Двойник

Надо купить сигареты. Чёрт, и угораздило же их кончиться именно сейчас, посреди ночи, да ещё в такую погоду! Я аккуратно припарковал машину у маленького круглосуточного магазинчика, отчаянно надеясь на то, что в этот час и в этом месте меня никто не узнает. Я вышел из машины, угодив под настоящую стену из воды, соединявшую небо и землю. Подняв ворот пальто, я шмыгнул в магазин и пару раз оглянулся на машину. Надеюсь, не будет, как в прошлый раз — только на в минутку отлучился, а вездесущие поклонники, испохабили мне всю машину надписями с изъявлением своих симпатий. А один раз из тьмы закоулка на меня пригнул какой-то псих, с распятием в руках и черном плаще с маниакальным намерением вогнать мне осиновый кол в сердце… Я непроизвольно поежился, вспоминая эту кошмарную сцену. Нет, эта ночь в самом деле отвратительна… Я почувствовал, как ледяной холод пронизывает меня до спинного мозга, а сырость забирается в легкие, непроизвольно заныл затылок, внутри все сжалось в тревожном предчувствии… хотя… Проклятье! Что я веду себя прямо как сентиментальный поэт! Это просто бред какой-то. Ты совсем заигрался, Эйдан. Добром это не кончится… Вернувшись, я захлопнул за собой дверцу и прикурил. В тёмном салоне робко вспыхнул крошечный алый огонёк сигареты, лёгкие привычно заполнил дым, принося успокоение. Потом я завёл машину и аккуратно сдал назад. Тоненький писк, какое-то движение позади машины. Я дёрнулся. Машина тоже дёрнулась, резко затормозив. Черт, что такое? Я оглянулся. Тишина. Мерно работают дворники. Шелестит по стеклу дождь. Всё-таки, мне не почудилось! Готов поклясться! Чёрт… ну неужели опять придётся выходить?! Однако делать нечего. Нужно посмотреть. Вдруг я кого-то задел. Я вышел из машины, обогнул её. Сначала я увидел блестящую от дождя русую головку, потом — дрожащее плечо, а потом и всю её целиком. Она сидела прямо на асфальте. Такая тонкая, жалкая. Может, упала неудачно? Например, головой стукнулась? Ведь не могла же её сильно ударить едва начавшее движение машина! Я протянул руку, тихо проговорив: — Извините… (идиот, что я несу!) с вами всё в порядке? Она вскинула голову, буквально впившись в меня взглядом. Я даже невольно подался назад. Может, она просто не в себе? Тем не менее, я всё-таки помог ей подняться и повторил свой вопрос. Она смотрела на меня так, будто на шею ей надели петлю и сейчас выбьют табуретку из-под ног. Губы её дрожали то ли от холода, то ли от страха. Хотя, чего меня бояться? Меня? — С вами всё в порядке? Молчание и огромные серые глазищи. — Простите, я вас не заметил, я не сильно задел вас? Молчание и глазищи. Дура, что ли? — Вас, может быть, подвезти? — я попытался создать на своем лице самую милую и дружелюбную из своих улыбок. — Э… а… да… — прошептала она торопливо, словно боялась, что вот сейчас я развернусь и уйду, оставив её одну ночью на мокрой осенней улице… Вот что интересно. Что она тут делает, ночью на мокрой осенней улице?.. С виду вполне безобидная. Хоть и странная. Эдакая типичная «серая мышка». Какая-то смешная синяя кофточка, тоненькие лапки, вцепившиеся в сумочку. Зонта нет. Наверное, дождь застал её по дороге домой. Интересно, она вообще домой шла? — Где вы живёте? Молчание. Чёрт, меня это начинает раздражать! — Где вы живёте? Как я вас отвезу домой, если не знаю адреса? — мой голос стал жёстче, в нём сами собой появились нотки, знакомые каждому зрителю, когда я играл вампира Митчелла в момент, когда тот переставал контролировать себя, испытывая жажду крови. Господи, да за бред я несу! Причем тут он? Почему мои действия, мысли, даже интонации голоса напоминают мне о тех, кого я когда-либо играл? Играл? А может быть, кем являюсь? Однако мои слова сработали как заклинание или действие какой-то силы. И она словно очнулась. Назвала адрес и улыбнулась. Так отчаянно, так счастливо и открыто улыбнулась, что в мою душу забрались определённые подозрения. Нет, не может быть! Посреди ночи, в этом медвежьем углу — и то встретился человек, который, кажется, меня узнал. Блин, определенно узнал. Хм, когда-то я даже жаждал, чтоб меня вот так вот открыто узнавали, завидовал известным актерам, их славе …а теперь вот хочу, чтоб это стало невозможно… Как я устал! Эта проклятая тупая боль в затылке высасывает из меня уже последние силы и нервы. Однако, мои самые худшие подозрения подтвердились. Всю дорогу до её дома я виском чувствовал на себе её взгляд. Какой-то дикий и голодный, и отчаянный, отчаянный… Ощущал ее внутреннее напряжение. Я с усилием впивался глазами в дорогу в свете фар, лишь бы не смотреть на неё. Если посмотрю, придётся, может быть, довольно грубо попросить её отвернуться. Мне не хотелось её обижать. Мне никогда и никого не хочется обижать. А она всё пялится, пялится, пялится! Машина мягко притормозила у многоквартирного дома. — Приехали, — сказал я, не глуша мотор, — всего вам хорошего и впредь будьте, пожалуйста, осторожней, не бросайтесь под машины. Карамба, мои запасы любезности уже на крайнем исходе! Я посмотрел на неё, снова попытавшись как можно очаровательнее улыбнуться, зная, насколько это всегда располагает ко мне людей. Но от её взгляда улыбка вышла кривой, а затем и вовсе исчезла. — Ты мой… Кили… — еле слышным шёпотом произнесла она. О Бо-о-оже… Так вот оно что! Мне пришлось сделать над собой усилие, чтоб не вздохнуть с видом обречённости. Я всё понимаю, конечно, но вот таких щенячьих глаз просто терпеть не могу! Ну, неужели они не понимают, что я не вампир, не гном, никакой Кили в конце концов! Это роль… но чтобы ТАК на меня смотреть. Может быть, в какой-то иной ситуации это мне и польстило бы, но не сейчас. Мне еще нет и тридцати, я только начал устраивать свою карьеру, и как уже стал уставать от подобного фанатизма. В конце концов, это просто неприятно! Я — это я, я живой и нормальный человек, я просто делаю свою работу…. в театре, кино. В конце концов, чем я отличаюсь от остальных? Неужели нельзя просто сказать что-то вроде «вы знаете, мне нравится ваше мастерство на сцене, вы убедительны в роли забавного гнома, и вообще, мне нравится то, что вы делаете», потом попросить автограф, улыбнуться, может, получить ничего не значащий поцелуйчик в щёчку и убраться восвояси, пожелав на прощание удачи и услышав в ответ такое же, может быть и искреннее пожелание. Это ещё можно представить. Но зачем вот так трепетать? На что она рассчитывает, чёрт побери? Какие сказки блуждают в её голове? А ведь она далеко не подросток. Конечно, я не какой-нибудь заскорузлый пуританин, но, те же гномы меня раздери, незаконченный извращенец, чтоб кидаться на каждую встречную более или менее смазливую девчонку. Конечно, на экране я играл роли далекие от добродетели, я очаровывал, соблазнял, разбивал сердца, но это же не значит, что я и в жизни такой отчаянный и жестокий сердцеед или безбашенный веселый гном… я же не….  — Послушайте, — на серьезной ноте начал было я, но она едва ли не крикнула, перебивая: — Я люблю тебя! Проклятье! Но моя досада, готовая потоком излиться из меня внезапно утихла, и я даже на секунду задумался, как бы помягче поставить её мозги на место, но она мигом заполнила паузу своей болтовнёй. Она начала тараторить с таким отчаянием, будто ей дали последнее слово перед приведением в исполнение смертного приговора. Она говорила о том, что она меня знает очень давно, что мы, оказывается, жили с ней в одном городе Клондолкин, и что ходили в одну школу, и что я её никогда не замечал…. Что она смотрела все серии «Быть человеком», а на «Хоббита» ходила не менее 5 раз… Что она меня любит не как звезду, а как человека (хм! Интересно, откуда она знает, какой я человек?!), что она всюду следовала за мной, лишь бы только увидеть меня хоть издали (а вот в это мне, почему-то очень даже верится!) и что она единственная, кто меня действительно понимает (таких единственных после съемок в гримёрку человек двадцать набивается, и все «понимают»), что она чувствует то же, что и я, что она может унять всю мою боль (интересно, что она имеет в виду? Мои роли? Я просто стремился играть как можно естественнее, я превращался в тех людей… Оживлял те сценаристские образы, которые требовал видеть режиссер-постановщик!) и многое, многое, многое другое, не переводя дыхания, не сводя с меня взгляда. Я был, кажется, слегка контужен и загипнотизирован её откровениями, струящимися бесконечным потоком, я не успевал и рта раскрыть, чтоб прервать её. Чёрт, как болит голова! Звенит, как колокол… А она всё трещала и трещала… Может, она пьяная? Может, она под дозой? Может, поцеловать её? Поиграть немного по её правилам? Наврать в три короба, что рад ее «пониманию», переспать с ней, а потом прости прощай, у нас ничего не получится, хотя она мне нравится. Или вообще поддакивать во всём, мол, на самом деле я тоже давно её знаю…лишь бы отстала. Хм… Чушь! К чему это приведёт? Угораздило же вляпаться в историю! Ведь такие, одержимые, способны на всё! Я слыхал, многие и руки на себя накладывали, а в предсмертной записке просили винить в их смерти ту или иную звезду. К тем, кого я знаю, пока не было подобных претензий. Но кто знает! Да и подыгрывать тоже чревато… Дин вон как-то попытался одну такую «поддакиваниями» усмирить, так она его подкараулила и прямо на нём разорвала в клочья новую рубашку (далеко не дешёвую, кстати!), да ещё и исцарапала ему шею, пытаясь оставить на память о себе парочку засосов. Да уж, память оставила… Не смертельно, конечно, но всё же! Это всё так неудобно, так давит! Ну почему они такие? Почему они просто не посмотрят на мир вокруг себя? Почему они не подумают головой, а не другой частью тела? Ну, разве мы им пара? Уставшие от грима, прожженные вспышками фотокамер, доведенные до паранойи претензиями театральной и киношной администрации, декорациями и прочей хренью актеры, которые порой кроме чтения ролей ничего больше делать не умеют, да ещё и обладают скверным и избалованным характером… Ну, может, я и не такой, я скорее эксцентричный… да я мечтаю о мировой славе… я хотел бы им всем нравиться, но… Но неужели эти молодые, симпатичные девочки мечтают о том, как бы загубить свою жизнь рядом с такими, как мы? Да и потом. Что мне делать с ней, даже ЕСЛИ? Она так и будет смотреть на меня щенком. А что она за человек? Какие у неё интересы, планы, мечты (кроме тех, о которых так и кричат её широко распахнутые горящие глаза)? О чём с ней говорить? Секс, конечно, тоже неплохое занятие. Но его эйфорическое действие, жаль, не вечно. Провести ночь с этаким красавчиком — вампиром Митчеллом или героически отчаянным Кили… Хм! Наверное, это представляется невероятным, космическим… Я ухмыльнулся своим мыслям. А если реальность всё же разобьёт её замечательные розовые очки, и она будет день и ночь давить меня своим разочарованием и обидой?.. В чём я-то повинен? Я не прекрасный принц! Не вампир и даже не гном Кили! Почему она ничего не понимает?!