Болезнь под названием "Счастье"

      Когда все страсти по поводу беременности капрала улеглись, и весь разведывательный отряд узнал, что их многоуважаемый капитан забеременел, сказать, что Йегер был еще мрачнее, чем в последнее время — ничего не сказать. И только более или менее смышленый Армин догадывался в чем была проблема.       «Ненавижу тебя… Ненавижу», — чуть слышно бормотал себе под нос заплаканный Ривай, приобняв свои худощавые колени. Один раз познав человеческое тепло, уже не сможешь отвыкнуть от него. То же самое касается и истинных, слишком далеко зашедших в «приятельских» отношениях. Капрал тихо шептал вышеуказанную фразу, адресуя ее нерадивому альфе за его бестактность, целому миру за его несправедливость и самое главное — себе за вручную испорченную жизнь, как считал сам Ривай.

***

      Майор Ханджи Зоэ, — сплошное безумство в виде помешанности на титанах и по совместительству — хороший приятель капрала Ривая, вот уже второй час выслушивал нытье влюбленного товарища, то бишь, Ривая. Несомненно, никто не осмелился бы назвать данную беседу нытьем, но на деле Величайший Боец Человечества действительно ныл, тихонько всхлипывая и шмыгая носом. Зоэ же молча слушал своего собеседника, иногда приобнимая его и нашептывая утешающие слова. Иногда, совсем иногда, главный ученый разведывательного отряда мог с точностью до наоборот меняться в характере на небольшой промежуток времени, за что его и уважали в разведотряде. Таким он становился во время боя — бесстрашным, но расчетливым солдатом, готовым на все ради победы, и когда окружающим требовалась его помощь и утешение. Во втором варианте Ханджи обращался к своей омежьей сущности, то есть он становился внимательным, чуть ли не ласковым, готовым утешить и помочь всякому. Таким его видели только погибшие родные Зоэ, Ривай и Эрен.  — Зоэ… Что же мне делать? Я в-ведь тоже человек. Я тоже хочу простого… самого простого тепла. Я знаю, чт-то я сам испортил наши с Эреном отношения, но что же теперь? — заикаясь и горестно всхлипывая, спрашивал капитан, рассказав все, тяготившее его в последнее время.  — Ты сам знаешь что нужно делать, Ривай. Вам нужно поговорить, — ласково, почти нежно проговорил майор в ответ на вопрос приятеля.  — Спасибо, — только и сказал омега, немного улыбнувшись краешком губ. Он знал, что Зоэ поможет в этой ситуации.       Попрощавшись с Зоэ-утешителем, а заодно и горячо поблагодарив его, капрал со спокойной душой отправился к себе в кабинет, дабы освежить лицо и скрыть следы недавних рыданий. А затем, покончив с этим нехитрым делом, капрал попросил Петру позвать Йегера в капральский кабинет, где он и ждал его.       Сам же Эрен пребывал в самом ужасном расположении духа. Мало того, что капрал ему небезразличен, так Ривай, еще и зная об этом, отверг титана. Йегер решил собраться с духом и хоть раз послушаться капитана, забыв о обо всех чувствах, кроме чувства долга. Как раз тогда, когда Эрен сосредоточился на том, чтобы раз и навсегда разобраться в себе и своих чувствах, к нему зашел Петра, тем самым вызвав у парня мини-инфаркт.  — П-петра? Фу-ух… Это вы. Я понадобился Ханджи? — будничным тоном поинтересовался рядовой, вставая с насиженного места. На что Петра чуть потупил взгляд и тихо произнес:  — Ты понадобился капралу Риваю. Он попросил тебя поторопиться.       Вымолвив последнее слово, Рал удалился, оставив Йегера одного со своим преждевременным шоком. Ривай и… попросить? Эрен бы поверил, если капрал попросит Эрвина или Зоэ. Но никаким образом не Эрена Йегера. «Однако, Петра мог сам добавить это, чтобы не нагнетать. Обычно он так и делает», — пронеслось в голове у ошеломленного недотитана. Но приказ есть приказ, необходимо явиться к капитану, оставив все телячьи нежности на растерзание титанам. Капрал Ривай, даже беременный, остается капралом, а не принять чувства Эрена он имеет полное право. «Вперед и с песней», — саркастично подумал Йегер, уже стучась в кабинет Ривая.  — Входите, — из-за двери послышался глухой голос капитана.       Войдя в наичистейший кабинет Его Капральского Чистейшества, Йегер проговорил:  — Вызывали, капрал?  — Да, вызывал, Эрен, — сухо ответил омега, делая акцент на последнем слове. — Это насчет нас, наших отношений и ребенка.       Титан уже заранее знал, что в ближайшем будущем имеет место быть этот разговор, и мысленно раз тысячу подготовился к нему. Рядовому оставалось лишь с серьезным видом сказать, что он — рядовой разведывательного легиона и его первостепенная задача — уничтожение всех титанов и служба в отряде и никаких отношений ни с кем он не должен иметь. Пусть последние слова и были ложью, пусть Эрен и сам хотел этих самых отношений, но Йегер должен, просто обязан сказать это.  — Я, Эрен Йегер — рядовой разведывательного легиона. Моя цель, смысл жизни — уничтожение всех титанов и служба в разведывательном отряде, — и, немного подумав, он добавил, — Я — единственный титан на стороне людей, не должен заводить ни с кем отношения. Между нами только отношения капрал-рядовой, и о произошедшем между нами я должен молчать.  — Неверно, солдат. Теперь твой смысл жизни пополняется еще на двух человек. А о том, что наговорил в конце можешь забыть, — со скучающим видом произнес Ривай, медленно подходя к Йегеру. — Не отвертишься больше…       Подойдя к Эрену вплотную, беременный омега уткнулся тому в грудь, обхватив его плечи руками. Альфа немедля сомкнул свои руки на талии капитана, прильнув к нему всем телом. «Я скучал», — вот, что обозначали эти действия. И не нужно было слов вовсе, все уже было сказано.