Endloser Sommer

Яркая вспышка вывела Адольфа из состояния, чем-то напоминающего кому. Он не мог пошевелить даже мускулом на лице. Единственное, что он видел – потолок, серый, грубый и холодный. На пару секунд он даже подумал, что его предсмертный бред кончился, и он вернулся в Германию 1945-го, но неожиданно появившийся силуэт ушастого гуманоида указал на то, что случившееся всё же было правдой. — Не обольщайся, — заявила на немецком Ювао. — Я тебя вывела из анабиоза только чтобы сказать пару ласковых. Ну, с чего начать… Ты обошёлся с Колой как последний мерзавец. Тебе ли не знать, что умирать больно. Но сейчас она в норме, добывает наш топливный блок. Учитывая, что она имеет доступ к большинству документации лагеря, найти твою подружку не составит труда. Уже через пару часов наш хроновариатор будет на ходу. И я не позлорадствовать хочу – просто, чтоб ты знал… Как только мы всё починим, мы тут же отправим тебя в сорок пятый, в тот самый отрезок времени, из которого выдернули. Опять же, не чтобы тебе насолить. Просто, во-первых, ты теперь точно с нами сотрудничать не будешь, и твоя нужность весьма сомнительна. А во-вторых, ты и так уже дел натворил… Так что прости, без обид. — Ювао? — послышался откуда-то голос Колайдер. — Ладно, удачи тебе там, в сорок пятом. Мне пора… Тебе пора. Мир резко сузился до одной точки, словно весь свет поглотила чёрная дыра. В абсолютной темноте, потоками расплывающейся в разные стороны, слышался нарастающий звук – словно где-то неподалёку разорвался снаряд, от чего заложило уши. Точка, в которой кончилось сознание, потихоньку начала разрастаться в тоннель, одновременно с тем стал усиливаться и звук. Адольф подумал, что теперь он точно умер. Но нет! На конце тоннеля появилась мерцающая красная лампа, а за писком мелькнул противный сигнал тревоги. Немец почувствовал, что его схватила за душу некая невидимая сущность и резко выдернула с «того света» в реальность. Холодный сырой воздух, полный осыпавшейся штукатурки, ударил Гитлеру в нос, противный скрежет сирены заполнил сознание, а ядовито-красное мерцание сигнальной лампы вызывало какое-то неизвестное первобытное чувство. Старый мир образами вспыхивал в сознании фюрера, словно опиумные сны: бледный труп жены, упавший на пол пистолет, светящая из угла лампа, солдатские сапоги… Та потусторонняя сущность, которая выдернула его из плена Аида, оказалась солдатом в советской шинели. Суровая рука с характерными для снайпера мозолями схватила его за плечи и повела к выходу. — Что… — слабо просипел немец. — Что произошло? — Капут, — ответил где-то сбоку спокойный голос. В глаза ударило солнце. Перед фюрером предстал ландшафт, в котором с трудом узнавался окружающий бункер лес – сожжённые ели торчали всюду, как кресты на кладбище, земля, выжженная и неживая, испещрена кратерами от минометных обстрелов, то там, то тут видны искореженные остовы «Тигров» и зенитных орудий. Выход из бункера окружила целая толпа солдат. Они не кричали, не ликовали, не кидали в Адольфа камни, они просто смотрели. Они и так уже выиграли. — Почему они молчат? — спросил по-русски Гитлер. — О! Заговорил? — удивился солдат. — Они хотят получше рассмотреть редкую зверушку, перед исчезновением вида. — Исчезновение? — Скоро сами всё узнаете… За толпой показалась маленькая башня «Т-34» с опущенным дулом. Люди расступились, и небольшое шествие подошло прямо к танку. Гитлер почувствовал, как его руки обмотали чем-то – проволокой или кабелем. Тот, что его вёл, перекинул один конец провода через дуло и подтянул руки немца так, чтобы он не мог сделать и шаг в сторону, после чего закрепил его где-то вне поля зрения Адольфа. — Младший лейтенант Смирнова, выйти из строя! Приготовиться к стрельбе на поражение. По законам военного времени, генералиссимус нацисткой Германии Адольф Гитлер, обвиняемый в… Слова солдата растаяли в глубине разума Адольфа. Он видел её. Голубые глаза решительно смотрели на него. Русые волосы, заплетённые в две косы, покрыты пилоткой. И в руках винтовка Мосина. «Это жестоко… Это несправедливо! Почему всё так?!» — …Приговаривается к расстрелу на месте, — заканчивал солдат. — Ваше последнее слово? Немец в отчаянии опустил голову. Он больше не хотел этого видеть. — Я это заслужил, — выдавил он из себя. — Последнее слово сказано. Лейтенант Смирнова! Готовсь! Цельсь! Пли! Щелчок, выстрел, смерть. Таков конец этой истории. Таков его конец. А ведь всё могло быть иначе?