Соулмейт. Не всё коту сливки!

Гарри сходил с ума. Неделя без Северуса выпила все силы, выжала нервы, оставив лишь слабое подобие прежнего человека. Поттеру казалось, что никто ничего не делает, более того — он сам бездействует! Снейп исчез внезапно. Некоторые считали, что по своей воле, более малочисленная часть окружения — что с Северусом стряслась беда. Сам же Гарри был твёрдо уверен: его ненаглядного киса украли нагло и беспринципно! А если учесть, что Снейп — далеко не фиалка трепетная, и в плен без боя ни за что бы не сдался, то и похититель, или похитители, очень опасны и искусны в магии. Это Поттер и пытался донести до аврора на второй день исчезновения Северуса, когда школа и её окрестности, лес, Хогсмид и даже дно Чёрного озера уже были бегло обследованы силами добровольцев. Аврор в звании ни много ни мало руководитель Отдела по борьбе с организованной магической преступностью оказался не шибко рад, что его оторвали от важных дел и отправили разбирать заявку об исчезновении всего-то одного волшебника. А возможно, даже не об исчезновении. Может, Снейп налюбился со своим Поттером, да и бросил его по-английски. И живёт теперь в какой-нибудь далёкой тёплой стране под ажурными пальмами и в ус не дует… Ну, или хвост не крутит, если учесть анатомические особенности разыскиваемого. Но просьба-приказ лично главы аврората посмотреть и разобраться, что стряслось у героя Британии, вынудила бывалого аврора взять двух подчинённых и попытаться вникнуть. — Он не мог уйти просто так! Северус не мог так поступить! — упрямо твердил Поттер, сжимая кулаки. — Мистер Поттер, история знает много случаев, когда человек уходил за сигаретами или за пирожными в соседний магазинчик и исчезал на годы, а то и насовсем. Люди иногда устают от всего, иногда повреждаются рассудком, а иногда просто не видят другого выхода для себя, — вздохнул аврор. Ему было жаль мальчишку, совсем не похожего сейчас на геройского героя, скорее на потерявшегося или брошенного хозяином взъерошенного щенка с грустными глазами. — Северус не мог! — как мантру упёрто повторил Гарри. — У него есть обязательства! Личное сейчас опустим, но он обещал директору Макгонагалл подготовить себе замену. У него невыполненные, но начатые заказы на зелья, а этого Снейп ни за что бы не допустил, даже если предположить, что он сам решил скрыться! — Я же говорю вам: человек иногда устаёт. До определённого момента складывает всё в себя, как в пустой ящик, а когда накапливается слишком много, до верха и выше, вот так может выйти за дверь в тапочках на босу ногу и испариться. Тем более мистер Снейп, на которого так много свалилось во время войны. Дайте ему время, и он вернётся! — Северус! Не мог! Уйти! — упрямо сжал челюсти Гарри, и желваки заиграли на его скулах. Аврор притих. И снисходительный взгляд, говорящий, что мальчику нужно свыкнуться — любовник просто бросил его, дело житейское, — сменился настороженным. Сейчас перед бывалым служакой стоял победитель Тёмного Лорда, который мог раздавить своей силой, одним мановением руки направить обвивающую невысокое худощавое тело концентрированную магию на посмевшего перечить. — Северус не ушёл бы, он — мой соулмейт и никогда не поступил бы так! Аврор щёлкнул челюстью. Интересная фигура выходит… Запал у Гарри сошёл на нет. Видя, что его наконец-то приняли всерьёз, он жалобно добавил: — Я думаю, Северуса похитили. Ведь ещё не всех Упивающихся переловили? Я чувствую! Вы понимаете? Чувствую, что ему плохо! — А вы уверены, что ваш любов… э… партнёр жив? — Он жив! — в этом Гарри был уверен. — Я так понимаю, вы официально отношения не оформляли? — проснулся чиновник в авроре. — Нет. — Тогда должны обратиться близкие родственники или коллеги, но через неделю, не ранее. Может, человек действительно уехал по делам или в отпуск. Нет тела — нет дела, простите… — нашёл совесть смутиться аврор. — Но ведь соулмейт!.. — Гарри сжал кулаки. — А где это написано? Предъявите документ, метку или брачный договор, и мы дадим ход делу о похищении прямо сейчас. — Хорошо, я схожу в Гринготтс и принесу вам эту чёртову бумажку, гоблины проводили освидетельствование прошлой осенью, — Поттер разъярился, зато перестал краснеть и путаться в словах. — И если вы после этого не начнёте поисковую операцию, я вновь обшарю всю местность, школу и Хогсмид, разберу их по кирпичику — уж поверьте, сил у меня хватит. Пусть министерство и аврорат решают, что проще — помочь мне в поисках всего одного человека или восстанавливать потом из руин несколько десятков построек! Бывалый аврор сбледнул с лица и, глядя в спину удаляющемуся Поттеру, понял, что этот могёт и расхреначить тут всё к мордредовой бабушке, тем более, если Снейп — и впрямь его ушастый соулмейт. Гарри был в бешенстве. Конечно, все вокруг вовсе не обязаны проникаться его проблемами, но и такое наплевательское отношение к пропавшему человеку нестерпимо, даже если абстрагироваться, что это Снейп исчез. Получается, пропади так простой волшебник без связей и знакомств — его и искать не станут?! Вот если бы Поттер потерялся, Северус его наверняка бы почувствовал, вынюхал своим суперчутьём пути и направления, нашёл бы гору ритуалов поиска, а если бы не помогли — придумал бы новые. А что может Гарри со своим коротким носом и смутным представлением о ритуалистике?! Даже Флитвик — его учитель, умница, каких мало, бьётся уже несколько дней с разными рунами и зачарованными картами поиска без толку! Уже и рубашки гаррины брал для приманивания соулмейта чарами, и в книги тайной секции закопался. Но нет результата, будь он неладен! Хотя профессор чар обещал придумать что-нибудь с использованием крови и спермы Гарри — сказал, что на биологическом материале сигнал поиска сильнее получается. В Гринготтсе исчезновением Снейпа наоборот заинтересовались, как показалось Гарри. Он сразу направился к тому почтенному гоблину, с которым познакомил его Северус, когда сообщил, что они непременно должны отнести почтенному коротышке бутылочку двухсотлетнего эльфийского вина в благодарность за науку. Поттер только после объяснения понял, что это — именно тот гоблин, который донёс до Снейпа информацию про соулмейтов вообще и его личного в частности. Теперь же, получив нужную бумагу и тут же отправив её в аврорат для придания ускорения делу об исчезновении, Гарри подробно рассказал всё, что знал, ещё и гоблину. Тот хмурил зелёный лоб, супил брови, перебирал намотанные на руку драгоценные бусы так, словно пытался стереть их в порошок, и задавал уточняющие вопросы. — Мистер Поттер, — прокряхтел он наконец, — пожалуйста, держите себя в руках. Пропажа соулмейта — дело, конечно, серьёзное, но раз вы сами говорите, что чувствуете биение жизни своего партнёра, то не всё потеряно. Мы проверим по своим каналам. Пожалуйста, находитесь в школе или около, чтобы с вами можно было связаться. Всё время зовите своего избранника по вашей связи, думайте о нём, дарите свою поддержку. У Гарри глаза заблестели — да разве ж он этого не делает? Разве не зовёт, разве не думает каждую минуту, не говорит мысленно с Северусом?! Только ответа нет, и это пугает, сводит с ума. Гоблин смягчился, видя перед собой не великого героя — победителя тёмных лордов, а перепуганное, несчастное, не знающее, как вернуть жизненно необходимого человека, существо. — Не вешайте нос, мистер Поттер! За своего соулмейта, бывает, и повоевать приходится! — зелёный старик стукнул кулаком о столешницу, приводя посетителя в чувство. — Но что мне делать? — Гарри совсем растерялся — он согласен воевать, но не знает, как и с кем. — Делайте то же, что и раньше — исследуйте территорию, старайтесь почувствовать своего партнёра, ищите. И мы поищем. Хотите аврорат привлечь — Великие Драконы вам в помощь, чем больше магов объединены одним делом, тем больше энергии направлено на результат. Не находящий себе места от одиночества и страха за Снейпа Поттер день ото дня становился всё более дёрганным. И гоблины, и авроры велели ему далеко и надолго от школы не уходить, да он и сам чувствовал, что здесь его держит незримая связь с любимым. Рыскал, как бешеный енот, по округе, пугал людей видом осунувшейся бесцветной физиономии и горящими от недосыпа и подозрительности глазами. Подозревал он всех! Только Рону, Гермионе и Флитвику, старающимся помочь больше прочих, была выдана презумпция невиновности. Остальные, как казалось измученному герою, что-то недоговаривали. Профессора, разделившись на пары, помогали аврорам накидывать поисковые сети на квадраты пространства. Флитвик где-то пропадал, собрав-таки со смущённого Гарри кровь и сперму. Бедняга, уединившись за ширмой, даже кончить толком не мог — измученный организм не хотел возбуждаться, несмотря на подсунутые Флитвиком похабные журналы. Только когда на одной из картинок Гарри увидел отдалённо похожего на Снейпа мужчину, что-то шевельнулось в нём. И он, отбросив журнал в сторону, сквозь слёзы принялся вспоминать ласковые руки любимого, горячечную жадность, когда тот дорывался до желанного тела, поспешность первых толчков и негу затухающего удовольствия, когда Северус умудрялся обнимать Гарри, обволакивая собой, согревая снаружи и изнутри. Победила молодость — Поттер слил приличное количество семени в нужную ёмкость, после чего профессор Флитвик пропал на пару дней, предупредив, чтобы его не тревожили — он разрабатывает сложный ритуал с новыми рунами. Гарри начал сомневаться во всех и в каждом. Вот, например, Хагрид. Чего это он так сокрушается по дивной красоты гаду, то есть кису, а? Ведь Гарри видел, что великан с первых дней чудесной метаморфозы к Снейпу неровно дышит, стоит только поблизости махнуть хвостом или повести смоляным ухом. И сейчас мечется, как заполошный, следом за Гарри и другими поисковиками. И всё выспрашивает, выспрашивает, выспрашивает… Подозрительно! Поттер целое утро посвятил слежке за лесником, пока его под мантией-невидимкой Клык не учуял. Хагрид со всей простотой поинтересовался — а чего это Гарри у него на грядке с тыквами делает? И получил неприятный исчерпывающий ответ. Великан обиделся. Гарри проняло. Вид огромного мужика, насупившегося как ребёнок, у которого мороженое упало на пол, немного привёл его в чувство. — Вот уж не думал, что ты так обо мне… Ведь я же тебя и Северуса… как родных! А ты… а я… — обиженный насмерть здоровяк всё же пустил слезу и громко высморкался в видавший виды замусоленный платок-скатерть. — Хагрид, ну чего ты! Не надо! Я это… не подумав, сказал, — Гарри и сам готов был разрыдаться — нервы совсем ни к чёрту! — Ага, не подумал он! Всё ты подумал! Думаешь, я не переживаю? — тяжело опустившись на стул из брёвен, прогундосил полувеликан. — Ты так на Северуса смотрел всегда! А я сейчас всех-всех подозреваю. Прости, но я тоже так не могу, с ума скоро сойду. Северусу очень плохо там, где он находится, а как помочь — я не знаю! Все заклинания словно сбрендили, показывают разные вещи — то на Антарктиду, то на Японию, или вообще по кругу стрелка вертится, не останавливаясь. А ему плохо… и мне плохо-о-о-о… — Гарри рыдал на груди у Хагрида, понимая, что тот никакой не похититель, слишком хороший и честный для такого дела. — Ну, положим, смотрел я потому, что правда красиво же, — утирая Гарри нос своим платком, словно маленькому, Рубеус усадил его на могучее колено, как на первом курсе. — Твой Снейп редкий же, хоть и дикий почти. Я это самое… — Хагрид припомнил нужное слово, — Восхищался! Вот! А сейчас суечусь так, знаешь, почему? Гарри перестал шмурыгать носом и уставился на гиганта. — Невеста у меня во Франции, племянница мадам Максим. Она, знаешь, какая?! Вот такая! — Рубеус повёл ручищами, показывая формы своей прекрасной дамы, да так, что Гарри чуть не уронил. — Красивая она, в общем, и ко мне переехать согласная. Нужно только там пожениться, чтоб её, значитца, сюда родичи отпустили, чтобы всё чин по чину и по правилам. Вот, смотри! Хагрид извлёк припрятанное во внутренний карман колдофото, завёрнутое во что-то кружевное. Гарри совсем в подобном не разбирался, но тряпочка очень походила на часть женского исподнего. Он смущённо отвёл глаза и принялся разглядывать изображение, с которого на него смотрела, кокетливо опуская глазки, полувеликанша чуть меньше и моложе его друга-лесника. Леди была даже похожа на Рубеуса, только без бороды и усов. Крупные черты простоватого лица украшали добрые «лошадиные» глаза, делая весь облик милым и уютным. «Красивая будет пара!» Поттер со всем чувством обнял Хагрида, радуясь за друга и за себя, что ошибся. — А вот то, что подозреваешь всех — это правильно! Не верю я, что Северус твой убёг. Он на тебя так смотрел, словно съесть хочет, и улыбался только тебе. Я Снейпа уже прорву лет знаю — он скалился или кривился обычно, но чтоб так, взять и улыбнуться — никогда! А с тобой, Гарри, как ёлочка новогодняя светился, даже страшно за тебя порой. Но ты ничё так — тоже довольный ходишь, словно золото лепреконское нашёл. К другим профессорам и всяким разным вокруг я бы присмотрелся… — подозрительно добавил посерьёзневший Рубеус. — Хагрид, ты езжай, не сиди тут. Тебя же невеста ждёт. — Ждёт, — согласился великан, — и ещё подождёт, она у меня понятливая. А друзей в беде бросать негоже, не уеду я никуда, пока твоего пантерку не сыщем! Поттер был признателен и благодарен другу с его простой житейской мудростью. И даже приободрился немного. Поисковики продолжали прочёсывать местность, гоблины плести чары, а Гарри, кажется, всё больше ощущал, что Северус где-то рядом и зовёт его. Следующей в списке «подозрительных субъектов близкого круга» значилась Макгонагалл — кошачья душа. Тоже всегда на хвостатого Сева с обожанием посматривала — Поттер всё замечал! Но директор была на виду, в делах и заботах. Гарри решил отложить слежку за ней до возникновения удобного момента. Тем более что следующей в списке была Ирма Пинс. Гарри хорошо помнил, как степенная и чопорная библиотекарша перья распушила, когда видоизменённый Снейп вернулся и был ещё не застолблён Поттером. Начинающий сыщик крался под своей неизменной мантией по огромному читальному залу, расчерченному штрихами книжных стеллажей, стараясь не попасть в лучи солнца из окон-бойниц, чтобы ненароком не обозначиться тенью среди танцующих и сверкающих брильянтами пылинок. В неучебное время помещение было пустынно. Только Флитвик появлялся время от времени, сдавал гору книг, сгребал новую и снова удалялся к себе разрабатывать таинственный ритуал. А вот мадам Пинс чаще бывала в библиотеке, на работу «в поле» не рвалась. Хотя на «военные советы», где обсуждалось, какие участки прочесали, а какие ещё нет — всегда ходила. Подозрительно… Библиотекарь нашлась в самом дальнем углу за лабиринтом из книжных полок и прерией читательских столов. Она стояла на стремянке, перебирая пухлые тома на верхних ярусах, а снизу её придерживал, наглаживая костистую, обтянутую чёрным нейлоном коленку… кто бы вы думали? Вот Гарри ни за что бы не подумал! Честно! Даже надышавшись испарениями от снейповских котлов! Тем временем Филч собственной потёртой персоной припал щекой к той самой коленке и что-то начал напевать, посматривая вверх. Поттер помотал головой, словно от воды отряхиваясь. Морок не рассеялся. Всё те же Пинс и Филч миловались у полок. «Жёваный крот!» — подумал Гарри и тихо отступил в тень, боясь быть пойманным за подглядыванием. Совсем не хотелось получить пухлым томиком по голове. Откуда было знать несчастному Поттеру, что когда год назад Миссис Норрис оказалась в тяжести, достопочтенный Аргус пребывал сначала вне себя от радости, а потом — от ужаса. Он же ничего о беременности и родовспоможении не знает! Волшебная кошка лет двадцать с ним жила, но никогда раньше подобным не промышляла. Как помочь любимице и «внучков» принять по всем правилам? К Помфри Филч идти застеснялся — она же человечий доктор. Миссис Норрис, разумеется, гораздо лучше любого человека, но колдомедик вряд ли это оценит по достоинству. Так что решил Аргус по старинке сам почитать нужную литературку. А к Пинс обратиться за помощью не так неловко — любимая девочка часто приходила из библиотеки, наевшись вкусностей, довольная и с кокетливым бантом на шее. Значитца, кошек Ирма любит и книжки нужные да умные подберёт. На этой почве и сошлись. Сначала искали литературу по уходу и жизнеописанию магических кошек, потом следили вместе за ходом беременности, потом роды принимали… Точнее, Аргус отключился, когда первый пошёл, а в себя пришёл, когда его водой холодной из кувшина обрызгали. Миссис Норрис к тому времени четырёх рыжих котяток облизывала всласть. Позже подрастающее поколение воспитывать принялись вместе. А в процессе так увлеклись, что и совместные прогулки, и трапезы, и поздние разговоры, и поначалу смущающая обоих возня более личного толка — всё стало привычным делом. Филча впервые в жизни принимали таким, какой он есть — потрёпанным сквибом с нездоровой любовью к своей кошке и со скверным характером. При этом его считали очаровательным. Его-то! Да за такое Аргус был готов собственноручно раз в неделю протирать от пыли все горячо любимые Ирмой тома в школьной библиотеке. Главное — чтобы коленочку она далеко не убирала. Гарри, убедившись, что Филчу и Пинс уж точно не до Северуса, вычеркнул этих двоих из воображаемого списка подозреваемых. Из школьного окружения вопросы ещё вызывала чета Малфой-Забини, но только потому, что они последними видели Снейпа. Посетив молочно-шоколадного Блейза и нежно-фисташкового Драко, Поттер мысленно согласился: Забирако не резон делать что-то с Северусом. Малфой все полчаса, что Гарри провёл в их покоях, ныл и сокрушался, что снейповская гадость от токсикоза — самая вкусная и полезная. Но она уже закончилась, а бурда из Мунго совсем не помогает, только газы вызывает. Из гостей Поттер позорно сбежал, вычеркнув ещё двоих. Кого заподозрить дальше, Гарри ума не мог приложить. Вокруг хорошие люди, искренне переживают за него и Снейпа. Но кому-то нужно было оказать недоверие! Поттер душой чувствовал: с каждым прожитым часом Северусу — там, где он есть — всё хуже и хуже. Эта мысль подталкивала почище, чем паровоз вагоны! Издёрганный Поттер, впитывая в себя дозу успокоительного и бодрящего составов, перестал изучать белёный потолок и обратил внимание на то, что колдомедик Поппи Помфри ведёт себя странновато: то и дело на часы посматривает. Словно ожидает, когда Гарри наконец отлежит положенные после употребления зелий двадцать минут и уйдёт из больничного крыла. При этом Помфри откровенно переживала о нём и расспрашивала, как продвигаются поиски. И снова украдкой на часы смотрела. Гарри что сделал? Правильно, заподозрил недоброе! Хоть солидная дама ему всегда импонировала, заботясь о здоровье студента Поттера больше прочих, Гарри отправился за ней по следу, привычно кутаясь в мантию-невидимку и замирая в страхе быть обнаруженным. Мадам, как только пациент ушёл, скинула с себя форменный белый фартук, бегло осмотрела, всё ли в порядке в пустом медблоке, и, надев повседневную мантию, кокетливо поправила перед зеркалом отдающие серебром кудряшки. Гарри прокрался за ней до теплиц. «Отлично! — подумал он. — Заодно и мадам Стебль проверю!» И… вылетел из теплицы пулей спустя пару минут, вычеркнув ещё две фамилии. Стебль и Помфри были близкими подругами. Очень близкими. И, пожалуй, уже давно. «Бр-р-р!» — подумал Поттер, пытаясь развидеть вполне себе такой горячий поцелуй двух уважаемых леди. «Каждый достоин счастья, а где и с кем — это его личное дело!» — наставительным голосом Северуса прозвучало в голове, и под этой мудростью Поттер готов был подписаться чем угодно и где угодно. «А в Хоге, однако, не так скучно, как я думал…» Из чудаков в списке осталась лишь Сивилла Трелони, но и она оказалась на проверку не одинока. Поттер не хотел представлять, что и как у профессора прорицаний с бестелесным преподавателем истории магии Бинсом происходит. Но то, что обитает он в её покоях, что общаются эти двое вполне нежно — факт. Путём наблюдений и шпионажа Гарри выяснил, что у шустрой, как электровеник, Роланды Трюк в Хогсмиде проживают любовники — близнецы Саммерс, моложе её втрое. А Септима Вектор в отношениях не состоит, но наравне с рекомендациями по нумерологии пишет порнографические романы под псевдонимом и отправляет их в редакцию, где они пользуются большим спросом. Ужасно стесняется, боится быть раскрытой, но и свою порцию удовольствия от подпольной жизни получает. Чарити Бербидж настолько увлеклась своим предметом, маггловедением, что, пытаясь мимикрировать в среду простецов, совершенно случайно познакомилась со сквибом-байкером в летах. И теперь, как девчонка, бегает к нему на свидания, они колесят по ночному пригороду Лондона, зля полицейских и бродячих собак. Всем было что скрывать, у всех была личная жизнь, и только Гарри, неприкаянный, слонялся из угла в угол, за пару дней узнав столько об окружающих, что стыдно становилось за свою невнимательность. Более или менее подозрительные личности оказались проверены. Поттер снова скис. Он продолжал шататься по школе и Хогсмиду, но толку не было. До крови из носу и лопнувших от напряжения сосудов силился поймать «волну Северуса». Иногда даже чувствовал лёгкое ласковое касание, словно любимый думал о нём, пытался приободрить. Но так как чувство это накрывало его в разных местах, однозначно указать, «откуда ветер дует», не могло. В очередной раз пиная мелкие камушки на заросшей дорожке в Хогсмид, редко пользующейся спросом, Гарри, сам не ожидая того, догнал Макгонагалл, следующую тем же маршрутом. Он притормозил, пока его не заметили из-за кустов, накинул мантию. Вот теперь порядок! Главное — находиться с подветренной стороны, чтобы чуткий нос кошки не учуял. Куда это она направляется на ночь глядя? Интересненько… Поттер вспомнил, что директора он до сих пор не проверил — всё повода не случалось. Между тем Минерва, аккуратно ступая мягкой обувью в лёгких летних сумерках, не приближалась к деревне, а наоборот — на развилке взяла вправо. Туда, где вересковые поля и редкие кустарники покрывали каменистый и ровный, как блюдце, кусок земли. Гарри, отойдя подальше от тропинки, затаился с подветренной стороны и принялся высматривать подробности. Он вовсе не хотел жареных фактов, или ещё какого извращения — не Скитер поди. Однако хогвартские профессора оказались теми ещё стариками-разбойниками — в свободное время отрывались, как могли. Поэтому Гарри решил, что если Макгонагалл, обернувшись кошкой, всего лишь проводит досуг, сидя на тёплых камнях пустоши, — её дело. Между тем кошка, застыв изящной статуэткой на валуне, кого-то ждала. И дождалась-таки! Солидного вида джентльмен в старомодной охотничьей шляпе и с роскошными седыми усами выбрался на пустошь по той же тропинке, которой пришёл вслед за директором Гарри. Увидев кошку на камне, джентльмен усмехнулся… и тут же обернулся крупным лесным серо-серебристым котом! Припав животом к земле, анимаг распластался, прячась и выходя на тропу охоты. И мелкими перебежками от кустика к кустику принялся красться к кошке, сидящей спиной. Поттер, забыв как дышать, уже хотел крикнуть: «Сзади! Берегись!» — но вовремя заткнулся. Минерва, не оборачиваясь, повела ухом, как локатором, считывая окружающую информацию, и немного переставила лапы, группируясь. Значит, почувствовала, что на неё сейчас нападут. Гарри решил посмотреть, как события разовьются дальше, прежде чем действовать. Даже если анимаг — один из затаившихся Упивающихся, Поттер успеет среагировать, а в таком обличии агрессор не сможет причинить много вреда. В момент, когда гибкое тело молнией выстрелило в направлении цели, Минерва, оттолкнувшись, взвилась в воздух и пулей бросилась прочь, красиво перепрыгивая кочки с такой прытью, которая молодым представителям семейства кошачьих и не снилась. Поттер, раскрыв рот, наблюдал, как два вёртких тела носятся, выделывая пируэты. Со стороны казалось, что животные выпускают пар и накопившуюся лишнюю энергию. Гонки на грани фола закончились так же внезапно, как и начались. Крупный кот догнал более компактную соплеменницу и подмял под себя. Гарри чуть из-за куста не вывалился с палочкой наперевес. Но! Достопочтенный директор принялась кататься по земле перед победителем и подставлять покрытый мягкой шёрсткой живот под розовый язык нападавшего. «Понятно…» — с завистью вздохнул Поттер. Почеркал, порвал и растоптал свой воображаемый список и, стараясь не сильно ломать ветки, отполз на тропинку. Такая тоска накрыла. Мучительная мысль, что Северус не найдётся, что сгинул совсем и на веки вечные — придавила кладбищенской плитой. Ноги куда-то вели пригорюнившегося хозяина, солнце уже зашло окончательно, луна запаздывала. В темноте дорожка, огибающая Хогсмид, угадывалась с трудом и только по отсутствию на ней растительности. В кромешной мгле придорожных кустиков послышалось слабое «вяк», перешедшее в уверенное приглушённое «мяу». На руки Поттеру прыгнула встрёпанная Миссис Норрис, что было странно само по себе — высокомерная мадам на руки шла только к Филчу и Пинс, которая с некоторых пор получила особую кошачью милость и привилегию. Ещё большей неожиданностью стал лоскут, который Гарри вначале принял за кляп. Кому надо затыкать пасть кошке, пусть даже такой вредной? Кляп оказался куском ткани, и очень, надо сказать, приметным куском! В сотворённом свете люмоса Гарри, усевшись прямо в пыль тропинки, не выпуская урчащей кошки, рассматривал изгвазданный в грязи и крови манжет с особыми пуговицами, оторванный от некогда белой рубашки. Сердце сжалось. На пуговицах из металлического сплава стильно выделялся рельеф змеек, обвивших чашу и скалящих зубы. Именно такую рубашку вот с этими самыми пуговицами Гарри подарил Северусу на день рождения, купив её в обычном маггловском магазине — очень уж понравилась. Снейп жив. И каким-то невероятным образом он смог передать с Миссис Норрис весточку! — Ты покажешь мне, где найти Северуса? Пожалуйста! Гарри совсем не думал о том, что самое настоящее сумасшествие — говорить с кошкой и ждать от неё помощи. Более того, он вслух признал, что был несправедлив к милейшему животному и пообещал собственноручно кормить её сметаной хоть каждый день. Кошка задумалась, не отводя от Поттера поблёскивающих в темноте глаз — видимо, что-то решая для себя. Потом спрыгнула с колен и мотнула головой: чего, мол, расселся, пойдём! Гарри, позабыв о том, что не мешало бы позвать подмогу — ведь авроры где-то в школе — или хотя бы отправить патронус гоблинам, зашагал следом за путеводной Миссис Норрис.