Сегодня, мой милый, ты позабудешь войну...

Сегодня, в день празднования победы французов, Шевалье сидел в своих покоях один. На его столе стоял почти пустой графин. Мужчина помнил лишь то, как вчера ночью он пытался унять волнение и злость. Как такое могло произойти с ним? Как его ненаглядный Филипп смел быть столь грубым в день своего возвращения?! Шевалье ведь действительно скучал по нему и мысли его все это долгое время были заняты возвращением любимого. Да ведь даже с этим заговором против Людовика старался для принца и их совместного будущего! Как мучительно было ожидание, как нервничал Лоррен все это время... Впрочем, обо все этом знал лишь только он один, ибо никто во дворе не мог заметить тех переживаний, что этот мужчина прятал глубоко в себе. Сейчас, сидя в ночной рубашке, он вновь вспомнил ту ночь, когда впервые увидел Человека в Маске, когда впервые услышал о заговоре против Короля. "Твой любовник взойдет на престол, а ты получишь власть..." - эхом раздалось в мыслях. Резко мужчина встал и откинул густые золотые локоны назад. Уверенным шагом он подошёл к зеркалу и стал внимательно разглядывать себя. -Пора привести себя в порядок. - сказал Шевалье своему же отражению, а взгляд стал привычно твердым и уверенным. Лоррен и без того никогда не позволял себе выглядеть плохо, но он обязан был приложить все силы, чтобы сегодня выглядеть великолепно. Подбор нарядов нисколько не поднял настроение Шевалье, однако теперь мужчина был полностью уверен в том, что не останется без внимания не только лишь принца, но и всех гостей. Не желая сдерживать в себе накопившуюся злость, мужчина отправился на поиски новых сплетен- нужно знать всё и обо всех. Он вышел из своих покоев и вдруг внимание его привлекла карета, что стояла во дворе. Нахмурившись, мужчина присмотрелся внимательнее, дабы понять, кого же сегодня не будет целый день во дворце... Какого же было его удивление, когда он увидел, что это Атенаис и Софи! Последняя волновала его больше, ибо именно ее он хотел сделать своим информатором! Кто-то же должен был рассказывать ему все о Генриетте, в которой Шевалье видел достаточно сильную конкурентку- Филипп иногда вёл себя с ней слишком уж нежно, что не было похоже на простое досаждение брату. Потому на этот раз жертвой Лоррена стала его "кузина", что беспечно шла по коридору. Это спокойствие только больше разозлило Шевалье. Он ускорил шаг, чтобы поравняться с ней. -Как устроилась Софи? - Начал издалека Лоррен, стараясь не выдавать своей злости. Он даже не смотрел на собеседницу. -Она подает большие надежды. - С гордостью ответила ему Беатрис, повернув голову в сторону мужчины. -Тогда, быть может, - уже более жестко начал Шевалье, замедляя шаг, - Вы объясните мне почему она вдруг отбыла в карете вместе с мадам де Монтеспам? Они уже остановились и стояли напротив окна, глядя друг на друга внимательно. -Я и понятия не имела...- с удивлением начала свою реплику Беатрис. Однако "кузен" схватил ее за локоть и притянул немного ближе к себе и довольно грубо перебил: -Когда она вернётся, я желаю ежедневного отчёта о том, как Генриетта проводит своё время, с кем она общается, о чём она пишет - абсолютно всё. -Так вот почему Вы так стремились пристроить её на это место? Шевалье не мог ожидать такой реплики от Беатрис. Она всегда казалась ему куда более проницательной. Шок сильно притупил чувство гнева, а в глазах читалось лишь недоумение. -Вы удивляете меня, дорогая кузина. Я-то думал, что Вы всегда на два шага впереди меня. На Вашем месте я приложил бы к тому все силы. - сказал он и уже развернулся, покидая Беатрис спокойным шагом, как внезапно мужчина вспомнил кое-что очень важное и, развернувшись, продолжил быстро и тихо: -И Бога ради приведите в порядок Ваши бумаги! Ваше игнорирование приказа начинает плохо сказываться на мне. -Наши документы в пути. - спокойно и тихо ответила Беатрис, не стесняясь своей лжи. -В таком случае я бы начал истово молиться о их скорейшем прибытии. От гнева Шевалье не осталось и следа, но пришла привычная уверенность и твердость. С таким-то настроем можно уже и по-настоящему поздравить Филиппа с возвращением домой. Опустив взор своих зеленых хитрых очей на Беатрис, мужчина развернулся и спокойно отправился дальше по коридору, сомкнув руки за спиной. Женщина же смотрела вслед своему "кузену" и полностью погрузилась в обдумывание своей проблемы. Лоррен весь оставшийся день блуждал по дворцу и выискивал новые сплетни, новые скандалы, коими развлекался в часы безделья, то есть всегда. Этот мужчина не был из числа тех, что будут горевать целыми неделями из-за отказа любимого мужчины. Тем более в нем остался тот страх после их последнего разговора. "Война способна изменить человека, но он справится."- успокаивал себя Шевалье и про себя улыбался этой мысли. *** Филипп же и правда крайне тяжело переносил преждевременное возвращение домой. Его брат в который раз украл у него славу, украл у него мечту! Злость переполняла принца и не позволяла душе успокоиться, возрадоваться тому, что теперь опасность миновала, что рядом нет врагов. Это была такая редкая возможность заявить о себе миру, показать, что во Франции великим может быть не только лишь Людовик, но и его брат, что герцог Орлеанский способный полководец, а не лишь тень за великой спиной братца. Он рисковал своей жизнью за эту страну, он вёл этих солдат и стал им куда ближе, нежели Страна в облике Его Величества. Впрочем, Филипп уже и не удивлялся тому, что Король всегда забирает всё самое лучшее себе. Но почему никто не видит этого?! Почему никто не укажет на это?! Злость и дальше переполняла принца, подталкивая на самые неожиданные поступки, заставляя делать дерзкие заявления и утопать в реках вина. Чего стоила только его вчерашняя выходка во время совета? "Я есьм звук далёкого грома!" Возможно, потом Филипп пожалеет о своих словах и поступках, но сейчас он выпил ещё один бокал вина и принялся вспоминать события прошлой ночи. Кажется, он даже посмел прийти в покои Луизы и позволил себе лишнего. Голова чертовски сильно болела, и хотелось спать. Принц чётко помнил лишь то, что перед тем, как уснуть, он еще поговорил с братом и получил приказ сегодня не пить более. Создавать скандал вокруг своей персоны по этому поводу Филипп совершенно не хотел и решил не выпивать более до праздника, ибо понимал, что это будет очень даже на руку Людовику. Он вдруг резко поднялся с кровати и прошёлся по спальне, оставляя пустой бокал на комоде. Губы растянулись в улыбке - принц вспомнил, что ночью схватил Луи за горло, когда тот посмел стоять над ним спящим. Нет, он не желал смерти своего венценосного брата, однако сейчас, когда эта несправедливость так полюбилась народу и причиняла боль лично герцогу, это воспоминание приносило покой. Сейчас он остался в покоях один, но не желал и знать ничего о местонахождении своей жены. Принц вспомнил о Лоррене и вновь улыбнулся, но теперь горько. Ему стало крайне интересно, что было бы с его фаворитом, если бы два дня назад он не возвратился с войны. Герцог вспомнил и тот их диалог перед войной: "У тебя слишком много свободного времени. Ты должен отправится со мной на фронт. -Это приглашение? На войну? Так романтично. Ты спятил?" Неужели и Шевалье просто использует его? Почему же тогда он так обозлился на него и не возвращался потом после ссоры? Это заставляло Филиппа становится ещё более печальным, чем обычно. Иногда он не верил в любовь своего фаворита, но потом эти мысли разбивались о страсть и нежность Шевалье. Принц вновь сел на кровать и обхватил голову руками. Казалось, от таких мыслей боль в ней становилась сильнее. Глубоко вдохнув, он попытался успокоиться. Филипп покосился на бокал с вином, но потом просто упал на кровать и прикрыл глаза. Сегодня образы войны не преследовали его так явно, как это было вчера. Из груди вырвался вздох облегчения. Он не знал, сколько ещё времени ему понадобится, чтобы забыть все ужасы войны, чтобы справиться со своей болью. Но не был так же уверен в том, что сильно желал этого облегчения.