Potions

Леонард Снарт никогда не ставил целью своей жизни учить малолетних волшебников как варить зелья. Предложение Дамблдора год назад было таким внезапным – зачем авторитетному могущественному колдуну столетия связываться с сыном пожирателя смерти с сомнительной репутацией? – и сначала Леонард хотел отказаться. Он не учитель, не профессор, не педагог. У него никогда не было терпения к детям и он далеко не психолог. Но младшая сестра убедила принять предложение и навела несколько причин, почему он должен это сделать. – Из-за обвинений Министерства и нападок прессы тебя не хотят брать на работу, Ленни, – хмурилась Лиза, попивая кофе, – наследства дедушки Снарта не хватит нам на всю жизнь. – Эти обвинения просто нелепы, – фыркнул Леонард. – Просто сделай это, большой брат, – Лиза отложила чашку и схватила его за руку. – Хотя бы на один семестр. Прошу. И кто такой Леонард Снарт чтобы перечить своей любимой маленькой сестричке, которая всегда была верна ему. Он правда сомневался, что из этого выйдет что-то хорошее, но все оказалось не так уж и плохо. Вполне адекватные ученики, до смерти боявшиеся уроков зельеварения из-за предыдущего учителя, восприняли Снарта всерьез и редко случалось, когда чаша его терпения переливалась. В тайне с улыбкой на лице, он сравнивал эти уроки с тем временем, когда на заднем дворе под орехом он, четырнадцатилетний, учил Лизу читать, писать и считать – с тем временем, что было его единственным опытом преподавания. Школьная жизнь поглотила его полностью и подарила некое ощущение безопасности. Словно в стенах Хогвартса не нужно было бояться и опасаться неминуемой мести отца и его приспешников. Словно среди этих детей, которые поглощены детством, ему больше нечего бояться. И он остался на следующий год. Под конец второго семестра он понял ту правду, которую ему сказала профессор Макгонагалл ещё в начале – быть учителем благодарное дело. Особенно быть учителем кого-то вроде Барри Аллена. Этот улыбающийся вундеркинд с нескончаемым источником позитивной энергией своей верностью знаниям влюбил в себя всех учителей (кроме Северуса Снейпа, который принципиально не любил никого), и не обратить внимание на него было очень сложно. Особенно когда он со щенячьей верностью в глазах демонстрировал своё готовое зелье. Снарт был уверен, что из Аллена выйдет блестящий зельевар, и ему очень не хотелось, чтобы Барри убился на квиддичном поле. Вот почему Леонард сейчас находился в больничном крыле, сидел на неудобном стуле и листал уже знакомую тетрадь с комиксами. Рядом на койке мирно спал с перебинтованной головой Барри Аллен, а на тумбочке рядом лежала небольшая стопка открыток и кучка сладостей от друзей. Прошло несколько часов прежде, чем парень пришел в себя, издав тяжёлый стон. – Хорошенько же мне досталось... Снарт улыбнулся. Мальчишка был прав, вообще-то, но говорить ему об этом не стоило. – Ты будешь в порядке, Барри. Все не так плохо. – Не так плохо – это когда нет галлюцинаций. Когда они есть, пора признавать поражение. – Ты видишь галлюцинации? – зельевар нахмурился, сев ровно. О таком мадам Помфри не предупреждала. – О да, и она прямо сейчас со мной разговаривает. – И с чего ты взял, что я не настоящий? – фыркнул Снарт, закатил глаза и снова откинулся на спинку стула. Барри тяжёлым взглядом посмотрел на профессора и иронически усмехнулся. – Помимо очевидных причин? Снарт посмотрел на ученика из-под ресниц и улыбнулся. Наверное, не стоит ему этого говорить, но гордость за самого себя взяла вверх. – А если я скажу тебе, что твой реферат о противоядиях от любовного зелья — это самая лучшая работа, которую я читал за два года в роли учителя? Барри покраснел и приподнес к лицу перебинтованную руку. Внутреннему Снарту это не понравилось – не было видно румянец. – Вы слишком добрая галлюцинация, профессор, – а потом студент обратил внимание на то, что было в руках учителя. – А что это у вас? – Мисс Уэст принесла тебе кроме сладостей и открытки твой альбом с рисунками... – ...комиксами, – автоматически исправил Барри. – Твой альбом с комиксами, который я уже видел и я попросил у нее посмотреть что-то другое. Она подумала, что если я видел уже этот, то мне можно доверить и другой, – с фирменной ухмылкой закончил Снарт наблюдая за все ещё красными щеками Барри Аллена. – Ох, вам не стоило этого делать, профессор! – Да брось, Барри, это очень увлекательно. У тебя хорошо получается писать... злодеев. Даже настоящие люди не такие интересные, чего уж стоит этот Биволо. Аллен застонал и прикрыл уже обеими руками лицо. Учитель точно над ним издевается! Парень поклялся, что как только сможет подняться с этой койки, то первое, что он сделает – это придушит Айрис своими же руками. – "Флэш против Стрелы". Это любимая часть Айрис, – кивает Барри. – Не мог не заметить, – Снарт переворачивает на последнюю страницу и указывает длинным пальцем на корявую надпись, сделанную Барри не так давно. "Посвящается Айрис Т. Уэст" – гласила надпись. – О, нет. Даже среди всех посвященных ей, эта история ее любимая. У Аллена на душе теплеет при мыслях о сестре (вопреки тому, что он все ещё готов ее задушить) и он думает в сотый раз о том, как ему посчастливилось быть братом (даже если сводным) такой солнечной девочки как Айрис. – Правда мне не верится, как Зелёная Стрела победила в схватке с Флэшом, если у последнего есть суперскорость, знаешь. Немного не реалистично. – Но Флэш ведь в этот момент был на злой стороне! – А добро всегда побеждает зло? – Как же иначе, профессор? – В мире комиксов Барри Аллена – никак. Барри некоторое время влюблёнными глазами смотрел на учителя и не мог поверить своему счастью. Надо же, после того, как он очнулся в больничном крыле, то первым, кого увидел – был профессор Снарт! И теперь они разговаривают о его комиксах! Да никто в жизни ему не поверит. Ну, кроме Фелисити. Эта девушка ещё и обвинит его в утаивании какой-нибудь сверхважной информации. Гриффиндорец подумал, что если так будет происходить каждый раз, после неудачного матча в квиддиче, то он готов подставляться под бладжер ради такого. И плевать на победу, плевать на кубок и на Оливера, который рвется к победе ни меньше, чем Барри к профессору. – А у вас есть хобби, профессор? Снарт хмыкнул. Флиртовать с учениками считается? Вернее с одним учеником. Таким симпатичным, умным и чертовски милым учеником. – Кажется, у меня только что оно появилось, – заговорчески прошептал зельевар. – Только никому не говори, но кажется, Барри Аллен должен мне ещё парочку захватывающих зарисовок про Флэша. – Комиксов! Профессор, это комиксы! – воскликнул гриффиндорец, забыв отреагировать на остальные слова. – Я не буду их так называть. Это слишком по-маггловски. – Вы ведь знаете, что я воспитывался в маггловской семье, правда профессор? – Позволь возразить, однако, если я хорошо знаю, Аллен это династия чистокровных волшебников, которые не мешали свою кровь с магглами, – иронично улыбнулся Снарт, поглаживая подбородок. – Скажешь мне девичью фамилию своей мамы? Меньше всего Барри хотелось обсуждать свою семью и внутри проснулась паника, как и каждый раз при упоминании его родителей. Барри нахмурился и сделал вид что думает, он правда пытался придумать как увильнуть от этой темы, но сделать это мешала всепоглощающая боль в груди. Спасло Барри чудо по имени Фелисити Смоук, чьей стук каблуков он узнает даже с сотрясением мозга. Видимо профессор Снарт тоже понял, что скоро здесь будет толпа (вряд ли вслед за Фелисити никто не последует, хотя она одна, чаще всего, стоила целой толпы), ведь снова откинулся на спинку стула, спрятал тетрадь с комиксами за спину, и убрал с лица интерес. – Барри Аллен, тебе больше никогда не стоит так меня пугать! - зловеще, с угрозой в голосе, закричала Смоук, как только вошла в помещение и увидела, что парень уже пришел в себя. Как Барри и предполагал, вслед за ней следовали все его друзья. Впереди всех шли Оливер и их команда, все еще в квиддичной форме, все гряз-ные-грязные, но счастливые, их лица сияли и, почему-то, Барри подумал, что они вот-вот начнут петь гимн Гриффиндора; рядом с братом пританцовывала Тея, ее лицо было в краске, как и после каждой игры; позади них, опять о чем-то споря, двигались Циско и Кейтлин, а за ними следовали Айрис под ручку с Эдди и Ронни со своей шайкой. – Брось Фелисити с ним все в порядке, посмотри на него! Он готов хоть сейчас на поле выходить! – Ага, и поэтому ты говорил о пробах к следующей игре, – фыркнула Тея и прыгнула на кровать рядом с Барри, от чего у него резко закружилась голова. – В каком смысле пробы? – Они все тебя похоронили, Барр, ты должен им отомстить за это. Кейтлин и Циско все еще спорят о том, стоит ли тебя кремировать в случае смерти? – Вообще-то, я отговаривала Циско устроить вечеринку в честь победы над Слизерином прямо сейчас, но... – Вечеринка? – оживился Барри и приподнялся на локтях, с горящими глазами смотря на друзей. – Ха! Я говорил, что он захочет! - победно воскликнул Циско и они с Теей дали друг другу "пять". – Вы все сумасшедшие, – проворчала Кейтлин, которая намеревалась стать целителем и была категорически против того, чтобы нарушать покой больного. – Подъем, принцесса, нас ждет длинная ночь! Послышалось деликатное покашливание профессора Снарта, которого никто и не заметил в начале, зато на которого все пялились с испуганными лицами. Все, кроме Барри и Оливера. Аллен смотрел на учителя с интересом, словно ждал чего-то – запрета, одобрения, да чего угодно, а Оливер – с вызовом. Ни для кого в Хогвартсе не секрет, что эти двое на дух не переносили друг друга. – Мистер Аллен, раз у вас теперь есть, кто за вами присмотрит, я пожалуй, откланяюсь. Если вас что-то будет беспокоить, советую вам немедленно обратиться к мадам Помфри, – немного прохладно, стараясь звучать безэмоционально, сказал Снарт и поднялся со своего места. Он взглянул на толпу студентов и его взгляд остановился почему-то на Циско. – Совет на будущее – не обсуждайте ночную вечеринку при учителе, если не хотите остаться без нее. – Мы говорили о вечеринке, которая будет только летом, после окончания сезона, профессор, – опасным тоном, которым она сдерживала рвущийся наружу смех, сказала Фелисити. – Да, когда мы все уже закончим школу, – поддакнула Тея с серьезным видом, а Барри захотелось треснуть себя по лицу. – И на нее будут приглашены все наши родители и родственники. – А главным атрибутом на вечеринке будет плакат "мы против алкоголя!". – А из музыки мы, естественно, подберем изысканную классику, – продолжала пороть Фелисити, хотя ее плечи уже содрогались от смеха. Барри мог поклясться, что увидел проскользнувшую тень улыбки на лице у профессора, прежде чем тот опустил голову, скрывая ее. Снарт элегантным жестом поправил пиджак и кивнул ученикам. – Похвально слышать, мисс Смоук, мисс Куин. Надеюсь вы хорошо проведете время, – он поочередно посмотрел на каждого студента, не задерживаясь взглядом ни на ком, но оставив Барри напоследок. – Однако я на вашем месте нарушил бы все правила. И пока каждый из них пытался переварить что именно сказал им учитель, который никогда не отличался снисходительностью, незаметно выскользнул из больничного крыла. Несколько минут все молчали, не в состоянии вымолвить и слова. – Вау, – первая не выдержала Фелисити и пихнула Тею в плече, смотря при этом на Барри. – Это прозвучало как совет. Но даже после того, как все снова начали шутить и переговариваться, Барри словно заблокировался. В голове у него мелькали вырезки диалога между ним и профессором, все его взгляды и мимика. "Вау – можно описать все, что касается Снарта, Фелисити" – подумал Барри, но вслух рассмеялся на очередную шутку Циско и решил забыть ненадолго о своей влюбленности. По крайней мере на один вечер. В конце концов победа сама себя не отпразднует, нарушив при этом все правила.