её продать, она рассматривала здешний сброт. Не особо приятное занятие, но всё же лучше тупого сверления пола.       И тут, вместе с глотком свежего воздуха, в помещение вошёл молодой парень, которому на вид было лет 20–25. Помимо исключительного отличия в виде чистой, ухоженной одежды, незнакомец был мокрый, с головы до ног. Настолько мокрый, что ей захотелось взять его одной рукой за голову, другой за щиколотки и хорошенько выжать, как тряпку.       «Не местный, – подумала она. – Интересно, как быстро его тут изобьют?» – Ты ещё скажи, что в Марширующих веришь! – гневно прокричал её нынешний «хозяин». Это был двухметровый бугай с маленькими поросячьими глазками и гнилыми зубами. – Это исторический факт, идиот, – тихо сказала девушка, но не настолько, чтобы её не услышали.       Чёрные, полные пьяной ярости глазки упёрлись в неё. Схватив девушку за ухо, он поднёс её лицо к своему. В лицо ей отдало тошнотворным запахом гнилья и алкоголя. – Повтори что сказала, засранка!       Девушка злобно засопела, прожигая гневным взглядом пьяного бандита. – Они существовали, это исторический факт, – прошипела она, после чего схлопотала смачную затрещину по голове. В из без того тяжёлой голове возникла пульсирующая боль, отчего девушка опустила голову, но её злое сопение и яростный взгляд, устремлённый в пол говорили о том, что она не сдалась и даже не собиралась. – Если ты посмеешь сказать хоть слово без моего разрешения, я!.. – Сударь, – неестественно громко сказал тот самый пришлый незнакомец, подойдя к их столику, – я не допущу подобного отношения к девушке, особенно когда она права. Будьте добры извиниться перед ней.       Маленький мозг, перегруженный непривычно большим количеством изящной речи, смог выдать только сдавленное «чё?». Остальные подельники и сама девушка тупо хлопали глазами, ожидая развития событий. – Я говорю, что Марширующие существовали, и глупо это отрицать…       Ноги пришлого оказались в воздухе, так как бугай, рассвирепев, схватил его за грудки. Его красное со вздувшимися венами лицо резко контрастировало со спокойно–непроницаемым лицом парня. – Ты чё, меня тупым назвал? – Мда, чёт не зашёл разговор. Может, лучше так? – он поднял большую полную бутылку руба*. Лицо бугая смягчилось, он опустил парня на пол. – А ты смышлёный. Садись, потолкуем.       На самом деле, парню просто повезло, ибо он, как пришлый, не знал главного неписанного закона местного преступного контингента: любой, кто обладает крепким алкоголем может быть выслушан и лишь после этого подвергнут наказанию. – Предлагаю пари, – заговорил парень, усевшись – перепью тебя – девушка уходит со мной, нет – можете вынести меня перёд ногами. Ну, так что?       Губы бугая оскалились в подобии улыбки, после чего он разразился тяжёлым смехом, запрокинув голову. Его смеху вторили остальные члены банды. – Да если ты умудришься выпить десять стопок, я тебе её просто так отдам, ещё и бантиком повяжу! Её ж даже в проститутки никто не возьмёт – ни сисек, ни жопы, тьфу! Лучше б сразу сдохла!       Парень невольно посмотрел на девушку оценивающим взглядом и отметил, что она, со своим правильным лицом и большими голубыми глазами, была по–своему красива. Если что её и портило, так это большой синяк под глазом, недовольное лицо и высунутый ему язык. – С тебя пять лишних стопок, мы то уже выпили.       К всеобщему шоку и удивлению, 5 штрафных стопок были выпиты пришлым на раз. К тому моменту, когда бутылка почти опустела, в сознании был бугай и парень (три дружка бугая уже вовсю сопели). Причём если бугай уже еле ворочал языком, то опьянение пришлый выказывал только тем, что меланхолично ел шкурку лимона, да изредка хихикал.       Девушка, почуяв ветерок свободы, пыталась пару раз завладеть ножом, но парень её останавливал, взглядом говоря: «не беспокойся, я освобожу тебя позже». – Ты… а ты… моло–о–дец, чеёёрт побери…! Нака, – он полез в карман пальто и, вытащив оттуда портсигар, буквально всучил упирающемуся парню сигару. Тот нехотя раскурил её и поморщился, когда во рту у него смешалась лимонная корка, рубное послевкусие и табачный дым. – Э, слыш, тащи ещё! – крикнул бугай, на что бармен лишь недовольно хмыкнул. – Убирайтесь отсюда лучше, пока вас свои ноги держат!       Бугай ещё больше покраснел, а вены на его шеи и лбе вздулись от ярости. Схватив бутылку, он разбил её об пол. – Я уйду тогда, когда сам посчитаю нужным, понял?! – загрохотал он. – Да! – крикнул парень, подпрыгнув, повернувшись на стуле. – Он уйдёт тогда, когда сам того пожелает!       В тот же момент в нём загорелось неистовое желание кинуть что–нибудь на пол, и он кинул. Сигару. Аккурат под ноги бугаю. И тогда уже загорелось не только желание.       Пьяные мозги не сразу сообразили, что именно и у кого горит, причём оба выглядели так, будто пытались решить в голове математический пример. Девушка уже подумала укусить себя, чтобы убедиться, что это не сон, потому что наяву, как ей казалось, такого быть не может.       И вот, спустя пару секунд, бугай закричал от острой боли, а сознание пришлого резко пробудилось, да так, что, казалось, будто он и не пил вовсе. Одним резким движением он освободил девушку, в то время как ничего не соображающий бугай пошёл разносить огонь дальше по помещению. – Ты в своём уме?! – закричала на него девушка. – Решил всех тут спалить?! – Ну, – он передёрнул плечами, – не подумал, с кем не бывает?       Поражённая девушка и сказала бы что, но обстановка вокруг них накалилась до предела: и без того пьяные разбойники ушли в полный отрыв, громя всё и всех направо и налево, не щадя кулаков, пуль и ругательств.       Прикидывая пути отступления, девушка заметила, как бармен что–то громко кричал двум крепким парням, энергично указывая на них. – Эй, чудик! – но пришлый её не слышал, набивая морду очередному преступнику.       Набивал он, надо сказать, с чувством и отточенной техникой, отчего, вероятно, увлёкся настолько, что услышал только то, что ему надо обернуться. Но было поздно: яд уже попал в его кровь. Человек, что сделал укол, встал прямо перед парнем, словно выжидая чего–то, за что получил смачный удар в челюсть. Упав на пол, он посмотрел на парня с сильным шоком и удивлением и, кивнув своему напарнику, стал пробираться к барной стойке.       У пришельца развилось лёгкое головокружение и потемнение в глазах, но это не помешало выбивать всю дурь из своего оппонента до тех пор, пока сзади его не оглушили стулом по голове (и, тем не менее, он остался на ногах!). У человека перед ним был шприц, а второй крепко держал ему руки, но парень не был бы собой, если бы не пытался вырваться: ловко подпрыгнув, он, намереваясь выбить шприц, заехал неприятелю пяткой по зубам, отправив того в безоговорочный нокаут. Повернув голову, чтобы смехом высказать свою победу второму, он почувствовал, как игла вонзилась в его бедро. Бармен, красный от злости, высказал ему своё недовольство в виде неслабого удара по носу, и пришлый обмяк в руках наёмника, провалившись в тяжёлое забвение.