Сегодня, мой милый, ты позабудешь войну...

Вечер уже опустился, окрашивая небо в глубокий темно-синий цвет. Все приготовления уже давно были завершены, а гости постепенно съезжались. Король, как и должно было правителю, сидел на своем высоком стуле под аркой, к которой вели ступени. Рядом с ним сидели невестка, жена и фаворитка, и лишь только одна табуретка пустовала- Филиппа. Семьи дворян поднимались по ступеням к Королю и целовали руки, здороваясь и показывая своё почтение. Шевалье давно уже был там и ходил рядом с Беатрис, ожидая возвращения герцога Касселя, за которым, как оказалось, и поехали мадам де Монтеспан вместе с Софи. Лоррен с самого начала старался найти Филиппа, но в этой толпе его не было, а рядом с Луи он и не появлялся сегодня. Мужчина и правда следил внимательно, почти не обращая внимания на полуобнаженных факиров. Огромное количество гостей, что прибыли сегодня, радовало его, ибо Лоррен обожал праздники, балы и приемы, где можно похвастаться своим новым нарядом или же, наоборот, найти новые идеи для своего внешнего преображения. Впрочем, он все равно время от времени поглядывал в сторону арки, где под ярким светом, сидел Король и вот-вот должен был появится герцог Орлеанский. Однако в поле зрения "кузенов" попали Софи вместе с Касселем, на что и отвлекся Шевалье. -Софи преуспела. Возможно, ей лучше быть подле Монтеспам. - сказал он Беатрис, даже не глядя на неё. Впрочем, женщина и сама с гордостью любовалась дочерью. Они молча наблюдали за тем, как Атенаис потом отпустила девушку, не заставляя более ее бояться общества этого страшного герцога с отвратительной репутацией... Впрочем, к подобным сценам Шевалье был равнодушен. Он с интересом уставился на огни, что зажгли вдоль тропы, а потом перевёл свой взор и на факира, что столь умело проделывал различные трюки. Этот вечер был так прекрасен и ярок, как давно уже не было: смех молодых девушек, что крутились вокруг более перспективных кавалеров, куча знати, много угощений и хорошего вина - все прелести праздников. А ещё Шевалье находил забавным видеть, как некоторые пары стараются незаметно уйти вглубь сада, где меньше людей и больше огней… Впрочем, он и сам ещё до появления Человека в Маске так себя вёл, но наблюдать оказалось куда интереснее. И тут внимание всех прибывших привлек фейерверк, что внезапно украсил темное полотно неба. Кассель громко попросил подать ему лошадь... Ничего нового для Шевалье, но стоило ему вновь посмотреть на арку, как он заметил высокую стройную фигуру, на плечи которой крупными волнами спадали густые темные локоны. Лоррен мысленно улыбнулся появлению любовника и уже боковым зрением наблюдал за ним. Он видел, как тот беседует с братом, но не садится на своё место подле жены, как что-то говорит Луизе де Лавальер. Очень жаль, что Шевалье не смог ничего услышать, ибо та стала мрачнее тучи. Генриетта же улыбалась тому, что происходило. Смотреть на это у Лоррена не было силы, потому он вновь стал смотреть на фейерверк. Беатрис уже куда-то исчезла... Впрочем, она умела незаметно скрываться из поля зрения. Блондин даже не заметил, в какой момент та ушла. Фейерверки стали взрываться со всех сторон. Надо отметить, что они были все совершенно разные: какие-то запускались с земли и терялись в небе, какие-то подобно фонтану били в одном лишь месте и их искры высоко не поднимались, какие-то же были словно мельницы... Эти взрывы оглушали всех и вся, но даже сквозь этот шум Шевалье уловил крик Короля. Теперь уже Лоррен внимательно смотрел на арку и видел, как его Филипп поспешно спускается и бежит. В дыму от фейерверков угадывались лишь силуэты, но Лоррен понимал, что это бежит его любовник. Ему было неведомо, что же произошло там… Как и всем остальным, что расступались перед принцем и почтительно кланялись Королю. Впрочем, большая часть присутствующих всё равно не поняла бы чувств Филиппа. А он едва сейчас сдерживал свою боль, что переполняла его. Весь этот весёлый праздник сейчас окрасился для него в кроваво-красные тона боли. Перед взором вновь появились муки, грязь, а в ушах, помимо оглушительных взрывов, эхом звучали крики умирающих на поле боя собратьев и врагов, вновь вырисовывались образы умирающих мужчин разного возраста и вида... Но самым ярким образом был и оставался образ юного солдата, что нёс мертвого брата. Филипп очнулся уже далеко от места торжества. Парень сидел на коленях в окружении огней, а рядом с ним был и Людовик. Принц не мог держать эти воспоминания в себе, свою боль... Король видел это и был внимателен, как никогда. Тяжело было представить человека, чье лицо сейчас выражало бы большую скорбь и боль, чем лицо Орлеанского. -На поле брани я увидел человека. Юного, какими мы были, а в мешке за плечом он нёс своего брата. Он сказал мне, что дал обещание матери, он обещал вернуть его домой. И я подумал, а сделал ли бы ты для меня то же самое? Я бы сделал, я знаю, но ты... Я не знаю... Людовик нахмурился, наклонившись к брату. Произнесённые им слова задели душу. -Ты думаешь, раз я король, значит более я не брат?? Что у меня есть всё, чего я желаю и мне не о чем тосковать? Он схватил Филиппа за локоть и поднял на ноги, чтобы смотреть в бледно-зелёные глаза. -Даже королю не дано жить той жизнью, что он желает! И именно ты можешь прожить такие моменты за меня. Именно ты живёшь той жизнью, о которой тоскует король. - уверенно и чётко произносил Людовик. Он не сводил взора, не хитрил, но был честен. Король решил сразу поговорить обо всем с братом, дать ему возможность высказаться. -Война всё ещё бушует в тебе. -И никогда не прекратит. -Ты хотел сказать остановится? - вырвалось у Короля. -Последнее слово всегда должно быть за тобой. - с разочарованием проговорил Филипп, качая головой. -Брат...- попытался сгладить ситуацию Луи и хотел обнять Орлеанского. Последний оттолкнул его резко. Злость вновь появилась в его душе, смешалась с обидой и болью. -Уходи! Оставь меня, приказываю тебе! - сказал он, сдерживая слёзы. Он не мог знать того, что Людовик, уходя, будет улыбаться. Филипп теперь полностью ощутил на себе тягость одиночества. Ему было невыносимо сейчас: брат постоянно опережает его, жена никогда не любила, а Шевалье даже не попытался найти с ним встречи. Слеза покатилась по его щеке, но более он не падал на колени.