Quiet As An Ocean

Он действительно воплощает в жизнь сказанное – начиная с парка развлечений. Они покупают сладкую вату и садятся на колесо обозрения, осматривая городок с высоты птичьего полета. Им обоим прекрасно известно, что это лишь для создания определенной, непонятно кому нужной видимости, потому что самое главное ждет впереди. Ступив на землю, они медленно шагают к американским горкам, чувствуя забытый, где-то на самом краю сознания отдающийся приятной щекоткой трепет предвкушения. Устроившись на аттракционе и прицепив страховку, парочка обменивается взглядами и видит в глазах друг друга робкую надежду, что это сработает. Змейка кабинок трогается, и уголки губ Алекс дергаются, искривляясь в улыбке. Они взмывают ввысь, и девушка чувствует себя в невесомости, вне времени и пространства, но отчетливо ощущает, как впивается в спину и солнечное сплетение страховка, даруя уверенность в том, что она не потеряна – у нее есть почва под ногами. Рывок в сторону – с губ срывается резкий вдох, а ладонь сама собой ложится поверх руки Джонаса. Она видит, как он улыбается, искоса поглядывая на нее и мягко сжимая девичью ладонь в ответ, и когда они приближаются к очередному резкому спуску, позволяет себе зажмуриться и завизжать, полностью растворяясь в накатывающем ощущении вседозволенности и эйфории. Парень смеется, вскидывая свободную руку вверх – его взгляд сияет, и Алекс, открыв глаза и пытаясь перевести дыхание, вновь мысленно отмечает, сколько же в нем жизни. Она смеется вместе с братом, продолжая восторженно визжать каждый раз, когда аттракцион резко ускоряет ход, и задыхается от переизбытка эмоций. Запыхавшиеся, они покидают парк и какое-то время бесцельно бродят по городу. Этим вечером, кажется, даже ужин обретает какие-то новые краски – Алекс, наконец, чувствует вкус еды и искренне смеется над какой-то шуткой, оброненной отчимом. Джонас на все это делает круглые глаза и сдержано улыбается, но она знает, что он рад таким переменам не меньше нее. Давление внутреннего раздрая, кажется, становится слабее – общение с Реном и Ноной уже не воспринимается так напряженно, и Алекс даже как-то раз остается в школе, чтобы помочь с подготовкой к какому-то мероприятию. Надолго, впрочем, ее не хватает: уже к вечеру она понимает, что это слишком большой шаг и социальной активисткой ей в ближайшее время не стать, но, учитывая обстоятельства, она рада и такому прогрессу. Их с Джонасом посиделки становятся разнообразнее: порой они смотрят какие-то фильмы, играют на приставке, делают вместе домашнее задание, ходят за продуктами или просто качаются на качелях в саду. Обязательным остается только одно – в выходные они обязательно посещают парк аттракционов. Как-то на выходе из магазина они сталкиваются с Ноной, и та легонько приоткрывает рот, смущенно переводя взгляд с Алекс на Джонаса, одна рука которого держит пакет с продовольствием, а другая лежит на спине девушки, мягко поддерживая, словно та может упасть. Они так и замирают на пороге, пока Алекс не округляет глаза. Сам парень непонимающе приподнимает брови, а Нона тихо хихикает и покачивает головой. Кивнув друг другу, друзья расходятся и выкидывают эту встречу из головы. Как-то вечером они сидят у небольшого костра на пляже. Голова Алекс лежит на плече брата, который молчаливо наблюдает за тем, как постепенно догорает пламя, сама же девушка смотрит на водную гладь. Шум размеренно плещущихся вон и тихое потрескивание веток дарят ощущение умиротворения, и она осознает, что им на самом деле удалось обрести его. Конечно, кошмары никуда не делись – они оба дергаются, завидев собственное отражение в темноте, и едва общаются с другими людьми, но с каждым днем принятие новой действительности обволакивает их все сильнее, и все становится чуточку легче. Она поднимается и делает несколько шагов, замирая аккурат там, где до кончиков ее ботинок почти достают волны. Джонас дает ей личное пространство, оставаясь у костра и позволяя девушке побыть наедине с собой. Алекс какое-то время продолжает наблюдать за тем, как плещется вода, изредка легонько ковыряя носком песок. С океана дует холодный ветер, но она привыкла. Впрочем, излишне (хоть и заметно меньше, чем еще пару недель назад) внимательного к мелочам брата это ничуть не волнует – спустя мгновение девушка чувствует, как его руки ложатся на ее плечи. Алекс разворачивается к нему лицом, отмечая, как близко друг к другу они находятся. Парень вскидывает бровь, а она указательным пальцем приподнимает медальон и легонько оглаживает цепочку на его шее. Джонас прищуривается, будто прикидывая в уме, что же последует дальше, а на ее губах сама собой расплывается какая-то хитрая улыбка. Алекс подается чуть вперед, еще ближе, почти касаясь губами его уха, и искренне выдыхает: - Спасибо. Она прекрасно понимает, что это банальщина и опасное кокетство, только происходящее наконец имеет привкус желанной сладости, а потому ей ничуть не хочется соответствовать каким-то рамкам. Алекс чувствует, как напрягается брат, слышит, как он делает резкий вдох носом, чувствует, как он словно вытягивается по струнке, а на лице его застывает непроницаемая маска. Это длится лишь мгновение, спустя которое слышится спокойный выдох, а крепкие теплые руки мягко притягивают ее в привычные объятия. Она утыкается носом ему в шею, крепко обнимая в ответ, и довольно вздыхает. Мысли растворяются, уступая место спокойствию и… зарождающемуся азарту, потому что Алекс чувствует, как едва заметно вздрагивает Джонас, когда ее дыхание опаляет его кожу. Она медленно ведет кончиком носа по его шее, словно устраиваясь поудобнее, и как будто случайно касается ее губами. Джонас тихо охает, предупреждающе проводя рукой по спине девушки, и Алекс мягко целует горячую кожу, чувствуя, как в груди разносится довольный рокот. Парень медленно поворачивает голову, и она чуть отстраняется, поднимая на него взгляд. Его челюсти плотно сжаты, а глаза потемнели – и это становится очередным маленьким искушением, от которого Алекс не желает отказаться. Кадык парня дергается – их губы встречаются на полпути, яростно впиваясь друг в друга, и мир окончательно выцветает, в тот же момент парадоксально обретая ярчайшие краски. Они целуются исступлено, позабыв обо всем на свете, не думая о том, что даже в такой час в их городишке может найтись место на пляже какой-нибудь скучающей публике. Ее пальцы цепляются за его толстовку, притягивая ближе, в то время как парень яростно прижимает ее к себе за талию, а свободной рукой зарывается в волосы на затылке. Она так и чувствует образы вероятностей, витающие в воздухе: как они с Джонасом делают несколько шагов вперед, теряясь в волнах и занимаясь любовью; как они опускаются на песок, не желая ждать и срывая друг с друга одежду; исход один – но они идут третьей дорогой, а потому, наконец прервав поцелуй, парочка торопливо движется в сторону дома. Возможно, это очередная видимость – того, что еще можно одуматься, – только все идет по давно заданному сценарию, и, что и говорить, их обоих это вполне устраивает. Родителей дома нет – уехали на несколько дней из города, впрочем, вряд ли их присутствие стало бы помехой, разве что сейчас они могут вновь прильнуть друг к другу, едва пересекая порог дома. Алекс вновь почти физически ощущает, что парень не позволяет себе полностью потерять контроль, и это только сильнее распаляет ее, заставляя еще отчаяннее желать проникнуть в его душу. Она кусает его губы, срывает шапку и ерошит волосы, плавно перемещаясь к подбородку и шее. Он тяжело дышит, оглаживая горячими пальцами ее талию, но не предпринимает никаких попыток перехватить инициативу или отстраниться. Она проводит языком по его коже, кончиком обводя кадык, почти невесомо целует его, а затем сдвигается чуть левее и впивается губами, засасывая, покусывая горячую плоть, чувствуя, как усиливается хватка парня. Недовольно выдыхая, Алекс сдвигается вправо, оставляя засос и там, – и спустя мгновение Джонас стонет и отстраняется, тяжело дыша и безмолвно делая ей последнее предупреждение. Оно длится какие-то доли секунды – парень тут же делает шаг вперед, но она оказывается быстрее: взяв его за руку, Алекс ведет брата наверх. Он вжимает ее в стенку у спальни, не позволяя выбрать, пойдут они к ней или к нему, его губы и язык жадно ласкают мочку ее уха, шею, плечи и ключицы, насколько позволяет одежда. Он сам скидывает толстовку, следом оставляя без куртки и девушку, а еще мгновением позже стягивает с нее и футболку, чтобы страстно осыпать манящие грудь и живот влажными поцелуями. Алекс смотрит на него снизу вверх, извиваясь в горячих объятиях, и чувствует всепоглощающее чувство власти, потому что этот бушующий океан, сокрытый в парне, почти опустившимся перед ней на колени, посвящен и открыт только ей. Он возвращается к ее губам, одной рукой проникая под ткань лифчика и лаская затвердевший сосок, и, когда девушка податливо выгибается навстречу, требовательно двигает тазом, позволяя ей почувствовать его собственное возбуждение. «Яхочутебяяхочутебяхочутебя», – бьется у нее в голове, а, быть может, эти же самые слова выдыхает ей в ухо Джонас, потому что она плавится в его объятиях, и в следующее мгновение они оказываются на ее кровати, футболка парня летит в сторону, и Алекс принимается жадно очерчивать пальцами его крепкий торс. Лифчик отправляется в неизвестном направлении вслед за остальной одеждой, нагретый теплом их тел медальон Джонаса едва касается груди девушки, а рот парня жадно ласкает ее кожу, в то время как руки Алекс тянутся к его джинсам. Он издает полустон-полурык, когда она оглаживает его член через ткань штанов, и очерчивает языком дорожку от одного соска до другого, в то время как его пальцы нетерпеливо помогают избавиться от брюк и ей. Разобравшись с одеждой, Джонас делает глубокий вдох, словно тигр, готовящийся к очередному прыжку. Алекс хитро улыбается и давит на его плечи, проверяя, покорится ли ей парень, и, когда он делает это, укладываясь на спину, она медленно опускается на его член. Он шипит и запрокидывает голову, издавая сдавленный стон, и девушка резко двигает бедрами, провоцируя его вновь потерять контроль. Она дразнит его, то царапая кожу на груди, то присасываясь к плечам и шее, вызывая яростные взгляды; то резко меняет темп, дразняще замедляясь или же вовсе поднимаясь с Джонаса и не позволяя ему войти в нее вновь. Это игра на грани, но Алекс более чем уверена, что с ним она в безопасности, и, когда парень резко переворачивает ее на спину, она обхватывает его ногами и с готовностью двигается навстречу, поддерживая с каждой секундой нарастающий ритм. Он крепко прижимает ее к себе, руками поддерживая за бедра и, возможно, излишне сильно стискивая их, а его язык и губы исследуют ее тело везде, куда могут дотянуться, заставляя Алекс всхлипывать в экстазе и отчаянно впиваться ногтями в широкую спину. Он рычит, порой сбиваясь с ритма, но не желая сбавлять скорость, на висках проступают капельки пота, и это чертовски, мать его дери, сексуально, думает девушка, чувствуя, как процарапывает до крови горячую влажную кожу. Последний резкий вдох – и она кончает, сжимаясь вокруг него, и Джонас рывком выходит из Алекс, изливаясь ей на живот. Они тяжело дышат, лежа рядом друг с другом. Спустя пару минут парень тянется к собственной футболке, чтобы вытереть Алекс. Он обнимает ее, прижимая к себе, и девушка концентрируется на внутренних ощущениях, понимая, что на смену вытягивающей любые положительные эмоции пустоте пришла умиротворенная тишина. Не та, что может выветриться так же незаметно, как появилась, а… нечто стабильное. Согревающее душу. Она ждет, не зная, почему, что Джонас поднимется с кровати и закурит, но этого не происходит – спустя пару минут парень целует ее в висок, и они оба погружаются в сон. Как ни странно, просыпаются они всего через несколько часов, когда лучи солнца проникают в окно и бьют в глаза. Алекс не испытывает привычного давящего недовольства и переводит взгляд на лежащего рядом парня. Он уже не спит – спокойно и слишком уж осмысленно для недавнего пробуждения вглядывается в ее глаза, а она приподнимается на локте и свободной рукой ласково ерошит его волосы, отгоняя любые намеки на сомнения. Она рассматривает его лицо – Джонас умиротворен, кончиками пальцев мягко елозит по ее талии и, приоткрыв один глаз, довольно щурится, словно обласканный кот. В груди отчего-то щемит, и Алекс улыбается ему. Как бы ей хотелось, чтобы этот момент и правда был символичным.