Если ты умрёшь, то и я тоже

За день до разворачивающихся событий. «И что теперь делать?» - Тао лежит на кровати, смотря в потолок. У него в голове столько вопросов и ни одного ответа. Что делать во всем тем, что произошло в его жизни он не знает. Сейчас главное – это восстановиться, а с остальным он разберётся. Если, конечно, останется в живых. - Здравствуй, - отвлекает его от созерцания белоснежного полотна голос. - Здравствуйте, - отвечает Цзи, готовясь к худшему. Если это пришли за ним, то он – труп. - Меня зовут Бекхён. Я был тогда на приёме, - Бён подходит, протягивая руку. – Я понимаю, что ты в довольно-таки тяжёлом положении, но могу я попросить тебя о помощи? - Что Вы хотите? – интересуется Тао, пожимая чужую руку. - Ничего такого, что могло быть легальным, безопасным и не сулило смерти. Как раз наоборот, - Бекхён присаживается на кресло. – И давай на «ты», а то я чувствую себя дико старым. - Что от меня нужно? – Тао непонимающе смотрит на посетителя. - Всего-то помочь мне вытащить наших общих знакомых из передряги, - он разводит руками. – Они будут вызволять моего друга, а заодно пытаться поймать Китайца. Меня не берут из-за травмы, - он показывает на перебинтованную голову, - и тебя тоже. Я знаю, что должен подчиняться приказу и сидеть смирно, но не могу отдыхать, когда близкие мне люди находятся в опасности. - Что ты предлагаешь? - Проследить за ними, а также оказать необходимую поддержку, - Бекхён откидывается на спинку кресла, принимая удобное положение. – Мы с тобой два больных, поэтому в серьёз воспринимать нас не будут. Но отпускать их одних в лапы самого искусного преступника современности… нет, это не мой вариант. Пускай они даже не будут знать о нашем вмешательстве, но у меня такое ощущение, что без помощи они не обойдутся. Ты со мной? – он спрашивает, давая человеку напротив принять собственное решение. - Я бы хотел покончить с прошлым раз и навсегда. И это возможно только тогда, когда Китаец будет пойман, - Тао закрывает глаза, сосредотачиваясь. – Толку от нас будет мало, но попытаться стоит. Я в деле. - Вот и отлично, - Бекхён встаёт, чтобы пожать руку бывшего преступника. – За одно попытаемся отмыть все твои грешки, так как Исин в тебя верит. - Исин в меня верит? – удивленно спрашивает Цзи. - Да, - коротко отвечает Бён, направляясь к выходу. – Будь готов к утру. Я договорился с водителем скорой, он вывезет нас отсюда до места операции. Возьми всё, что надо, а действовать будем по обстоятельствам. - Ты знаешь, куда они направляются? - Нет. Пока нет, но к вечеру буду знать. Я зайду к тебе после ужина, чтобы обсудить детали. Подготовь список того, что тебе потребуется. Только в пределах разумного, - смеётся Бекхён, закрывая за собой дверь. *** Коридор ещё чист, поэтому Кёнсу может относительно спокойно преодолевает его, оказываясь на запасной лестнице. Он сбегает по ступенькам, перепрыгивая через две, попутно пытаясь выяснить, что творится с его товарищами. «Быстрее», - единственная мысль, засевшая у него в голове. – «Как можно быстрее». Ифань не отвечает, значит они с Джунмёном тоже начали игру. Дополнительный план вступает в силу, как только Кёнсу оказывается в холле. Там его уже поджидает отряд головорезов, у которых имеется чёткий приказ: «Убить». Увернуться от пуль, засесть за стойкой регистрации, попутно спрятав там сотрудников отеля. Забрать у охранника кобуру, чтобы было чем отстреливаться. Вылезти из укрытия, попутно подстрелив трёх преследователей. Постараться увести хвост подальше от гражданских. Всё было бы просто, но Кёнсу краем глаза замечает, как в холл сквозь стеклянные двери входит Чонин. Яркий, красивый. В обычных джинсах по фигуре и серой футболке с копной не расчёсанных волос он выглядит настолько желанно, что Кёнсу невольно замирает. Они с Чонином встречаются взглядом, и Кёнсу понимает, что он окончательно пропал. Сейчас самое главное – это спасти испуганного Чонина, защитить его, вытащить из этой передряги. Кёнсу инстинктивно бросается вперёд, чтобы подобраться ближе к как вкопанному Киму, стоящему посреди вестибюля. Он видит, как выражение лица Чонина сменяется на удивлённое, а потом его брови сходятся вместе, а нижняя губа закусывается от боли. На серой футболке расцветает алый цветок в районе живота. Чонин с удивлением касается намокшей ткани, после чего подносит ярко красные пальцы к глазам. Он вскрикивает, резко опускаясь на колени. Чонину больно. Ему до одури больно. В его правом боку сквозная дыра, оставленная пулей, пущенной преступником, из которой толчками выплёскивается кровь. Он инстинктивно прикрывает края раны ладонью, стараясь заткнуть льющийся из собственного тела тёплый поток. - Чонин! – разносится громкое восклицание. В кровь Кёнсу выплёскивается адреналин, предавая ему сил и ускорение реакции. Он выпускает оставшиеся патроны в преследователей, после чего он отбрасывает уже бесполезный пистолет, а сам бросается в ноги наступающему на него амбалу. Тело заваливается, не ожидая от маленького Кёнсу такого рывка. До метким движением вырубает противника, сворачивая тому шею. Он спешит к Чонину, который уже заваливается на бок, оседая на пол. Шаг. Ещё шаг. Неимоверно долго. Нужно ускориться. Ещё немного. Потерпи, мой хороший, просто потерпи. Кёнсу даже не чувствует, как плечо пронизывает острая боль. В какой-то момент он попросту понимает, что не может опереться на руку. Тогда в его сознании выстраивается цепочка: подкрепление, приказ, выстрел, попадание. Он не оборачиваясь чувствует затылком, как в него целятся. Курок. Спуск. Выстрел. Кёнсу резко падает на колени, проезжаясь на них оставшееся расстояние до практически лежащего на боку Чонина. Пуля просвистывает у него над головой, пока он отчаянно пытается одной рукой оттащить истекающего кровью Кима за стойку регистрации. - Ну же, - вырывается у До, когда до спасительного укрытия остаётся совсем ничего. – Помоги мне, родной, - просит он у начинающего терять сознание Чонина. У того вместо слов на губах выступает красная пена. Он пытается что-то сказать, но у него не получается. Чонин из последних сил отталкивается ногами, придавая своему телу минимальный импульс, пока Кёнсу тянет его. Добравшись до места, До срывает чеку у ручной гранаты и бросает её в скопление преследователей. Взрыв. Звенящая тишина обволакивает всех присутствующих, хотя повсюду падают куски штукатурки и остатки мебели, поднятые взрывом. Майор не чувствует запаха пороха и крови, когда притягивает к себе ничего не понимающего Кима. - Смотри на меня, - просит Кёнсу, когда Чонин в безопасности лежит у него на коленях. – Слышишь, смотри на меня! – кричит он, зажимая рану на чужом теле. – Не смей уходить! Не смей! – надрывается Кёнсу, смотря на расфокусированный взгляд Чонина. – Ты должен жить! Жить, ты понимаешь? – он роется в нагрудном кармане, где нащупывает шприц с адреналином. Старший вводит иглу, после чего впрыскивает содержимое шприца в обмягшее тело. - Ну, что, опять, да? Опять ты делаешь так, как хочешь, не давая мне возможности ничего изменить. Разве это честно? – спрашивает Кёнсу неизвестно кого. Он как никто другой чувствует, как силы покидают Чонина, как жизнь выплёскивается из него с каждым ударом сердца. - Чонин, живи! – просит он, с силой давя на рану. – Живи, - практически шепчет он. – Я без тебя не смогу, - он нагибается, чтобы поцеловать пухлые губы. – Прошу тебя, - беззвучно повторяет Кёнсу. *** Хань приходит в себя первым. То ли дозировка была меньше, чем надо, то ли его организм быстрее избавился от токсинов, но он открывает глаза, когда чувствует, что его кладут на сиденье автомобиля. Не давая себе опомниться, он резко пинает ногами человека, который пытается закрыть дверь, после чего тот падает на спину. Дальше всё разворачивается как в голливудских боевиках: Лу выскакивает из автомобиля, попутно избавляясь от стягивающих запястья пут, и начинает отбиваться от похитителей. Удар. Удар. Ещё удар. Времени на выяснение кто сильнее у Ханя нет, так что он попросту делает удачную подножку и опрокидывает противника на землю, попутно с силой ударяя его голову о бетон. Череп соприкасается с твёрдой поверхностью, оставляя после себя тёмно-красный след. Следующий нападающий получает пулю в лоб из взятого у первого огнестрельного оружия. Уже мёртвое тело оседает на пол, оставляя Ханя одного. Лу видит, как автомобиль, в котором, по-видимому, находится Сехун, мигая габаритами, исчезает в проёме. Ему ничего не остаётся, как сесть за руль машины похитителей и надавить на газ. Он ни за что не отпустит своего мальчика. Выехав из подземной парковки, Хань встречается с плотным автомобильным потоком, следующим по оживлённой трассе. Он вклинивается между стареньким Ford Corsair и ярко-жёлтым KIA Rio. Погоня начинается с первых минут, потому что Лу ни при каких обстоятельствах не может упустить похитителей, а также их ценный груз. Лавирование в потоке тяжёлых средств передвижения затруднителен, но Ханя это не останавливает. Он догоняет необходимый автомобиль на светофоре, сравниваясь с ним бамперами. Как только загорается жёлтый свет, водители вдавливают педаль в пол, стараясь опередить противника. Если учесть, что нервы шалят у обоих водителей, то ни один из них не может оторваться от преследователя. Хань старается изо всех сил, но его противник прилагает абсолютно такие же усилия. Машины проносятся сквозь бурный поток, на последних секундах избегая столкновения с другими транспортными средствами. Несколько раз Хань царапает припаркованные на обочине автомобили, после чего со всей дури врезается в зад машины похитителей, снося половину багажника. От удара автомобиль ведёт влево, поэтому Сехун скатывается с заднего сидения на пол. От столкновения О приходит в себя и с удивлением озирается. «Отлично», - мелькает у него в голове. – «Руки связаны, ноги тоже. Рот заклеен. Стандартный набор. Голова идёт кругом, значит в крови какая-то гадость тоже присутствует», - он проверяет на прочность путы. – «А вот руки освободить можно, если выбить запястье. Придётся чем-то жертвовать», - решает Сехун, захватывая правой рукой левую кисть. Он резко и с силой выдёргивает кость из сустава, до крови прикусывая губу от боли. Дальше следует освобождение пострадавшей руки из узлов, а также возвращение смещённого запястья на место. Сехун кривится, пальцами одной руки распутывая узлы верёвок, обхватывающих лодыжки. Ему это удаётся, после чего с силой впечатывает голову сидящего на пассажирском сиденье похитителя, разбивая боковое стекло чужим черепом. Водитель дёргает руль, уходя влево, стараясь не задеть рядом едущие автомобили. Сехуну тяжело орудовать одной рукой, но он справляется с пассажиром, отправляя того в открытую дверь под чужие колёса. В это же время Хань ровняется с преследуемым автомобилем, опуская стекло со стороны пассажира. Он прицеливается, метя в голову водителя, и нажимает на спуск. Пуля проходит в миллиметре от цели, пролетая мимо удивлённых глаз Сехуна и застревая в подголовнике, так как похититель вдавливает в пол педаль газа. Машина резко набирает ход, оставляя преследователя позади. Хань грязно ругается, вновь устремляясь за автомобилем. Он видит, как задняя дверь резко открывается, после чего со всей своей тяжестью обрушивается на средство передвижения в соседней полосе, срываясь с петель. План Сехуна понятен, поэтому Хань попросту равняется с автомобилем, стараясь сделать так, чтобы открытое окно оказалось вровень с выглядывающим Сехуном. В свою очередь О старается выбраться из плохо управляемого транспортного средства, попутно отбиваясь от водителя. Выбитая кисть не имеет хватательной способности, поэтому он на удачу вытягивает правую руку, чтобы зацепиться за двигающийся рядом автотранспорт. Хань пытается подстроиться, выравнивая ход и фиксируя скорость, чтобы его мальчик сумел перебраться без особых проблем. Сехуну отчего-то отчаянно не везёт, потому что он вместо того, чтобы спокойно перелезть к Ханю, теряет равновесие, практически вываливаясь из автомобиля. Он кое-как упирается в дверцу, потому что одно неверное движение, и его попросту раскатает по асфальту. Левая рука не даёт возможности хоть как-то зацепиться, так Сехун попросту повисает на правой, перенося вес тела на неё. Открытое окно так близко, но в то же время так далеко, что у него не остаётся выхода, как с силой подняться и втиснуться в раскрытый проём. Водитель резко дёргает руль, от чего Сехун оказывается одной частью внутри салона, а ногами в воздухе. Он старается оттолкнуться от отъезжающего автомобиля, дабы не оказаться распластанным по дороге. В это же время Хань обеими руками втягивает О в салон, оставляя транспортное средство без управления. Ему срочно нужно спасти Сехуна, а остальное подождёт. - Как же я чертовски устал, - жалуется Сехун, когда Хань выруливает на менее оживлённую улицу, останавливаясь в небольшом дворике. Лу отчаянно прижимает к себе своего мальчика, который устало отключается, обмякая в крепких руках. По правде Сехун выглядит паршиво: опухшее запястье, расцарапанная щека, изнеможённый вид. Ханю это категорически не нравится также, как и то, что за ними до сих пор хвост. Преследователи обнаруживаются слишком быстро, поэтому Лу ничего не остаётся, как вновь завести двигатель и вырулить на дорогу. В голове до ужаса пусто: нет плана, нет действий. Это очень сильно выбивает Ханя из привычной колеи, так что ему ничего не остаётся, как направиться в единственное место, где их, скорее всего, не будут искать. Он припарковывается около запасного входа, резко выбегая из автомобиля. Сехун до сих пор не пришёл в себя, поэтому его приходится выносить на руках, стараясь сделать это как можно быстрее. Если учесть, что двери раскурочены и разбиты, а пол фойе завален отстрелянными гильзами и телами, то в помещении довольно-таки тихо. Хань старается идти аккуратно, дабы не оступиться, когда на него практически натыкается Ифань. - Что с ним? - интересуется Ву, указывая на бессознательного Сехуна. - Нам вкололи какую-то гадость, так что я не знаю, как на это отреагирует его организм. Нужно попасть в больницу, но за нами слежка. Где Исин? - Лу жмёт на кнопку вызова лифта. - Он в соседнем здании, его задача - это слежка. Я попробую вызвать его сюда, - Ифань пытается связаться с Чжаном, но у него это не выходит. - Может, просто в больницу? - Не отобьёмся, - на выдохе изрекает Хань, заходя в открывшиеся двери. - Я постараюсь что-нибудь сделать у нас в номере, а ты найди Исина. Он очень нужен, - просит Лу, когда автоматические двери закрываются, поднимая двух беглецов вверх. Ифань в растерянности замирает, а потом, отогнав ненужные сомнения, начинает действовать.