Перекрёстки

      Я бегу прямо к ней, падая рядом. Моё сердце бьётся так сильно, готовое вырваться наружу. В груди сдавленная боль от страха потерять то, что приобрёл пару минут назад. Так страшно мне было только один раз… и повторения я не хочу.       Я хлопаю её по щекам, одновременно молюсь, чтобы она очнулась. Просто открыла свои красивые, добрые глаза и посмотрела на меня. Мои руки лихорадочно трясутся от страха за её жизнь. Сквозь пелену перед глазами я осматриваюсь по сторонам, ожидая хоть какой-нибудь помощи. Но из-за тумана в моих мыслях я не стразу понимаю, что в комнате мы одни и рассчитывать можно только на себя. — Сейчас, милая. Сейчас я тебе помогу.       Мои руки тянутся к её грудной клетке, и я пытаюсь сделать массаж сердца. Одновременно жалея, что в школе прогуливал уроки ОБЖ, считая, что в жизни оказание первой медицинской помощи мне не понадобится. Вижу, что данное действие не приносит нужных результатов, я вновь начинаю хлопать её по раскрасневшимся щекам, не желая больше отпускать её от себя ни на шаг. Она единственный лучик света в моей серой жизни, я просто уже не представляю свою жизнь без неё. Я полный подлец, что смел оставить её, уйти к другой, показывая тем самым, что она мне не нужна. И, действительно, первое время скрываться за маской другого человека было комфортнее, но рано или поздно всему приходит конец. Туман рассеялся, словно его и не было, а я осознал, что чувства к Даше не прошли. Я поступал как кретин по отношению к Соне, да и продолжаю это делать. С ней мне спокойнее и с ней я чувствовал себя хоть кому-то нужным. Я просто закрыл дырку в своей душе, используя чувства милой женщины. Но я уверен, что наши отношения с Соней просто фальшь, не более. Ведь, мы оба были брошены нашими половинками и желали найти своё счастье и так удачно встретились друг другу. Мы хотели огородиться ото всех, показать своим бывшим, что нам хорошо и без них, а в итоге наш спектакль затянулся, белее того мы покалечили не только свои судьбы. Я потерял два года, но терять больше Дашу не готов. — Ну же, очнись! — Требую я сквозь сжатые зубы. Сдерживаю себя как могу, только бы не завыть во весь голос.       Струйки пота стекают по моей спине, но это стало не важным в данный момент. Я облегченно улыбаюсь, когда глаза девушки распахиваются и с изумлением смотрят на меня. Заключаю её в крепкие объятия, утыкаясь носом в её волосы и, не желая больше её отпускать. И теперь я сделаю всё, чтобы она была рядом. Пора становиться по-настоящему взрослым, и бороться за свою любовь! — Я сейчас задохнусь, кажется. — Сквозь улыбку произносит она, заставляя меня чувствовать себя самым счастливым человеком на свете. — Конечно. Разжимаю свою крепкие объятия и не даю ей опомниться, как подхватываю её на руки под короткий неожиданный визг и несу в спальню. — Что происходит? — Я же говорил, что нужно показаться дяденьке Айболиту, но ты почему-то всегда убегаешь. — С укором говорю я, хотя в моём голосе слышатся смешинки. Укладываю Дашу на кровать, сам сажусь рядом, продолжая смотреть в её глаза, наслаждаясь нашей близостью. — Я хотела поговорить с тобой… Она приподнимается на локтях, но я заботливо укладываю её назад и накрываю сверху пледом, подминая под бока, чтобы было теплее. — Все разговоры подождут до завтра, сейчас отдыхай. Я вижу, как её губки приоткрываются, чтобы возразить мне, но я перебиваю её, кладя указательный палец к устам. — Я никуда не убегу, Даш. — Тихо произношу я и, получив согласный кивок головы, улыбаюсь.       Девушка поворачивается на бок, блаженно прикрывая глаза, а я так и остался сидеть на кровати. Потому что просто не мог перестать смотреть на такие знакомые, но в то же время чужие черты лица. Во сне она становится ещё прекраснее и невинное лицо с подрагивающими губами, вызывают во мне ураган эмоций, окутывая мой разум.       Я долго следил за её сном, жалея, что не мог это делать раньше. Жалел, что все эти годы Дягилев был рядом с ней, и она ему дарила свою искреннюю улыбку. Жалел, что между нами были два года пропасти, которые даже при сильном желании невозможно вернуть.       Протянув руку к её лицу, кончиками пальцев дотрагиваюсь до нежной кожи и веду невидимую дорожку от уха и вниз по скуле, замечаю, как Даша недовольно морщится, а я вновь не могу сдержать улыбки.       Не понимаю, когда стал таким сентиментальным, но мне это нравится. Раньше я никогда не зацикливался на девушках больше одной ночи, не трепался с ними, а сейчас не готов отпускать от себя ни на миллиметр. Наверное, это и есть любовь.       Мои веки начинают устало слипаться, и нападает приступ зевоты, что я не сразу замечаю, как на город опустились сумерки. И созревает вполне логичный вопрос: сколько сейчас времени? Но не хочу ни о чём больше думать, оставляю Даше короткий поцелуй в лоб и встаю. Обхожу кровать и, надеюсь, что прекрасная особа не будет против, если я лягу с ней. Назревает вполне логичная мысль пойти домой, где меня ждёт Соня, но понимаю, что просто не хочу. Чувствую себя как последняя скотина, но ничего не могу с собой поделать. Я обязательно всё объясню Соне, только позже. Веки закрываются сами собой, но даже сквозь сон, я чувствую, как тёплая женская рука обвивает меня. ***       Я открыла глаза, когда тёплое июльское солнце освещало номер. Солнечные лучики пробивались сквозь тонкую занавеску, наполняя помещение светом. Повернув голову, я замечаю тихо сопящего мужчину и непроизвольно улыбаюсь, отмечая, что это самое лучшее моё утро. Сладко потянувшись спросонья, я блаженно прикрываю глаза, желая насладиться этими минутами, но паника и ужас с новой силой одолевают меня. Я не ночевала дома, более того я провела ночь с Пашей. Распахнув веки, я обдумываю дальнейший план действий. Зная моего мужа, мне немедленно нужно вернуться домой, но после вчерашнего, я больше не собираюсь терпеть его; пора признать тот факт, что я никогда не любила его как мужчину, а теперь не испытываю даже уважения. Но больше всего мне стыдно перед Софией Яновной, мои поступки отвратительны. Я не имею ни малейшего шанса быть с Павлом, и разумным будет уйти.       Я вновь смотрю на его помятое ото сна лицо и не могу сдержать улыбки. Нужно было выйти замуж за другого, чтобы понять, как сильно я его люблю. Только сейчас понимаю, что ещё ни разу не просыпалась рядом с ним, но даже это сейчас не важно, гораздо противнее становится от мысли, что я рушу чужие отношения. Я не буду выяснять отношения, которых нет, а тот поцелуй нужно забыть навсегда!        Аккуратно поворачиваюсь, стараясь создавать меньше шума, встаю с кровати и осматриваю себя. Отмечаю, что моя одежда помята, но это неважно. Оборачиваюсь назад, чтобы удостовериться, что не разбудила его и, взяв сумку, на носочках иду к выходу из комнаты. — Сбегаешь? Я останавливаюсь, склонив вниз голову, словно меня застукали на месте преступления, и молчу. — Почему ты уходишь? — Я не могу так. — Обречённо вздыхаю, понимая, что разговора не избежать. — Мы оба понимаем почему. — Я не понимаю. Подняв голову, встречаюсь с его взглядом, прожигающим меня насквозь. — Я замужем, у тебя есть девушка всё это неправильно, понимаешь? — А поцелуй? Невольно уголки губ трогает еле заметная улыбка от воспоминаний, но я должна их заглушить. — Это ничего не значит. — Стараюсь сделать уверенный голос. — Мне пора, прощай. — Говорю я и делаю шаг вперёд. — Даша, стой! — Кричит Паша и в тот же миг оказывается рядом со мной, хватая за руку и притягивая к себе. — Отпусти, пожалуйста, отпусти. — Истеричные нотки пробивались в мой голос. — Я никуда тебя не отпущу. — Раздалось над ухом. — Я много делал не так, но сейчас я точно знаю, чего хочу, а с Софией я поговорю. Паша крепче прижимает меня к себе, поглаживая по спине, тем самым успокаивая. Я поверила, просто потому что люблю его. ***       Прокрутив ключ в скважине, замок щёлкнул и дверь открылась. Я зашла в дом, где была тишина, и даже шагов горничных или шума аквариума не было слышно. Оставив сумку на банкетке в холле, я прошла в гостиную на поиски мужа, но его там не обнаружила. Я поднялась на второй этаж, одновременно набирая Никиту. Трель его телефонного звонка раздалась в кабинете из-за чуть приоткрытой двери, и я уверенным шагом пошла туда. Заглянув, я окаменела. Разбросанные бумаги повсюду, разбитые фоторамки, где мы были вместе запечатлены и пустые бутылки из-под виски, а за столом, сложив руки перед собой и опустив на них голову, спал мой муж. Отойдя от шока, я прошла вглубь кабинета, вздрагивая от хрустящего стекла под ногами. — Никита, ты слышишь меня? — Я дотрагиваюсь до его плеча, тормоша его. — Никита? Неразборчивое мычание и запах перегара из его рта заставляют меня отойти на два шага назад. Подняв голову, мой муж оглядывается по сторонам, одновременно борясь с приступом головной боли; стоит ему заметить меня, его лицо искажается в слащавой ухмылке. — Моя любимая жёнушка пожаловала. Где ж ты шлялась всю ночь? Шумно сглотнув, я ответила: — У нас в отеле. — У нас? — Приступ неконтролируемого смеха оглушил меня. — Это мой отель! Только мой! — Твёрдо произнёс он, сжимая скулы. Я поджала губы и решила промолчать на заявление супруга, всё же он прав. — Что нечего ответить, да? Секундная пауза и он продолжил: — Тогда скажу я. — Он поднялся с кресла и подошёл ко мне вплотную, отчего я вся сжалась. — Ты не посмеешь выставлять меня рогатым мужем, ясно тебе? — Я не… — Пытаюсь возразить, но сузившиеся в щелки глаза Дягилева, заставляют замолчать. — Про работу в этом грёбанном отеле можешь забыть, теперь сидишь дома и радостно встречаешь мужа с работы, это понятно? Моё лицо вытягивается от его наглости, брови взлетают ввысь, словно воздушный шар. Склонив на бок голову, я натягиваю хитрую ухмылку, вводя Никиту в замешательство. — Нет. — Спокойно произношу я, следя за искаженным лицом собеседника.— Во-первых, это и мой отель тоже и ты не имеешь права указывать, что мне делать, а что нет! Во-вторых, я не собираюсь сидеть дома, тем более ждать тебя, потому что подаю на развод! Улыбка озаряет моё лицо. — Что? — Шепотом произносит муж, нервно махая головой из стороны в сторону, не соглашаясь со мной. — Ты не расслышал? — Ты не бросишь меня. — Я киваю. — Я же люблю тебя, ты не уйдёшь от меня. — Ты открыл мне свою гнилую душу, Дягилев. И может, если бы не это обстоятельство, я бы была с тобой, наступая себе на горло. Резко его лицо приобретает бледный вид, и, я вижу, как его охватывает страх. Он пятится назад и, споткнувшись о пустую бутылку, падает в кресло, хватаясь за голову. — Это ошибка, Даш. — Начинает Дягилев, на что я презрительно хмыкаю. А он продолжает свой рассказ: — Мы тогда только поженились, меня чёрт попутал, я встретил её, и так получилось…. Старые чувства нахлынули, и потом оказалось, что она беременна от меня. Я не мог бросить своего ребёнка, я просто встречаюсь с ними, но не более. — Он поднял на меня глаза, встречаясь с искренним удивлением, смешанным с презрением.       Я слушала его и не верила своим ушам, оказывается, у моего мужа есть вторая семья, к тому же ещё и ребёнок. В ушах звенело, я хотела убежать от сюда и поскорее. Когда я затевала этот разговор, у меня и в мыслях не было, что всё повернётся таким боком, я просто хотела поговорить о вчерашнем его поведении. Видимо заметив моё замешательство, Дягилев понял, что сболтнул лишнего. — Даш, это не то… я просто. не слушай меня. — Его речь постоянно прерывалась; ибо он просто не знал, что делать дальше. — Замолчи! — Кричу я, не желая слушать жалкие оправдания. — Недавно ты ездил в командировку, ты был у них? Кивок головы и моё сердце ухает вниз. — Кто она? — Даш, не нужно. — Скажи. — Настаиваю из последних сил. Переминаясь с ноги на ногу, он набирает полную грудь воздуха и произносит: — Света. Приложив руку ко лбу, я заливаюсь истеричным смехом. Никита пытается успокоить меня, но его нелепые прикосновения только ещё сильнее выводят из себя. — Уйди от меня. — Прошу, в надежде, что поймёт. — Прости, Даш. Но я правда, всегда любил, люблю и буду любит только тебя. — Да уйди же ты, Дягилев!       Я сажусь на диван и прячу лицо в ладонях, слышу, как дверь захлопывается, а горячая слеза катится по щеке. Даже в кошмарном сне я не могла такого представить.... Мой муж меня предал. Слёзы капали из глаз, и я уже не пыталась казаться сильной, просто не могла.