Endloser Sommer

В подземном убежище душно и сыро настолько, что дышать удается с трудом. От постоянных толчков, больше похожих на маленькое землетрясение, все системы пришли в негодность, а лампы колышутся, мигают и срываются с потолка. В коридоре треснул потолок, а трубы водопровода вырваны с корнем. Ещё одной бомбежки бункер просто не переживет. Коммунисты уже давно держат бомбоубежище в осаде. В спальной комнате, маленькой, как конура, едва горел тусклый электрический свет. Ева сидела на койке, уткнувшись носом в колени, и едва раскачивалась. Её супруг в бешенстве метался по помещению, рыча под нос ругательства. Эту осаду они уже не переживут. — И что, — голос женщины сорвался, — что теперь делать?! Адольф резко развернулся в сторону Браун и зло зашипел. Ни одной светлой мысли не посещало голову, впрочем, это бы и не помогло. Жена тихо плакала, без всхлипов или истерик. Слёзы просто быстро скатывались по бледным щекам, падая на декольте и воротник. — Как нам отсюда выбраться? Как?! Они нас убьют. Это всё из-за тебя… Из-за тебя, — впала в панику Ева, пытаясь выдавить из мужчины хоть фразу. — Заткнись! Отсюда нам только один выход – в могилу! Ты сама знала, на что шла, — отрезал брюнет. Женщина сжалась в комок, продолжая лить слезы. Гитлер фыркнул, глядя на эту картину. Для пистолета осталась только одна обойма. Этого точно не хватит на то, чтобы отбиться в случае чего. Но с лихвой достаточно для прекращения этого унижения. Адольф вытащил из ящика Маузер, снял с предохранителя и покрутил между пальцами. Стены давили на психику, а сверху слышались крики на русском языке, который немец уже почти выучил за годы войны. Чтобы решиться на последний отчаянный шаг хватило бы и мелочи. Этой мелочью оказались красные, чьи просьбы сдаться глухо слышались даже через закрытый люк. — У нас только один выход. Браун в ужасе посмотрела на мужа. Смерть была неизбежна. Надо было только решить, умереть по своей воле, гнуть линию до конца, или позорно проиграть. Женщина коротко кивнула, соглашаясь, несмотря на истерику, зарождающуюся глубоко в душе. Гитлер направил ствол на жену. — Прошу… — Ева осеклась, — Скажи – я ещё хоть что-то значу… Ты меня ещё любишь?! Он не ответил. Оглушающий звук выстрела отразился от стальных стен убежища. Непрекращающийся писк и звон в ушах раскалывали голову на части. Грудь Евы быстро залилась темной кровью, пачкая приятное лицо и старое платье. Тяжело сглотнув ком в горле, мужчина перезарядил оружие, приставив его к виску. Теперь уже не нужно никакой подготовки, прелюдий. Сверху послышалась возня и звук открывающейся двери. Ещё один выстрел стал решающим. В коридоре раздавался топот военных сапог и крики советских солдат. Бункер вскрыт. Впрочем, это уже не так важно. Ведь фюрер уже принял своё поражение.