Stay

      Он не пойдет в отделение полиции вместе с Соней. Она сказала ему держаться подальше, а он слишком опустошен, чтобы возразить ей. Также он не пойдет обратно в отель, потому что не думает, что может.       В конце концов, он уставляется на контакты телефона и колеблется между Эскильдом и Джонасом, пока его палец в конечном счете не останавливается на имени Джонаса. Он издает громкий всхлип, как только Джонас берет трубку, а после слышит на другом конце линии, как тот спотыкается об кровать, спрашивая, где он.       Он проводит ночь дома у Джонаса, но не спит. И после краткого объяснения, что произошло, Джонас больше не заставлял его говорить. Он постоянно возвращался мысленно в раздевалку. «Я решил, что моя жизнь будет лучше без душевно больных людей». Эвен ушел, сказав, что все происходило слишком быстро. Блять. Блять. БЛЯТЬ.       Он сделал это. Он заставил Эвена чувствовать себя так, будто он ничего не может сказать, будто скрывает это от него. Почему он даже, блять, не подумал, прежде чем заговорить?       Он провел полночи, убеждая себя, что Соня права и что он должен держаться подальше от Эвена. Он далеко не был хорош для него.       Но когда настало раннее утро, то убедил себя в обратном. То, что он сказал в раздевалке, было неправдой, и он совсем не то имел в виду. Но он хорош для Эвена, да, это так. Также как и Эвен хорош для него. Их улыбки прекрасны, их соприкосновения прекрасны, их слова, когда они были правдивы, прекрасны.       Они прекрасны.       Он не беспокоит сообщениями Эвена, отлично зная, что тот не ответит. Вместо этого он пишет Соне, хотя на самом деле не хочет даже говорить с ней.       Он сейчас дома, его родители вместе с ним. Просто оставь его в покое.       Я просто хочу знать, он в порядке?       С ним все будет хорошо, это происходило и прежде. Для вас обоих будет лучше, если ты просто отступишь.       С одной стороны, Соня намного дольше знает Эвена, чем он, и, вероятнее всего, она знает, что для него лучше. С другой стороны, он помнит слова Эвена с прошлой субботы. Хотя он знает, что предположение Эвена насчёт того, что Соня пытается его контролировать, возможно, является тем, что она просто пыталась присматривать за ним. Он также помнит, что сказал Эвену.       Только ты можешь чувствовать то, что чувствуешь.       Он отступит, когда это скажет ему Эвен.       Он направляется к дому Эвана, хотя, на самом деле, он прежде никогда не встречал его родителей. Его мама просит его уйти, когда он стучит в дверь, говорит, что Эвен не готов к гостям.       ― Можете просто сказать ему, что я здесь? ― просит он, зажимая нижнюю губу между зубами и пытаясь скрыть беспокойство в голосе. ― Если он хочет, чтобы я ушел, я уйду, но только скажите ему. Пожалуйста.       Она оценивающе задерживает взгляд, но услужливо отходит от двери, проходит по коридору, где, как знал Исак, комната Эвена. Она возвращается назад, прежде чем он начинает паниковать, и открывает дверь шире, позволяя ему пройти с рассматривающим взглядом на ее лице.       ― Его комната вторая слева, ― говорит она ему, и Исак кивает, как только проходит мимо нее, еле сдерживаясь, чтобы не побежать по коридору.       Первой вещью, которую он заметил, когда ступил в комнату Эвена, была темнота. В последний раз, когда он был здесь, все было светлым; солнце светило через окно, заставляя казаться его таким открытым. Но сейчас шторы были задвинуты, и комната ощущалась намного меньше, чем была прежде. На секунду его взгляд устремляется на зарисовки Эвена, торчащие из дверки шкафа, пока глаза не находят Эвена на чердаке.       Он может разглядеть его глаза через маленькую деревянную планку, что является спинкой кровати, это заставляет его сердце биться чаще.       ― Привет, ― его губы сухие, и слово выходит не совсем верно. Что-то не так, Эвен даже не реагирует, он просто смотрит на Исака.       Исак толкает дверь, закрывая ее за собой, и делает два шага по комнате. Сейчас он ближе, он может видеть лицо Эвена; одеяло, что покрывало его по самую шею так, что виден был лишь пучок мягких волос и напряженное выражение лица.       Еще два шага, и Исак останавливается перед чердаком. Он достаточно высок, и посмотрев на деревянные перила, Исак встречается с глазами Эвена.       ― Могу я подняться? ― шепчет он.       Эван смотрит на него, и словно проходит век, прежде чем он кивает.       Исак стаскивает ботинки и поднимается по лестнице, наблюдая за этим действием, Эвен перемещается обратно к стене, освобождая ему место. Это односпальная кровать, поэтому здесь не много пространства, но Исак расположился там, где Эвен освободил ему.       Без прикосновений они делят подушку, Исак никогда не чувствовал себя более уязвимым, чем сейчас.       ― Как ты себя чувствуешь? ― спрашивает он, голос такой слабый, едва ли громче шепота. Сейчас он не может громче.       ― Я не знаю, ― произнёс Эвен спустя время, голос звучал грубым от долгого молчания.       Исак вздыхает, предварительно протягивая руку и задевая пальцам его подбородок.       ― Прости.       Брови Эвена слегка нахмуриваются, и это первый признак реакции, который увидел Исак за всё его пребывание в комнате.       ― За что?       ― За то, что сказал в раздевалке, ― поясняет он, сглатывая ком в горле и заставляя себя продолжить, когда выражение лица Эвена ослабляется. ― Я никогда не имел виду… Я не то имел в виду.       ― Это не ставит все на прежние места, ― продолжает он. ― Но случай с моей мамой очень… очень тяжелый. Я объясню тебе это когда-нибудь. Когда ты захочешь услышать это. Но до того, как я ушел, все стало очень плохо. То, что я сказал, было лишь… пережитком чувства обиды.       Глаза Эвена выглядят вялыми, и Исак чувствует себя достаточно храбрым, чтобы передвинуть руку с подбородка Эвена к его волосам.       ― Мне жаль, что заставил тебя чувствовать, что ты не можешь рассказать мне правду.       Взгляд Эвена устремляется вниз, прежде чем снова смотрит на Исака.       ― Тебе Соня рассказала?       Исак кивает, большим пальцем поглаживая подбородок Эвана.       ― Ты объяснишь это мне?       Эвен сглатывает, а Исак наблюдает за его движением. Он не хочет ничего больше, кроме как притянуть Эвена ближе и заключить в объятия. Он выглядит так уязвимо, и это так не похоже на Эвена, которого он знал. Но он этого не делает, он ждет, потому что ситуация сейчас слишком хрупкая для каких-либо неожиданных движений.       ― Меня нелегко любить, ― бормочет Эвен, и Исак думает, что его сердце разобьется в дребезги, как только слова выйдут из его рта. Он наклоняет голову вперед, пока их лбы не соприкасаются, зарываясь рукой в волосы Эвена, чтобы успокоить его.       ― Во всяком случае, позволь мне хотя бы попытаться, ― шепчет он.       Затем Эвен перемещается, отстранившись от Исака, чтобы уткнуться головой в его шею, одна его рука выскальзывает из-под одеяла, чтобы обвить талию Исака. Его руки оказываются под толстовкой Исака, он так напряжен, и Исак убежден, что Эвен, должно быть думает, что тот вот-вот исчезнет.       ― Все в порядке, ― шепчет он, заверив Эвена и потрепав его волосы, успокаивающе проскальзывая рукой, прежде чем обхватить его шею. Он слушает, когда Эвен говорит. Он спотыкается на словах, пока рассказывает о том, что у него очень много пропусков в школе в этом году из-за диагноза, о том, почему он сменил школу, о Соне и то, что она без проблем отнеслась к его расстройству в первый раз, но она больше ощущалась сиделкой, чем его девушкой. Он делает долгую паузу, и его голос дрожит, но он не останавливается, а Исак не перебивает его, терпеливо ожидая, пока он закончит.       ― Прости, ― говорит Эвен спустя некоторое время своего молчания.       Исак нахмуривается, берет паузу и зарывается одним пальцем в волосы Эвена, после продолжает:       ― За что?       ― Это не то, чего ты хотел, ― бормочет Эвен едва слышно из-за того, что его голос был заглушен плечом Исака.       ― Я хочу тебя, ― не соглашается Исак, откидываясь и перетасовываясь на матрас, пока их глаза снова не оказываются на одном уровне. Эвен смотрит на него так, словно и не смеет надеяться, что Исак говорит правду, поэтому он наклоняет голову и прижимается губами к его лбу.       ― Могу я остаться здесь, с тобой, на время? ― это звучит так похоже на то, когда Эвен попросил его об этом же несколько недель назад, и заставляет его сделать паузу. Но сегодня он не говорит без умолку, потому что думает, что прямо сейчас для Эвена это будет слишком. Он думает, что, возможно, достаточно попросить остаться здесь.       Эвен кивает, лениво задевая носом Исака, и это так привычно, что хочется заплакать в облегчении. Они в порядке, они будут в порядке, все будет хорошо.       ― Поможешь мне заснуть? ― тихо спрашивает Эвен.       Исак кивает, передвигаясь и позволяя Эвену разместить свою голову на его груди. Эвен извивается до тех пор, пока не освобождается из-под одеяла, чтобы они смогли распределить его между собой, после чего его правая рука находит Исака.       Исак сцепляет их пальцы вместе, как только Эвен опускает голову на грудь. Через некоторое время в конечном счете он слышит ровное дыхание Эвена, он становится тяжелым на той половине, где разместился.       Он не знает, что происходит с другими Исаком-и-Эвеном прямо сейчас в параллельных вселенных. Но в этой вселенной они спят.