Перекрёстки

— Никита? — Единственное, что я смогла вымолвить дрожащими губами. Я бросаю быстрый взгляд на Пашу и вижу, как он с вызовом смотрит на моего мужа. Моя рука лежит в его, и он крепко её сжимает, не разрешая вырваться из его крепкой хватки. Я вижу, как глаза Никиты наливаются яростью, а скулы напряжённо ходят по его лицу. Он взбешён, руки то и дело сжимаются в кулаки, мне становится страшно. Такого мужа я не видела ещё никогда. — Дягилев, ты чё припёрся? — Так вот как ты помогаешь Михаилу Джековичу? — Ухмылка на лице моего мужа заставляет меня почувствовать себя полным ничтожеством. — Нет, Никита! — Я подрываюсь с места. — Это не то, о чём ты думаешь! — Я пытаюсь вырвать свою руку из Пашиной, но он будто специально ещё крепче её сжимает. — Откуда тебе знать, о чём я думаю! По-моему, тут и так всё предельно ясно.  — Послушай… — Павел вновь пытается, что-то сказать, но я его наглым образом перебиваю. — Нет, всё не так! Дягилев усмехается и пустым взглядом обводит комнату, останавливая свой взгляд на окне, словно задумывается над чем-то, а затем снова поворачивается ко мне. С каменным лицом он произносит слова, которые навсегда разбили мне сердце: — Подумать только, моя жена грязная шлюха… Его слова ударили мне прямо в сердце, было ощущение, что мне разорвали грудную клетку и оставили умирать от изнуряющей боли, наверное, именно этого он и добивался, чтобы сделать мне больно. Но куда ещё больнее… Я не замечаю, как вырываю руку и в один шаг преодолеваю расстояние между мной и супругом. Громкий хлопок тяжёлой пощёчины раздаётся по кабинету. Мои глаза наполняются слезами, но я не дам себе заплакать, я буду сильной. Никита ладошкой проводит по больной щеке, его лицо искажено в недовольной гримасе. За пеленой слёз я не сразу вижу, как Павел, который несколько секунд назад сидел на стуле, встал и со всего размаху ударил Никиту по лицу, от чего мой муж упал на пол, хватаясь за левый глаз. Я подпрыгиваю на месте и прикрываю рот ладошкой от испытываемого ужаса. — Запомни, твоя жена перед тобой ни в чём не виновата. Но ударил я тебя за то, что никто и никогда не имеет право так говорить о Даше, будь то даже её собственный муж, уяснил? Дягилев обхватывает рукой подбородок, шевеля челюстями и проверяя не вылетели ли они. Удостоверившись, что всё на своих местах, лишь только левый глаз щемит от боли, но это сейчас не важно, он встаёт. Его небесно-голубые глаза встречаются с моими и в его взгляде можно прочитать лишь одно презрение по отношению ко мне. Усмехнувшись, он пренебрежительно отворачивается от меня, словно я больна чумой. — Защищаешь её? — Он машет головой в мою сторону. — Только не забывай, что она моя жена. — Акцент на местоимении моя душит меня от безысходности. Я не хотела быть его, жаль, что я поняла это слишком поздно. — Ты возомнил себя Богом что ли? Молчание. Но Павел и не ждал ответа. — Да такая мразь, как ты, и мизинца её не стоит! — Ты что ли стоишь? — В ехидной ухмылке растянулся рот моего супруга, от чего мне стало противно на него смотреть. Я хотела плюнуть на всё и просто убежать отсюда далеко-далеко и забыть последние три года как страшный сон. Я бы не знала ни Пашу, ни Никиту никого. Пусть меня обманет Майкл, но я ни за что бы на свете не поселилась бы в отеле «Элеон». — Да хоть бы я, то что? — Она моя. — Твёрдый голос. — Мы не на базаре, Дягилев, я с тобой не торгуюсь. Но для меня до сих пор остаётся вопросом, как Даша могла выйти замуж за такое ничтожество, как ты? Руки мужа сжались в кулаки, что побелели костяшки. Паша разозлил его окончательно, и я боялась представить, что будет дальше. Слёзы уже сами по себе катились вниз по щекам. Резкий замах правой руки и кулак Дягилева встречается с лицом Паши, ударяя в нос. Галанов инстинктивно проводит рукой по больному месту, отмечая, что кровь остаётся на его кончиках пальцев. Ярость одолевает его с полной силой. В доли секунд Паша наносит ответный удар моему мужу, а в следующую секунду они уже валяются на полу, без разбору махая кулаками. Я подрываюсь с места и мчусь к мужчинам, чтобы разнять их. Я не могу спокойно смотреть, как они бьют друг друга. Хватаю Никиту за локоть и пытаюсь оттащить от Паши, который уже изрядно помят и преимущество в этой потасовке явно не на его стороне. Но мужчины как будто не замечают меня. Я прошу их остановиться, кричу, чтобы они немедленно прекратили этот балаган, но они никак не реагируют, лишь продолжают наносить друг другу удары. Наклонившись, хватаю Никиту за локоть и пытаюсь стащить с Паши, но в порыве ярости мой муж даже не замечает меня, словно он вообще забыл, что я ещё нахожусь здесь. В ту же секунду, отмахиваясь от меня, Дягилев локтём ударяет меня по лицу. Я отрешаюсь от него, словно меня ударило током. Драка вмиг прекращается и две пары глаз смотрят на меня с беспокойством. Мой муж встаёт и тянет ко мне руки, но я, шатаясь, пячусь от него назад. Я не позволю ему больше прикасаться ко мне. Только полный ублюдок посмеет ударить женщину, видимо, мой муж им и является. — Любимая, прости. — Голос полный сожаления, но меня это не трогает. — Я не знаю, как так получилось. Я просто не увидел тебя. Малыш, я не хотел причинить тебе боль, прости меня. — Оправдывался мужчина. Я вижу, что он действительно сожалеет, но его жалкие оправдания не могут потушить бурю в моей душе. Я безразличным взглядом смотрю на него, моля, что бы он ушёл. Боковым зрением замечаю, что Паша еле перебирая ногами, ползёт к стене, садится и облокачивается на неё спиной. Из его носа течёт кровь, я делаю попытку, чтобы подбежать к нему и помочь, но Никита хватает меня за руку чуть выше локтя, тем самым останавливая меня на полпути.  — Ты собралась ему, что ли, помогать? — Дягилев раздражённо машет головой в сторону Павла. — Да, потому что ты искалечил его, хотя он вообще здесь не причём! — Я дёргаю рукой, пытаясь вырвать, но его хватка становится ещё крепче. Я понимаю, что будет синяк, но сейчас это не важно. — Не виноват? — Его лицо вытягивается от негодования. — Этот бабский угодник спит с тобой, я не прав? — Нет. Я вновь веду рукой, потому что боль становится всё сильнее. — Отпусти меня. — Пока мы не поговорим, ты никуда не пойдёшь. — Отпусти, мне больно. — Дягилев, отпусти её, пока я тебе ещё не навалял в придачу! — Голос Павла раздаётся как спасительный круг для меня. Никита выпускает мою руки и, сверля меня пронзительным взглядом, идёт к двери. — Запомни, ты больше здесь не появишься. Никогда. — Чётким голосом произносит он и уходит, громко хлопнув дверью. Я выхожу из состояния забвения и бегу к Павлу, падая перед ним на колени, судорожно осматриваю его лицо. Сам он не двигается, мне кажется, что он потерял сознание. Я начинаю его тормошить, хлопая по щекам, чтобы привести в сознание, но внезапно слышу сдавленное мычание из его уст, и чайные глаза распахиваются, встречаясь с моими. — Теперь ты хочешь прикончить меня? — С улыбкой на лице произносит мужчина, что я сама не могу сдержать смешка. — Если только за то, что полез в эту драку. — Я должен был. Я веду головой, вздыхая, понимаю, что спорить с ним бесполезно. — Давай, я помогу тебе перебраться на диван? Положительный кивок и я встаю, помогая Павлу подняться на ноги. Взяв его под руку, потихоньку веду его к диванчику. Кровь из носа ударила новым потоком, Галанов вытер её тыльной стороной руки. Каждый шаг доставляет ему дикую боль и это оправданно, если учесть, что мой муженёк постарался на славу, калеча Пашу. Оказавшись на месте, я укладываю его, стараясь как можно меньше доставить ему неприятных ощущений, но, кажется, у меня это плохо получается, потому что лицо мужчины искажается. Когда он благополучно был уложен, я обвожу взглядом комнату в поисках аптечки, но ничего подобного не замечаю, вновь перевожу взгляд на Пашу, и его безжизненные омуты пугают меня, страх отражается в моих глазах. Чувствую, как его рука ложится на мою, крепко сжимая. Знаю, что пытается успокоить таким образом, но моё сердце всё равно щемит от боли. — Даш. — Шёпотом зовёт он. Хочет что-то сказать, но сейчас я не готова начинать серьёзные разговоры, поэтому вновь осматриваюсь. — Здесь есть аптечка? У тебя кровь. Интуитивно он тянется к больному носу, проводя кончиками пальцев над верхней губой, морщится, смотрит на запачканные пальцы и усмехается. — На мне же всё как на собаке заживает, я тебе не говорил? — Улыбается, но я остаюсь серьёзной. Освободив свою руку, я встаю и иду к столу, на котором стоит моя сумка. Достав телефон, я набираю подругу и прошу, чтобы она срочно поднялась в кабинет. — Это ещё зачем? Я открываю рот, чтобы ответить, как дверь распахивается и в помещение забегает Юля, резко останавливается, широко раскрыв глаза. — Мать мою за щиколотку! Дашка, ты чё Павлика уложила? Мы с Галановым одновременно закатываем глаза, а затем мужчина приподнимается на локтях, бросая на горничную убийственный взгляд.  — Я щас сам кого-то уложу, точнее, уволю нахрен! Юля нервно хмыкает, начиная переминаться с ноги на ногу. — Э-э… — Многозначительно произносит девушка, находясь в полном замешательстве. — Павел Аркадьевич, а кто вас так? Если это Дашка, то я её предупреждала, что нельзя ногами и руками махать налево и направо. — Юль. — Укоризненно произношу я и подхожу к ней. — Иди вниз и сними номер на моё имя и желательно на этом этаже. Ловлю её заинтересованный взгляд на себе, но сейчас не время для расспросов. — Эй, рыженькая, ты ещё здесь? Юля ушла, прикрыв за собой двери, а я вернулась к мужчине. — Зачем ты её вообще позвала? Она теперь всем растреплет, что здесь видела. Слова Паши встают, как ком в горле. Я поднимаю голову к потолку, быстро моргая глазами, желая прогнать непрошеные слёзы, которые подступают к глазам. Я резко отворачиваюсь в противоположную сторону от мужчины. Я не дам себе заплакать. Я понимаю, что с Пашей у меня ничего не может быть, но толика надежды всё же поселилась в моём израненном сердце. Но его слова расставили всё по своим местам. Он не хочет, чтобы данное происшествие дошло до Софии Яновны. Видимо, он очень дорожит отношениями с управляющей. И я не собираюсь рушить его жизнь, просто помогу ему сейчас и уйду. А может прав был Никита? Мне больше не стоит приходить сюда? Я оставлю Пашу и займусь своей жизнью. Уеду куда-нибудь и вычеркну себя из жизни Галанова. Только возможно ли это? — Извини. Я поговорю с Юлей, она будет молчать. — Шмыгнув носом, я оборачиваюсь. — Я хотел сказать, что… — Дашка, держи. — В кабинет вновь врывается Юлька, не дав Павлу сказать. — Вот ключ, номер 412. — Она передаёт мне ключ-карту. — И ещё вот. Из-за спины она достала аптечку и, держа её в руке, протянула мне. — Спасибо. Кивнув, она вышла, а я направилась к Паше. *** Мы с Дашей перемещаемся в 412 номер, мой бывший люкс. Как же много у меня с ним связано воспоминаний. Всё дорогу Даша оглядывалась по сторонам, будто не желая быть кем-то замеченной. Но никак не могу понять, от кого она пряталась. Когда мы оказались в номере, Даша бросает свою сумку на кресло, а затем продолжает тащить меня на себе. Откуда она берёт силы? Мне становится не по себе. В спальне она укладывает меня на большую кровать и сама садится рядом, открывая аптечку. Молча, она обрабатывает мои раны на лице и руках, даже не замечая или просто делая вид, что не замечает, как я не свожу с неё взгляда. Но прекратить созерцать её красоту я не могу. Справа на лице, замечаю припухлость от удара Дягилева, от чего жевалки на лице напрягаются. Я готов сейчас же встать и начистить его смазливое табло. Никто не посмеет прикасаться к Даше, даже её муж. Теперь за этим я прослежу! Моя госпожа горничная клеит мне пластырь на переносицу и начинает убирать ненужные медикаменты. Уголки губ трогает еле заметная улыбка от воспоминаний, как совсем недавно она с такой же заботой лепила пластырь мне на рассеченную в драке бровь. Я тогда сорвал сделку из-за своих амбиций, но теперь я готов всё исправить. — Всё, больной, процедуры окончены и мне пора. — С грустью в голосе произносит Даша. — К другому пациенту? — Да. — Хмуро кивает девушка, заправляя прядь волос, выбившихся из причёски. — Даш, — Я хватаю её за руку, когда она пытается встать с кровати, она внимательно смотрит на меня. — Спасибо тебе. — Всё в порядке. — Лёгкая улыбка трогает её лицо. — Ты здесь возилась со мной, хотя тебе самой не помешало бы обратиться к врачу за помощью. Тебе неплохо приложил Дягилев. Её лицо хмурится от упоминания о муже и я её понимаю. Пусть, он только попадётся мне на глаза, и я его убью! Но вот осмотр врача ей не повредит, её бледность пугает меня. — Зачем ты вообще полез в эту драку? Её вопрос вводит меня в ступор. Неужели она не понимает, что я просто не мог стоять в стороне и смотреть, как этот баран поливает её собственной желчью? Я должен был вмешаться и помочь. Всё таки, какие бы отношения не были между нами с Дашей, но я не пройду мимо, когда ей плохо и нужна помощь. Пусть, я расстался с ней не очень красиво, я не оправдываю себя, что поступил как полное ничтожество, но я никогда не отказывался от неё. Даша всегда была, есть и будет в моих мыслях, просто об этом никто не догадывается. Ведь гораздо проще скрыться под маской другого человека и жить новой жизнью. Но вот душа остаётся прежняя с теми же ранами, которые затягиваются, но регулярно кровоточат, заставляя выть от боли. — Я должен был. — Нет, Паш. — Она мотает головой из стороны в сторону. — Я бы сама с ним разобралась, а так пострадал ещё и ты. — Ты не понимаешь… — Это ты не понимаешь. — Перебив меня, твердо произносит девушка. — У тебя своя жизнь, отношения с Софией Яновной и я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. — Да какие проблемы-то? — Я принимаю сидячее положение, так что наши лица стали находиться на одном уровне. — С Софией! — Выкрикивает она. Внутри у меня всё закипает, от непонимания, почему она всё так усложняет. Глухая боль в боку даёт о себе знать, когда я резко придвигаюсь вперёд, обхватывая Дашу за талию, и вовлекаю её поцелуй, наполненный страстью и нашим желанием. Знакомый запах её духов ударяет в ноздри, возвращая меня на два года назад, где я с таким же желанием целовал её. Пухлые губы с агонией всё сильнее впиваются в меня, я понимаю, что она, так же как и я, хотела этого больше жизни. Я крепче прижимаю её к себе, не желая никуда отпускать сейчас. Рукой пробираюсь под её блузу, соприкасаясь с нежной кожей и умирая от наслаждения, когда она зарывается пальчиками в моих волосах. Воздуха катастрофически становится мало и мне приходится на доли секунд оторваться от желанных губ, но именно этого времени хватает Даше, чтобы оценить ситуацию и быстро соскочить с кровати, отходя от меня на два шага назад. Наши грудные клетки быстро вздымаются и опускаются, словно мы пробежали стокилометровый марафон. Она смотрит на меня, не сводя глаз, словно желая в них что-то увидеть. Я тяну руку вперёд и пытаюсь подняться, чтобы обнять её и сказать, что всё хорошо, но она лихорадочно хватает свою сумку и пятится из комнаты, ничего не говоря. Я остаюсь один стоять посередине спальни с опустошённым взглядом. Казалось, что из меня заново выдрали сердце, оставив умирать. Качая головой, я иду к кровати, где ещё минуту назад мы были рядом друг с другом и наши тела горели в страсти. Но глухой звук в моём номере заставляет меня напрячься, что есть силы, я выбегаю из комнаты, оглядываясь по сторонам и замираю на месте от увиденного. — Даша! — Кричу я что есть мочи и бегу к её телу, распростёртому на полу. Сердце сдавила немая боль. Сейчас я молил об одном, лишь бы было всё хорошо.