Если ты умрёшь, то и я тоже

Больничный палата встречает Исина тишиной и абсолютной пустотой. - Что за? – удивляется Чжан, когда к его горлу приставляют иглу от капельницы. - Поможешь мне выбраться, останешься жив, - обжигающим шёпотом около уха. - Не имею на это полномочий, - утверждает Исин, после чего отработанным движением выбивает из чужих рук острый предмет и разворачивается. Перед ним, пошатываясь, стоит молодой человек. Грудь его перевязана белоснежными бинтами, на которых уже прорисовались алые цветы в двух местах. Он кривится от боли, стараясь не упасть, придерживаясь за железную подставку под капельницу. - И долго ты будешь так стоять? – интересуется Исин, наблюдая за тщетными попытками молодого человека удержаться в вертикальном положении. – Ложись, я посмотрю твои раны, - он жестом приглашает пациента занять кровать. – Быстрее, пожалуйста. Тебе нельзя ходить, - Чжан направляется к шкафчику с необходимыми медикаментами. Молодой человек, чувствуя дичайшую слабость из последних сил доплетается до кровати и бессознательно падает на матрац. Исин едва успевает придержать его, чтобы он не упал на пол, после чего осторожно укладывает пациента на горизонтальную поверхность. Разрезав стягивающие грудную клетку и плечо бинты, доктор видит два пулевых отверстия на вылет. Он хмурится, замечая обильно сочащиеся кровью раны. Дабы облегчить пойманному преступнику боль, Исин ставит ему капельницу с обезболивающим и только после этого обрабатывает раны, меняет повязки и вновь туго забинтовывает. Во время этих манипуляций он отмечает красоту тела пациента, его рельеф. Исин замечает несколько шрамов, по-видимому от ножевых ранений, а также обильный кровоподтёк на рёбрах. «Кёнсу бьёт сильно», - слегка усмехается Чжан. Когда преступник приходит в себя, Исин поднимается с кресла, откладывая газету. - Давай что ли знакомиться. Я Исин, - он протягивает руку. - Да пошёл ты, - цедит с акцентом молодой человек, отворачиваясь. - Не очень-то красиво так разговаривать с тем, кто тебя спас. Ты мог умереть, а я перевязал тебя. Хотя бы этим я заслужил обычную вежливость, - Исин переходит на мандарин, отмечая, что его собеседник с удивлением вздрагивает. – Не хочешь сказать, что вы с твоим напарником пытались сделать на приёме? - Что с Венем? – не поворачиваясь интересуется темноволосый. - Кто-то добрался до него раньше, чем мы смогли что-то из него вытрясти. Сегодня утром он скончался, - Исин решает идти точно по плану. – Так что тебе лучше начать сотрудничать, или твой хозяин доберётся и до тебя, - он наблюдает за тем, как практически мальчишка устало закрывает глаза, стараясь не поддаваться панике. – Я смогу помочь тебе, если ты расскажешь, кто твой наниматель и как с ним связаться. - Тоже самое вы предлагали Суль Веню, так? Только его убили раньше, чем вы смогли что-то сделать. Меня ждёт та же участь, так что мне уже всё равно. Я готов встретить смерть, - молодой человек принимает расслабленную позу и полностью абстрагируется. - Никого встречать не надо, - уверяет Исин, проверяя показатели пациента. – ты находишься в специализированной клинике, о которая никак не связана с нашим управлением. То, что тебя держат здесь также никому не известно – по всем документам ты мёртв. Мы сможем предоставить тебе новые документы, имя, легенду. Просто помоги нам, и мы поможем тебе, - доктор вновь садится в кресло, давая молодому человеку время на раздумье. Проходит около получаса, и Исин начинает дремать со скуки. Ему хочется вернуться домой, принять ванну, после чего завалиться в постель и спать последующие сутки. Его организм ещё не до конца отошедший от воздействия препаратов требует долговременного отдыха. - Тао, - раздаётся в пустой палате. – Меня зовут Цзитао. Но лучше Тао. Что ты хочешь знать? - Всё, Тао. Я хочу знать всё, что знаешь ты, - Исин готовится внимательно слушать и запоминать. - Меня завербовали, когда я был подростком. У моих родителей не было возможности содержать двоих детей, поэтому меня отдали в детский дом. Там я прожил всё детство и юность. Кражи, разбой, махинации. Я занимался всем, чем мог. Так меня и нашли. Они были добры, оплатили все мои долги, дали крышу над головой, отправили в школу единоборств. Я не верил своему счастью, потому что ко мне впервые в жизни относились нормально, - Тао поднимает спинку кровати, чтобы принять полусидящее положение. – Но потом они стали отправлять меня на задания. Начиналось всё безобидно: проследить, узнать сведения. Потом хуже: пошли угрозы и незаконные операции на высоком уровне. Верхом доверия было попасть в команду убийц. Работа быстрая, платят прилично. За тебя уже всё просчитано, всё продуманно. Тебе нужно просто следовать плану и выполнить задание. - И сколько у тебя было таких «заданий»? – Исин отмечает то, с какой нескрываемой болью Тао рассказывает о своём прошлом. - Двадцать семь. Двадцать долбанных семь раз я спускал курок. Двадцать чёртовых семь раз я отнимал жизнь, - он с грустью смотрит в окно. – И не всегда эти люди были плохими. Они просто мешались моим покровителям, поэтому я должен был их убить. – Ты бы смог так? – он поворачивает голову в сторону Исина. - Нет. Я лучше бы попытался разобраться со своими хозяевами, а не бессознательно выполнял их поручения, - Чжан пожимает плечами. - Но ты же такой же. Ты выполняешь то, что тебе прикажут. Просто у тебя есть правительство и политики, которые указывают кто враг, а кто друг. Это такое же рабство, только более высокоморальное, - Тао смотрит, как его собеседник задумывается. - Хм, никогда не думал об этом в таком контексте. В принципе, это верно. Только вопрос в другом: правомерно ли твоё руководство решать кому жить, а кому нет? У нас правительство думает о том, что, по его мнению, лучше для народа. Потом высокое начальство решает о необходимости тех или иных действий. А после всё ложится на командиров групп. Они тоже несут ответственность за то, что мы выполняем. И каждый из нас осознаёт, что та или иная смерть несёт за собой последствия, которые могут повлиять на многое. Наши операции не чистые от слова совсем, но они необходимы, чтобы удерживать то хрупкое состояние, которое установилось между странами на текущее время, - Исин заканчивает свои рассуждения, вставая. – И знаешь, я считаю, что всё, что седлано мной и моими товарищами – это нужные действия, которые мы исполняем. Если бы я считал иначе, то покинул бы армию. - У тебя нет возможности на что-то повлиять. Если тебе дадут приказ убить человека, то ты сделаешь это, - Тао злится, пытаясь донести до собеседника свои мысли. - Возможно, - Исин пожимает плечами. – Но только после того, когда буду уверен в его виновности. - Как так? – удивляется раненый. - А вот так, - Исин подходит к больничной кровати. – Ты ответственен перед собой за всё, что творишь. Ты не бездумный аппарат, который делает то, что прикажут, - он тычет пальцем в лоб лежащего. – Вот здесь, в этой голове ты принимаешь решения. Если у тебя есть приказ, то ты, конечно обязан его выполнять по уставу и прочим инструкциям. Но суд совести никто не отменял. В этом отличие тебя и меня. - В смысле? - В прямом. По инструкции я должен был доставить тебя в тюремный госпиталь или в обычную палату интенсивной терапии и приставить круглосуточную охрану до того момента, когда ты тебя можно будет перевести в изолятор, - Исин нагибается к пострадавшему. – И мне должно быть абсолютно плевать на твои мотивы и прочее. Я должен был допросить тебя и всё. А за попытку нападения вообще имел права убить, - он приближает своё лицо к лицу молодого человека. – Но, как видишь, ты даже не связан. О чём это говорит? - О том, что ты не подчиняешься приказам, - Тао не может оторвать взгляд от темных глаз Исина, которые похожи на две пропасти в никуда. - Какой же ты ещё глупый! – Чжан смеётся, лохматя чужие волосы. – Отдыхай, Тао, - он уходит из палаты, оставляя китайца одного. – Я принесу что-нибудь перекусить, и мы продолжим. Молодой человек смотрит, как доктор уходит, закрывая за собой дверь. «Почему он со мной так учтив?» - думает про себя Тао, смотря на белоснежный прямоугольник на петлях. Слова, сказанные Исином, заставляют темноволосого задуматься над своей жизнью. Если даже в военной структуре, для которой не существует иного мнения, кроме как командирского, предоставлен выбор, а у него его нет. Он слепо подчиняется приказам, не имея возможности что-либо предпринять. Его не спрашивают о желании, о его мнении. Он словно оружие, которое подчиняется людям, у которых есть власть и деньги. Ничего больше. Просто марионетка. Перспектива оставаться таким не радует, поэтому, когда Исин возвращается с двумя подносами, Тао рассказывает всё, что знает о нанимателе. Это кореец, переехавший в Китай в подростковом возрасте. Его семья была обеспечена деньгами и связями в преступном мире, поэтому «молодой господин» очень быстро освоился в узких кругах. Он поставил на поток производство наркотиков, доставку оружия в страны третьего мира, а также нелегальные перевозки грузов любой ценности. Достигнув совершеннолетия он уже сместил отца с занимаемой должности, подчинив себе несколько кланов, управляющих китайской организованной преступностью. Ещё через несколько лет ему стало тесно в стране, и он решил расширяться. Для начала была выбрана родная когда-то Корея, где он и получил своё прозвище. В это же время Китаец нашёл для себя новое увлечение: терроризм. Политические деятели, которые его не устраивали, отмечались красной точкой на фотографии, и в течении недели их убирали. Приказы об устранении людей передавались в одном многолюдном кафе. В определённое время за определённым столиком под столешницей появлялся конверт с фотографией и местом, где будут основные инструкции. Убийство было продумано до мелочей, в том числе и альтернативные варианты, а также различные пути отхода и прерывание операции. Всё сопутствующее оборудование и инвентарь прилагались к инструкциям. Оплата переводилась на счёт исполнителя от анонимного мецената после успешного выполнения задания. Личность, внешность, а также местонахождение Китайца оставалось абсолютной загадкой даже для его непосредственных подчинённых. Он разговаривал с ними сквозь пуленепробиваемое наглухо затонированное с одной стороны стекло через преобразователь голоса. Под его руководством помимо преданной мафиозной семьи были люди, отвечающие за планирование операции; люди, обеспечивающие снабжение необходимым; убийцы, выращенные на абсолютной преданности, воспитанные в специальных школах. Одним из последних и был Хуан Цзитао. Молодой человек заканчивает свой рассказ одновременно с приёмом пищи. Он устало откидывается на подушку, прикрывая глаза. - Меня убьют, да? – спрашивает он у Исина. - Мы сделаем всё, что возможно, чтобы этого не случилось, - уверяет Чжан. – Я оставлю тебя, чтобы ты смог восстановить силы. Мне нужно переговорить с начальством, а там мы решим, что с тобой делать. До завтра, - Исин машет пациенту. - До завтра, - отзывается Тао.