Соулмейт. Не всё коту сливки!

Первое свободное от обязательств лето казалось до неприличия долгим и до смущения счастливым. Дом в глуши, отвыкший от людей, Северус и Гарри обжили быстро, подстроили под себя, с помощью Киппи навели чистоту и порядок. Отполировали собой все поверхности, пропитали запахом и энергетикой стены и мебель… Снейп провёл ревизию подобия лечебного огорода и остался доволен — полезные травки вполне благополучно росли в почти дикой естественной среде. Только беспокойную семейку садовых гномов пришлось оттеснить в дальнюю часть владений. Зато там был для них ручей и тихая заводь. По вечерам от писка и бултыхания в воде полоумного зверья неминуемо поднималось настроение — было в этих звуках нечто домашнее, как и в возможности выйти на веранду босиком, или, захватив по праву первого вставшего гаррины тапочки, лавировать по лестнице, боясь расплескать две полные кружки в руках. Потом внезапно подкрался день рождения Поттера. Отмечали его на побережье, целую неделю валяясь в песке и порой вытряхивая (или вытрахивая) его из самых необычных мест. А по возращении выяснилось, что на некоторое время необходимо вернуться в Хогвартс. Директор Макгонагалл, куда ж без неё, слёзно просила пожалеть «бедных мальчиков» и помочь им в подготовке к следующему учебному году — уже без Снейпа в роли декана и преподавателя. «Бедными мальчиками» Северус справедливо считал их с Гарри, а вовсе не тех, из-за кого завелась канитель — отнюдь не бедного Драко Малфоя и чуть менее «бедного» Блейза Забини. Старшие представители их семей срочно отбыли поднимать заграничные капиталы, «внезапно» оказавшиеся в плачевном состоянии, а младшие остались в стране как гарант благих намерений — мол, если семейства и были замешаны в каких-то делишках Лорда, то исключительно по принуждению. Пользуясь той же логикой, что и Снейп в своё время, осесть те решили в школе — скорее всего, по наущению родителей. Если бы Северус знал, что за Люциусом водилось участие в гонениях и пытках магглов или волшебников с «нечистой» кровью, сам бы поспособствовал скорой выписке заклятому другу путёвки в Азкабан на длительное хранение. Но осмотрительный не-любитель-пачкаться Малфой-старший ни в чем подобном замечен не был — разве только в принудительном финансировании компании Воландеморта, причём каждое отчисление средств сопровождалось выражением крайней муки на холёном лице. Так что Снейп считал потерю половины капитала вполне достойным наказанием. Тем более, служение Лорду — выбор был не Люциуса даже, а его папеньки Абраксаса… пусть ему земля будет камнем. И Драко прицепом потащили, потому как по тем временам сын Пожирателя обязан был сам с совершеннолетием стать Пожирателем. Младших особо не спрашивали — подобный моветон приводил к скорой смерти в семье, а то и не одной. Блейзу Забини повезло и того меньше. Его маман, овдовев в очередной раз, относительно недавно переехала в Британию — когда отпрыску пришло время поступать в магическую школу. Нужен был новый муж и новые связи, а все сливки общества собрались в организации то ли аристократов, то ли политически по-особому настроенных магов. Когда синьора разобралась, что «Пожиратели смерти» — это не чёрная, но романтичная (в её духе) метафора, а боевая организация с маньяком во главе, бежать стало поздно. Благо приехавшую знойную итальянку на рейды не тянули и в пытках участвовать не заставляли. Но частью средств, скрупулёзно нажитых с четырьмя покойными мужьями, пришлось пожертвовать. Вот и остался Драко в компании с Блейзом в Британии — отсидеться в школе, дабы показать свою лояльность властям и разделить на двоих должности декана Слизерина и преподавателя зельеварения. Снейп, когда ближе к весне идея Люциуса оформилась в чёткий план, мысль поддержал. Благо Драко зельеварение как науку любил и действительно мог преподнести её в выгодном свете. Бывший профессор благостно согласился подучить преемника. Минерва радостно встретила молодого человека, самоотверженно доказывающего, что если он и его семья и виноваты, то искупят. Но тут упёрся Драко — не останусь в Хоге один и всё! Хоть режь, хоть ешь. Если бы кто-то нашёлся обширные обязанности поделить… Вот Блейз, например! Тем более, он тоже «за». Семья Забини только обжилась в Британии, покидать новый дом не хотела, имела схожие с Малфоями проблемы и стояла на рельсах социального исправления, заглаживая былые грехи. Макгонагалл одобрила и вторую кандидатуру, попечительский состав утвердил двух штатных зельеваров в школе, тем более зарплату молодые люди будут делить поровну и никаких финансовых убытков ещё одна вакансия не повлечёт. Северус и Забини поддержал — чей ученик-то?! А тех, кто действительно хотел научиться, профессор учил на совесть. Тем более Блейз с его родословной потомственных отравительниц по женской линии нёс в себе старинные знания итальянских мастеров. Снейп только просил на детях не экспериментировать. Хотя… на самых бездарных с других факультетов — можно, но исключительно при наличии готового антидота! Преподавательская молодёжь впитывала основы управления бандой студентов, молчала и хитро посмеивалась, когда думала, что их не видят. Снейп быстро припёр Драко к стенке и выяснил, по какому поводу веселье. Оказывается, Малфой и Забини не просто ради служения великим идеалам остались преподавать. Родители каждому уже невесту припасли, а парни весь последний год друг с другом встречались, навязанные ведьмы им были нежеланны — без них отлично. Вышла неловкость, когда директор узнала, что личные покои нужны не отдельные, а одни с общей спальней. И ханжески заупрямилась — плохой пример детям. На это Драко заверил, что к концу лета они проблему решат — оформят союз чин чинарём и по всем правилам магического мира. Но об этом вскоре прознал папА Малфой. И грянула буря, которая чуть не привела к травле (в буквальном смысле) белобрысого семейства, так как мамАн Забини, хоть и не была в восторге от избранника своего отпрыска, обиделась насмерть: чем это её сынок линялому павлину не гож?! Семейную драму удалось задобрить торжественным обещанием, что в дар на свадьбу молодые получат от мастера Снейпа даже не один, а два фиала с зельем мужской беременности, дабы благородные рода не прервались. Северус не был альтруистом, и просто так ценнейшие ингредиенты переводить бы не стал. Он как всегда преследовал свои цели. Во-первых, запахло жареным, и если Малфои не договорятся с Забини, то перебьют друг друга и придётся возвращаться преподавать, а у них с Гарри другие планы. Во-вторых, зелье — как бы намёк Гарри, что есть такой вариант… Не прям сейчас, а вообще… в целом. Да и мальчишек было жалко — на глазах росли, лучшие ученики. Кто же знал, что нетерпеливые отроки из свадебного путешествия вернутся, уже испив один фиал… Видите ли, в африканской саванне шаманка нагадала Драко, что если зачнёт он до начала сезонных дождей — народится девочка. А такой невидали у Малфоев отродясь не случалось! Вот и решились проверить. Теперь Малфой-Забини хаживал нежно-зелёный, ел исключительно печенье для сов (вкусно же!) и готовился по весне произвести на свет чудо чудное — мисс Малфой. Инициатор сего безобразия, читай Забини-Малфой, ходил счастливый, как Лавгуд, поймавшая мозгошмыга. Белозубо лыбился и в спешном порядке готовился к тому, что вести будет по зельям не только практику, но и частенько замещать мужа на уроках теории. Вот и пришлось Северусу с Гарри после жаркого солнца и лезущего в постель песка под слёзные уговоры Макгонагалл вернуться на пару недель, а то и месяц, в школу. Снейп вёл «курс молодого бойца» для Блейза, учил составлять планы занятий и программу для факультатива, выбирать ингредиенты, поставщиков и прочее, прочее, прочее. Гарри тоже без дела не сидел. Он передумал поступать вместе с Роном в академию при аврорате (под довольный выдох Северуса — переживаний на его долю хватило с избытком). Конкретную профессию Поттер пока не выбрал, присматривался. Не до того было — дела семьи поднимать нужно, а знаний ноль. Да и Тедди род Блэков со временем передать необходимо, и не в том плачевном состоянии, что сейчас. Деньги были, и много, только лежали они бесполезными горами в сейфах. Люциус, отрабатывая условный долг в благодарность за неумолимо округляющегося Драко, консультировал начинающего финансиста. Но этого было мало, и Поттер, как на работу, день через день ходил в Гринготтс, наняв личного консультанта-учителя и впитывая науку умножения финансов на благо и упорядочение семейных капиталов. Находясь в Хоге, пока Сев занят, Гарри тоже не унывал. Появилось у него хобби, когда отсиживался один на Гриммо, 12 — нашёл книги по артефакторике и… А что?! Силы у него — три короба с прицепом, руки откуда надо растут, плюс ко всему — интересно! В школе присутствовал скучающий летом Флитвик, «балующийся» для души артефактами уже лет тридцать. Вот он любимому ученику с удовольствием и передавал основы мастерства плюс руноведение и арифмантику специально «по теме». Поттер увлёкся. И всё то время, что Северус наставлял Драко-Блейза, с упоением копался в побрякушках и механизмах, коих в школе водилось в изобилии. Снейп только ворчал из-за обожжённых и оцарапанных пальцев своего соулмейта. К полугоблину доверяющий партнёру кис не ревновал — глупо, да и Гарри так увлечённо рассказывал о новых для себя открытиях. Позже Поттер начал приносить продукцию собственного изготовления — то прытко пишущее перо, которое от вложенной в него с избытком силы рвало пергаменты, то шкатулку для писем, не желающую возвращать корреспонденцию… Старший, а следовательно, более мудрый Снейп соглашался, что такое стремление нужно поощрять и направлять в мирное русло, учиться всему толково. А Филиус как преподаватель внушал доверие, плюс был абсолютно безвреден как конкурент на поттеровские прелести. Очередной вечер в школе был безмятежен и тих. Почти пустой замок разомлел в наступающих жарких сумерках и нежился, подставляя крылья крыш и стрелы башен неторопливым розовым лучам. Северус великодушно отпустил Блейза к нудящемуся от токсикоза Драко. Вот же изнеженная порода — никакие зелья вспоможения на белобрысого не действуют! Затем разложил на столе пергаменты с черновиками — давненько обещал написать отзыв к научной статье в журнале «Зельеварение: вчера, сегодня, завтра», но всё руки не доходили. Любимое дело увлекло, осталось только Гарри дождаться, и будет совсем хорошо. Рон и Гермиона, вернувшиеся из медового месяца, жаждали встретиться с друзьями. Местом встречи был избран маггловский Лондон. К молодой чете Уизли, помимо Гарри, присоединились Лонгботтом с Лавгуд, собирался кто-то из гриффиндорцев и хаффлпаффовцев. Поттер тянул с собой Северуса, но тот вежливо отказался, не желая чувствовать себя воспитателем, сопровождающим группу детей-переростков. Да и перед Гризли, как дразнил Грейнджер с Уизли бывший профессор, подтрунивая над Гарри, было до сих пор неловко… До свадьбы Рональда и Гермионы они вот так сходили прогуляться вчетвером, и тоже в маггловский Лондон. А дальше — вспоминать стыдно. Бывшие ученики довольно легко приняли партнёра друга, несмотря на его личность. Причём Рональд, услышав, как Гарри шепнул «соулмейт», сразу поднял руки: «Нет вопросов, брат!». Он всё-таки вырос в семье потомственных магов. А Грейнджер надулась — Гарри мог бы сразу сказать, а не тихариться, несколько месяцев бегая на ночные свидания. Но общение быстро наладилось — никто не хотел расстраивать Поттера, который пребывал в нирване от того, что любимый человек и самые близкие друзья могут находиться в одной комнате, не отравляя друг друга сарказмом и мелочными обидами. И когда они вчетвером выбрались в Лондон — просто прогуляться, пообедать в каком-нибудь кафе, побродить бесцельно, — как-то вышло, что ноги привели их в парк развлечений. Северус в общем сумасшествии не участвовал, утверждая, что если захочет почувствовать тошноту, всегда сможет аппарировать пару-тройку раз подряд. Молодые волшебники вели себя, как сущие дети, коими, собственно, и являлись. Северус тайком улыбался, наблюдая за раскрасневшимся счастливым Гарри. Тот всё время хватал любимого за руку, рассказывал, путаясь в словах, что на той горке «было совсем!», на этих кольцах «так себе», а вот там — «просто зашибись!» Снейп кивал льнущему к нему Гарри, приобнимал за плечи, удерживаясь от несолидного лобызания на людях, и смиренно шёл держать сумки и рюкзаки у следующего адского миксера, по нелепости считающегося детской каруселью. Под конец выдохся даже Рональд, похожий на шалопаистого рыжего лабрадора, остальные — тем более. На выходе из парка (или на входе — как посмотреть) высилось огромное колесо обозрения — не пресловутый лондонский «Глаз», но тоже не маленькое. Гермиона настояла, что полюбоваться сверкающим огнями вечерним городом — это очень романтично. В кабинке Гарри с Северусом оказались одни. Снейп спрятал палочку в карман, утверждая, что магглы сами решили подождать следующую кабинку для посадки. Словно совсем не видел, как Рон бессовестно отвёл глаза окружающим простецам с той же целью — оказаться с любимой девушкой на высоте наедине. Гарри не был девушкой, и Снейп справедливо рассудил, что тем более смущать людей не стоит. Наконец-то поцеловать Поттера хотелось жуть как! Кабинка только начала подниматься, а тёплые и липкие от газировки и сладкого попкорна губы уже накрыли решительные и целеустремлённые захватчики. Гарри счастливо выдохнул в поцелуй и повис на Северусе довольной тушкой. А потом ещё и руки распустил, скользнув ими в задние карманы его джинсов. Поттер сам настоял на этом предмете гардероба, и теперь тащился, пуская слюни на обтянутый непривычной джинсой поджарый зад с секретом. (Появляющийся хвост имеется в виду, а не то, что вы, бесстыдники, подумали!) Ничего удивительного не было и в том, что когда кабинка поднялась аккурат на самый верх, Поттера настойчиво развернули к стеклу — любоваться городом и горячо дышать в запотевающее стекло. Кабинка игриво покачивалась в такт ветру и происходящему в ней действу; огни слились в сплошную полосу и довольно быстро разразились салютом в голове Гарри, внутри Гарри и снаружи Гарри. Времени привести себя в порядок, почистить и проветрить застеклённую клетушку хватило впритык. И это хвала ещё отводящим чарам — уберегли от показа реалити-шоу публике из соседних кабинок. На выходе их ждали подозрительно красные и запыхавшиеся Гризли; осмотрев вывалившихся компаньонов, они стыдливо отвели глаза — тоже, видать, салют лицезрели, только свой. Укладываясь ночью спать, Снейп согласился (мысленно) с Гарри, что экспромт вышел неловкий, но крутой. Больше почтенный волшебник с молодёжью на прогулки был не ходок — по крайней мере в ближайшее время. А Гризли выгуливать своего Гарри Снейп вполне доверял — это не витающий в облаках вместе с Полумной Лонгботтом. Гризли — это не только недюжинная сила и дружеская преданность Рона, Гризли — это ещё и рассудительность на грани занудства Гермионы. Сводить Поттера в кино или ещё раз на колесо обозрения Северус может и без смущающей компании, а так — пусть любимый с друзьями повеселится, им необходима психологическая реабилитация. После встречи Гарри вернулся в школу ближе к десяти вечера, как и обещал. Северус уже составил план — чем будет завтра мучить (обучать и инструктировать) Забини-Малфоя и поить нежно-салатового Малфоя-Забини, — а также почти закончил отзыв к статье. Осталось перечитать и внести правки. Поттер, поцеловав любимого, поскакал ураганом по комнатам. Переоделся в домашнее, спел пару попсовых композиций в душе, полюбопытствовал делами Забирако (Забини-Драко — мстя за «Гризли», мелочь, а приятно) и, наконец, угомонился на диване напротив стола своего учёного партнёра, терпеливо ожидая, когда тот освободится к позднему ужину. — Сев, конфету будешь? — Гарри извлёк из рюкзака пригоршню круглых конфет на палочках. — Это маггловские, есть апельсиновая и тропические фрукты, ещё кока-кола, но она тебе точно не понравится, — перебирал свои богатства Поттер, как никогда похожий на непоседливого подростка. Снейп покачал головой — сладкое он предпочитал только с губ своего мальчика. — Аппетит испортишь. — Я всего одну! Пока Северус перечитывал разложенные по порядку пергаменты, а Киппи сервировал ужин в небольшой кухне преподавательских покоев, Гарри, растянувшись на диванчике, лениво перелистывал журнал по квиддичу и задумчиво облизывал конфету, причмокивая от сладкой слюны, сам того не замечая. Снейп увлёкся, как всегда, не видя мир вокруг, если дело доходило до профессионального интереса. Потянулся за пером — черкнуть пару строк в дополнение, — но того не оказалось под рукой. Он оторвался от аккуратных столбиков формул с целью найти пропажу и замер, приклеившись глазами к разыгрывающейся в паре метров от себя сцене… Гарри увлечённо листал страницы журнала и не менее увлечённо сосал леденец. Тот неторопливо погружался в рот и тут же тягуче извлекался за палочку, протискиваясь сквозь влажное объятие чувственных губ. Ничего эротичнее Северус в жизни не видел! Перо было забыто, как и статья. Малолетний наглец, выпустив конфету из плена, деловито осмотрел её и всосал обратно. Да так, что круглый бочок заметно оттопырил загорелую кожу щеки. Северус очень сильно засомневался — является ли сие детским лакомством?! А что? Магглы изобретательны на всякие извращенческие штучки — за неимением магии выкручиваются, как могут. Снейп жадно сглотнул, наблюдая, как щека любимого округляется и топорщится, совсем как… совсем как при… «На месте конфеты должен быть я!» — ревниво подумал Северус, закидывая ногу на ногу, чтобы хоть немного унять разбушевавшееся либидо. Гарри между тем заметил интерес своего соулмейта — не смог не почувствовать жаркую волну его возбуждения, сам заводясь с пол-оборота. Теперь уже спектакль разыгрывался нарочито неспешно и показательно — специально для джентльмена в первом ряду. Блестящие от влаги губы, причмокнув, выпустили с трудом проходящий леденец, и тут же влажный язык широко обвёл его контур, розовой юркой змейкой заплясал по кругу и опять спрятал добычу. Карамель покачивалась во рту, ритмично оттопыривая щёку, а наглые глаза провокатора сверлили учёного, в момент позабывшего, для чего используют котёл и что в нём варят. Ненужный журнал плюхнулся на столик, сверху, прилипнув мокрым бочком, улеглась конфета, а Гарри, облизываясь, развернулся на диване, разводя ноги в приглашении. Снейп опустился перед ним на колени, заглядывая снизу вверх в блестящие влажными изумрудами глазищи. Ох, и чокнутый соулмейт ему достался! Под стать бывшему профессору — оба ненормальные! — Гарри, что ты творишь? Я же выдеру тебя без растяжки, — как честный человек предупредил Северус. Из смоляных волос показалось треугольное ухо и встало торчком, за ним выглянуло второе и замерло напряжённо. Хвост, возмущённый тем, что хозяин снова не надел брюки со специальным отверстием, протиснулся над ремнём и встал трубой. Снейп по-прежнему не касался своего неугомонного мальчишки, медленно расстёгивая пуговицы на рубашке, гипнотизируя взглядом. — Выдери, — согласился Гарри, сглатывая от предвкушения. — Я озверею, а у тебя потом попа будет болеть. — Не будет, она тренированная. Ну, или поцелуешь — всё пройдёт, — безрассудно продолжил нарываться Поттер. Несмотря на угрозу в напряжённом голосе, Гарри вполне нежно подмяли под себя на скрипнувшем диванчике и избавили от одежды без ущерба для оной. После как куклу перевернули на живот кверху пятой точкой — розовой от удовольствия и настойчивых ощупываний. Затем и вовсе перекинули через спинку для удобства доступа к пульсирующей от возбуждения звёздочке. Опытным путём давно было установлено, что если Северус умеет урчать, то Гарри неплохо мяукает, когда в него, распалённого и безумного, со всей дури вбивается возбуждённый до крайности соулмейт. Когда-нибудь потом, когда Поттер подрастёт и заматереет, он, вероятно, будет чаще, чем сейчас, брать на себя ведущую роль. И Северус вовсе не собирается ему отказывать — расстановка сил «пятьдесят на пятьдесят» его очень даже устроит. Но сейчас Гарри предпочитал в основном принимающую позицию, жадно вбирая ласки и ухаживания любимого, стараясь сконцентрировать их в себе как компенсацию за годы «нелюбви», тянущиеся с раннего детства. И Снейп с удовольствием дарил всего себя, находя процесс крайне увлекательным. Киппи, протирая бокалы, закатил глаза, прислушиваясь к очередной руладе стонов, и прикрыл дверь на кухню. Теперь с ужином можно не спешить. Поттер оказался неправ — Северусу понравился леденец с кока-колой, особенно с любимых губ. Утихомирились поздно ночью, вяло и сонно поужинали и завалились спать уютным клубочком в берлоге из одеял. Всё же в подземельях холодновато даже летом. Утром Гарри почти проспал. И если бы не верный Киппи, на урок к гоблинам не попал бы — зелёные коротышки презирали непунктуальность и не пускали опоздунов. Поттер метался у шкафа с одеждой, одной рукой держа надкушенный бутерброд, а другой — пытаясь застегнуть мантию. Северус вздохнул, встал с кровати, не смущаясь наготы и лениво потягиваясь, заправил выбившуюся рубашку Гарри в брюки, нарочно скользнув рукой по его члену, перестегнул верхние пуговицы правильно, привёл в соответствие мантию и, дождавшись, когда Поттер прожуёт солидный кус, смачно поцеловал. — Вот теперь иди! — шлёпнул по попе, придавая ускорение. Гарри, оглядываясь, засмотрелся на помахивающий кончиком хвост над левым плечом голого Северуса и чуть не врезался в приоткрытую тяжёлую дверь. — До вечера! — послал воздушный поцелуй ненаглядному кису. Но вечером Снейпа в комнатах не оказалось. И к ночи он не пришёл. Разбуженные во втором часу ночи Драко и Блейз рассказали встревоженному Гарри, что расстались со Снейпом в шесть вечера и больше его не видели. Вскоре весь Хогвартс — присутствующие преподаватели во главе с директором Макгонагалл и ордой заполошных домовиков — искали профессора Снейпа. Только его нигде не было…