Если ты умрёшь, то и я тоже

- Ты чего-нибудь хочешь? – интересуется Чонин, стоя на собственной кухне. - Чай, если можно, - отвечает Кёнсу, располагаясь на стуле. - Почему ты оказался на приёме? – Ким не видит смысла оттягивать разговор. – Кто для тебя тот высокий парень? Почему в твоей квартире бедлам? Почему ты не идёшь у меня из головы? – он ставит полную кружку горячего напитка на стол рядом с гостем. - Отвечать по порядку? – До делает глоток, и получает утвердительный кивок. – Хорошо. Я был на задании. Чанёль (тот высокий парень) – это мой подчинённый. У нас возникли проблемы с выполнением наших обязанностей, поэтому кое-что пошло не по плану. - Это ты про свой прыжок в окно? – Чонин аналогично отпивает чай из такой же кружки. - Именно про него, - усмехается Кёнсу. – Скорее всего из-за этого кто-то забрался ко мне домой. Чего они добиваются я примерно знаю, но действовать по их плану не собираюсь, - Кёнсу тянется за лимонным печеньем, где сталкивается пальцами с Чониным. - А насчёт последнего: потому что я тебе нравлюсь. Так? – Кёнсу тянет Чонина на себя за руку. Кружка с чаем летит на пол, разбиваясь на мелкие осколки и оставляя после себя мокрое пятно, на поверхности которого видно, как молодые люди сливаются в жадном поцелуе. Кёнсу забирается коленями на стол, как когда-то Чонин в ресторане, и притягивает уже стоящего на ногах блондина за воротник рубашки. Он нагло, абсолютно не свойственно для себя терзает губы человека напротив. Ему хочется через прикосновения губ показать, как ему не хватало всё это время именно Чонина. Не кого-то абстрактно, а Чонина. Необузданного, страстного, честного. Того, который приехал, чтобы разобраться, чтобы всё-таки выслушать. Того Чонина, что развязно отвечает на ласки. В свою очередь Ким понимает, что вот он – человек, по сравнению с которым меркнут все предыдущие. Просто он появился в один момент и никуда не собирается уходить. Это не похоже ни на одну из предыдущих интрижек, а Кёнсу точно также не похож ни на одного предыдущего партнёра. В нём всё абсолютно другое и только то, что нужно Чонину. Ему нравится сила, уверенность, в тоже время неповторимая нежность и забота. Даже в этом поцелуе, который наполнен страстью, прослеживается практически незаметное, но очень важное «я скучал». На столе творится вакханалия, так как Кёнсу полностью перебирается на сторону Чонина, отправляя лимонные печеньки на пол к разбитой кружке. Он обхватывает бёдрами талию нависающего над ним блондина и прижимается ближе. Их губы исполняют дикий танец то ли танго, то ли румбу, заставляя изнемогать от желания до опасного напряжения в паху. Первым не выдерживает Чонин. Он отрывается от мягких зацелованных губ Кёнсу и аккуратно кладёт его спиной на стол. Медленно, будто дразня, он пуговицу за пуговицей расстёгивает рубашку темноволосого, оголяя сантиметр за сантиметром загорелое тело. Чонин готов восхищаться чуть выдающейся грудной клеткой с остро торчащими сосочками, полосками рёбер, обтянутыми атласной кожей, а также впалым животом с лёгким намёком на кубики пресса. Кёнсу прогибается от нежных поглаживаний пальцами, когда Ким проводит ими от острого подбородка старшего и ласково, будто знакомясь, прочерчивает различные узоры по оголённому торсу. Полы рубашки распахнуты, что позволяет Чонину добраться до хрупких боков будущего любовника. Он припадает к манящей его коже губами, слегка прикусывая её там, где особенно хочется: на ключицах, на сосочках, на пупке. Влажный горячий язык останавливается на маленьких тёмных ореолах, и Чонин выводит им скруглённые линии по слегка припухшим кружкам. Не желая причинять дискомфорт, он губами захватывает бусинки, несильно оттягивая их. Это простое, но в тоже время очень интимное движение заставляет Кёнсу зарыться руками в аккуратно уложенную причёску Чонина. Блондинистые пряди наматываются между пальцами и не с силой оттягиваются наверх. Чонин улыбается, понимая, что его любовнику хорошо. Влажными поцелуями он прокладывает дорожку до кромки брюк, где лёгкими укусами проходится по границе ткани и кожи. Кёнсу на вкус просто великолепен: терпкий и сладкий одновременно с ноткой кислинки. Брюки становятся неимоверно тесными, поэтому Чонин избавляет До от их уз. Он ласково поглаживает затвердевший орган сквозь ткань нижнего белья. Чонин некогда не мог подумать, что чей-то член может так вписываться в его ладонь. Он аккуратно сжимает набухшую плоть, вырывая этим движением лёгкий полустон из лежащего на столе любовника. Киму нравится, как тело Кёнсу реагирует на его ласки и поглаживания. Он отмечает особые зоны, где его партнёру становится очень хорошо, чтобы в последствии вернуться туда. Чонин дразнит, Чонин заигрывает, Чонин интригует. Он отрывается от Кёнсу, оставляя того полуодетого лежать на столе, а сам уходит в коридор плавно покачивая бёдрами. Гостю не очень нравится, что его покинули, поэтому он направляется на поиски хозяина квартиры. Кёнсу находит Чонина сидящим на уже расправленной кровати. Ким несколькими довольно-таки резкими движениями ослабляет галстук, после чего снимает его через голову. Следом поочерёдно из петель выныривают пуговицы, расстёгиваемые аккуратными пальцами. Чонин скидывает уже ненужную рубашку, оставаясь сидеть с голым торсом. В свою очередь Кёнсу наблюдает за действиями Кима прислонившись к дверной коробке. Он расслабленно переплетает руки на груди и с педантичной чёткостью следит за каждым движением блондина. - Иди ко мне, - зовёт Чонин, протягивая к Кёнсу руки. И гость выполняет просьбу. Он, не торопясь, будто желая помучить, подходит к Чонину и легонько толкает его в грудь. Ким принимает условный сигнал и откидывается на спину. Добившись желаемого, Кёнсу забирается с ногами на кровать и оказывается сидящим на бёдрах Чонина, расположив собственные ноги по его бокам. Он ведёт пальцем по хорошо очерченным мышцам особо нигде не задерживаясь. Его прикосновения напоминают Чонину мягкость и лёгкость перьев, от чего у него начинает кружиться голова. Не желая останавливаться, Кёнсу добавляет более ощутимые поглаживания ладонью другой руки, задевая затвердевшие сосочки. В своих исследованиях он переходит на лицо лежащего под ним блондина. Подбородок, губы, скулы, глаза, лоб – всё это изучается чувствительными подушечками пальцев Кёнсу. Когда он проходится ими по чужим губам, Чонин пытается захватить их каждый раз, но в самый последний момент Кёнсу поднимает их чуть выше, чем надо. Им нравится эта игра, захватившая двух желающих друг друга людей. Они улыбаются друг другу, смотрят друг на друга. Для них время замедляет свой ход, давая возможность узнать друг о друге чуть больше, чем раньше. Когда Чонину надоедает, он резким движением подминает под себя Кёнсу, переворачивая его на спину. Они меняются местами, и блондин оказывается сверху. Тёмно-алые, слегка закушенные губы Кёнсу не оставляют Чонину никакого выбора. Только целовать. Только обожать. Только доставлять наслаждение. Он вновь втягивает гостя в поцелуй, попутно избавляя себя от столь ненужных сейчас брюк и белья. Ему хочется поскорее оказаться внутри Кёнсу, двигаться в нём до потери пульса, но он из последних сил сдерживает себя, чтобы не сделать больно тому, кому он предназначен самой судьбой. Лёгкие посасывания губ, несильные укусы, перерастающие в плавные оттягивания той или иной губы, а также глубокие влажные проникновения языком в рот партнёра – всё это захватывает их обоих, заставляя Кима стонать в поцелуй. Не отдавая себе отчёта, Чонин вытаскивает член Кёнсу из белья, прижимается к нему своим и соединяет их, захватывая ладонью. Его рука автоматически начинает движение вверх-вниз, создавая трение между двумя возбуждениями и ладонью. Чонин свободной рукой притягивает Кёнсу за затылок, стараясь углубить поцелуй как можно сильнее. Удивление блондина от того, что внизу к нему присоединяются чужие пальцы, а в его ягодицу впиваются короткие ноготки, сменяется диким вожделением и удовольствием. Кёнсу управляет его рукой то сжимая, то разжимая пальцы. Он ускоряет темп, скользя по стволам более резкими движениями. Сказать, что Чонину хорошо – это просто промолчать. Чонину феерически здорово! Если он от обычных ласк рукой и глубоких поцелуев готов схватить отличный оргазм, то что говорить о предстоящем действии? Рука Кёнсу внезапно замедляется, ладонь обхватывает головки, а большой палец поочерёдно оттягивает крайнюю плоть на обоих членах. От этих действий глаза Чонина становятся размером с глаза Кёнсу, который наоборот прикрывает свои, оставляя всего лишь щёлочки, сквозь которые он наблюдает за блондином. Чонин отрывисто дышит, хватая раскрытыми губами воздух, иногда облизывая их. Его сводит с ума тяжёлый взгляд из-под полуопущенных век, под которым он извивается от ласк, которые ему дарят чужие пальцы. Член неимоверно напряжён и практически готов выплеснуть порцию спермы, но ласки головки прекращаются также внезапно, как и начались. Кёнсу убирает руку Чонина и добавляет свою, вновь начиная движение по всему стволу. У Чонина уже нет сил сдерживаться, поэтому он просто опирается на вытянутые руки, смотря за тем, как пальцы Кёнсу зажимают между собой оба члена. Движения вновь становятся быстрыми и рваными, доводя обоих молодых людей до болезненного напряжения. Сила накатившего возбуждения становится запредельной, поэтому Чонин с утробным рыком кончает, пачкая руки и живот Кёнсу. До по-доброму усмехается, после чего позволяет себе излиться. Тяжёлое дыхание двоих людей оседает на поверхностях, представляя им возможность немного передохнуть. - Чёрт, - ругается отошедший Чонин. – Никогда не думал, что руками может быть так здорово, - он опускается рядом с Кёнсу на спину. - Я ещё и не такое умею, - До снимает с себя бельё, после чего вытирает им следы со своего живота и рук. - Правда? – удивляется Чонин, когда Кёнсу оказывается абсолютно нагой на его бёдрах. - У тебя будет возможность убедиться в этом прямо сейчас, - он захватывает губы блондина, пока одной рукой берёт чужие пальцы и приставляет их к своему входу. Для Чонина растягивать Кёнсу вместе с ним самим – это уже слишком. Он чувствует, как упругие стенки обхватывают их пальцы, какие они эластичные, какие они горячие. Если Кёнсу такой откровенный при ласках руками, тогда какой он во время нормального секса? Когда в Кёнсу без проблем входит четыре пальца, Чонин думает, что он больше не выдержит. Он убирает руку, приставляя головку собственного члена к разработанному входу. - Ммммм… - тянет Кёнсу, насаживаясь на твёрдый орган до основания. Не давая себе возможности привыкнуть, Кёнсу начинает плавное движение обратно. Чонин наблюдает, как брюнет поднимается до той высоты, когда только головка остаётся в нём. Кёнсу медленно, будто дразня, крутит тазом по кругу, заставляя блондина стонать в голос от ласк чувствительной головки. Но Кёнсу мало. Точно такими же круговыми движениями он опускается до основания, вбирая в себя член полностью. Дальше он одним быстрым спиралевидным подъёмом доходит до того, что в нём остаётся всего лишь пара сантиметров чониновской плоти и абсолютно таким же движением резко опускается обратно. Он, будто заправская распутная женщина, крутит тазом, насаживаясь на чужой орган, пока его собственный изнывает от недостатка ласки. Чонин давится воздухом, когда Кёнсу корпусом опускается на него, прижимаясь своим возбуждением к его животу, оставляя в себе член блондина. Он меняет угол проникновения, двигаясь уже по горизонтальной траектории. - Я хочу тебя, - шепчет Чонин на ушко Кёнсу, когда оно оказывается в его досягаемости. – Сильно хочу, - он опускает руки на бёдра брюнета, до упора насаживая его на свой член. – Хочу, чтобы ты кончил с моим именем, - он приподнимает собственный таз, чтобы губы Кёнсу раскрылись в немом стоне удовольствия. Сильно. Грубо. Страстно. Кёнсу кусает собственные губы и Чонин в очередной раз не выдерживает: он резко выходит из партнёра и опрокидывает его на спину. Одним сильным движением он входит на всю длину, заставляя Кёнсу запрокинуть голову от удовольствия. Натянутые мышцы на шее привлекают Чонина не меньше, чем ожидающий разрядки член Кёнсу, поэтому он обхватывает пальцами требующий внимания орган, а губами покусывает остро выделенный кадык. И Кёнсу стонет. Впервые за все эти ласки он надрывно стонет в голос, заставляя блондина ускориться внутри него. С этой секунды голос брюнета замолкает только на короткие секунды вздоха, а внутри Чонина что-то отчаянно рушится. Он больше не может остановиться, вдавливая в матрац загорелое тело. Глубже. Ещё глубже. Чтобы достать до самого нутра, до самого сокровенного, спрятанного ото всех. Чонин понимает, что больше никогда не сможет отпустить человека, который сейчас обхватывает его ногами, скрещивая пятки на чужой пояснице. Ему не нужны обещания, ему не нужны слова. Он попросту знает, что Кёнсу создан для него. Для него одного. С этой мыслью он изливается в разгорячённое тело, рукой доводя партнёра до оргазма. Когда два уставших человека лежат под одеялом, смотря в потолок, а ветер из приоткрытого окна обдувает из остывающие тела, в кухне раздаётся мелодия телефона. Кёнсу закутывается в одеяло и скрывается в направлении прибора, издающего звук. «Как бы было здорово, если бы это никогда не кончалось», - думает про себя Чонин, когда закончивший разговор Кёнсу возвращается обратно. - Ты мне не хочешь ничего рассказать? – интересуется До, присаживаясь на край кровати. - Что конкретно? – спрашивает блондин, одной рукой хватая одеяло и начиная тянуть его на себя. - О том, кто ты и чем занимаешься, - Кёнсу позволяет утянуть себя на кровать, заваливаясь рядом с лежащим Чониным. - Ким Чонин. 23 года. Папенькин сынок, который владеет приличным пакетом акций в солидной корпорации. Умён. Красив. Сексуален. Нашёл своего человека и хочу быть с ним до конца, - блондин заканчивает небольшую речь, поворачиваясь лицом к Кёнсу. – Теперь ты. - Ты же понимаешь, что всё это слишком нестабильно и практически невозможно, - Кёнсу протягивает руку, чтобы прижаться ладонью к чужой щеке. - И что? – Чонин трётся щекой о тёплую ладонь. – Меня не волнует ничего. Только ты. - Ты же меня совсем не знаешь, - шепчет Кёнсу, безотрывно смотря в глаза Кима. - У меня есть для этого вся жизнь, - он кладёт собственную ладонь на чужие пальцы и передвигает их поближе ко рту. - У меня есть работа, которая слишком непредсказуема. Я могу попросту не вернуться с задания, - Кёнсу чувствует прикосновения чужих губ к своим пальцам. - Ты вернёшься, потому что я буду ждать тебя, - Чонин погружает один палец брюнета в рот, аккуратно посасывая его. - Ты ведёшь себя как мальчишка, - смеётся Кёнсу. - Как влюблённый мальчишка, - уточняет Чонин, отпуская чужой палец из рта и тянется с поцелуем к губам напротив. - Сумасшедший, - шепчет в поцелуй До. - Какой есть, - отвечает Чонин, углубляя поцелуй, превращая его из невинного в чувственный. – Теперь твой.